Часть 8

Глава 11 Пять стадий

      Откуда взялся этот фантом? В какой момент напрочь стертое имя вдруг всплыло из недр забвения? Зоро был незнакомцем, он перестал существовать годы назад. Он не сумел сохранить честь и достоинство, и поэтому любое воспоминание о нем должно было быть уничтожено, стёрто, забыто.       Тигр верил, что это имя покрылось плесенью и разложилось на звуки, которые уже никогда не сложатся вместе, но один наивный вопрос, заданный олененком, разрушил все мыслимые препятствия. И вот забытые аккорды сплелись в прогнившую мелодию мертвеца: Зоооо-рррро.       Тигр мотнул головой, он не должен был отвечать, но так удивился заданному вопросу, что даже и не подумал промолчать. Зверь не привык, чтобы с ними так разговаривали. Он знал, что играет с огнем, но тем не менее без оглядки поддался порыву. Он вообще старался не вспоминать прошлое, поскольку знал, что, начав, уже не сможет остановиться. Отвратительное, липкое предчувствие подсказывало, что имя – лишь начало, за ним цепочкой последуют и другие фантомы, за каждый из которых придется заплатить кровавую цену. До этого момента он даже не знал, что помнил свое старое имя. Что же он натворил?       Оставалось надеяться на плохую оленью память. Если врач не расскажет остальным, то можно притвориться, что чудовищной ошибки не произошло.       «Его зовут Зоро!» – воскликнул Чоппер, когда Нами зашла в комнату – тигр всегда знал, что надежда – это удел слабаков.       «Что?»       «Он сказал, что его имя Зоро!» – радостно повторил маленький предатель.       Навигатор лишь усмехнулась: «Понятно, очень мило. Приятно познакомиться, Зоро».       Тигр не отреагировал на приветствие. Он уже никак не мог исправить произошедшего, поэтому решил погрузиться в спасительную темноту сна. Если повезет, то рогатый доктор допустил какую-то ошибку в лечении и он уже не проснется. Зверь почти потерял сознание, когда над ухом раздалось громкое и восторженное: «ЧТОООО?! ЗОРО! ЭТО ТАК КРУТО!»       Конечно же, Луффи, как хороший капитан, не мог спокойно проигнорировать ошеломляющее известие. Новость дня прилетала в лицо каждому, кто по неясной тигру причине заходил в каюту:       «Робин, его зовут Зоро!» – «Приветствую вас, Зоро-сан!»       «Усопп, это Зоро!» – «Только не говори, что пока я отсутствовал, ты успел подружиться с очередным монстром! Кто на этот раз? Говорящий скелет?!».       «Санджи, познакомься с Зоро!» – «Блестяще, но это не отменяет того, что он все равно мох».        Луффи не прекращал повторять его имя, слово с каждым разом оно делало его еще счастливее. Казалось, уродец готов лопнуть от восторга. На этот раз, чтобы не показаться излишне мелодраматичным, тигр решил не биться лбом о пол, он предпочел отвернуться к стене и мысленно представить, как этот чертов корабль натыкается на риф и идет на дно вместе с капитаном-идиотом и всей командой пиратов-неудачников. Фантазия была приятной.       От размышлений отвлек раздражающий голос кока: «Эй, голова-трава! Ужин подан!» Тигр тупо уставился на лежащее перед ним произведение искусства.       Луффи, конечно, говорил, что Санджи приготовит для зверя мясо, но тигр, думал, что акцент следует сделать на слове «МЯСО», а не «ПРИГОТОВИТ». Лучшим, что он надеялся получить от повара, была кость с прилипшими красными кусочками, которые остались после разделки туши. Все съедобное подается людям, а удел зверя – глодать кости. Получалось, что кок считал иначе.       На ужин тигру предложили фарш, больше похожий на нежнейший паштет. От красноватой массы, имеющей форму невысокого и аккуратного цилиндра, который, словно всего остального было недостаточно, украшался полумесяцем из яичных желтков, божественно пахло курицей и говядиной.       «Это вариация tartare (*тар-тар). Специально для больных и убогих», – кок усмехнулся и подмигнул.       «Вау, а мне ты такое приготовил?» – Луффи, облизываясь, уставился на предложенное тигру угощение.       «Идиот, это сырое мясо!»       За дальнейшим развитием разговора Зоро не следил. Там было что-то про «я же капитан» и «глистов захотел, дубина?!». Тигр искренне не понимал, в чем заключалась шутка. Собираются ли они забрать тарелку под гогот «попался!», если он хотя бы пробует приблизиться к предложенной еде? Было невозможно поверить, что кто-то в здравом уме (вероятно, ответ скрывался именно в этом) захочет приготовить тупому и бессловесному животному полноценное блюдо. Еще и подать на фарфоровой тарелке с зеленой каймой (как смешно, дерьмо-кок!). Внутри все неприятно сжалось: он не позволит себя унижать. Проглотив слюну, тигр вновь отвернулся к стене.       «Минутку, – Санджи оторвался от Луффи и внимательно посмотрел на недовольную зеленую тушу, – ты почему не ешь, идиот? Я потратил сорок минут, перетирая это для тебя!»       Ответом коку было молчание и тяжелое тигриное сопение.       «Мне кажется, Зоро не привык, чтобы для него готовили такие блюда», – шепотом предположил Чоппер. На этом чертовом корабле каждый второй обладал даром ясновидения.       «Подожди, ты думаешь, что моя еда слишком хороша для него?» – подобная новость стала откровением даже для скептически настроенного кока.       «Это потому, что ты отличный повар, Санджи! – воскликнул Луффи. Затем капитан подкатился к тигру и начал трясти за полосатый загривок. – Ну же, Зоро, попробуй! Тебе понравится!»       «Предлагаю всем отправиться на ужин и позволить Зоро-сану немного отдохнуть от нашей компании», – Робин подошла к Луффи и нежно потянула мугивару за рукав.       «Ну лааадно, – заныл капитан, – Зоро, я скоро вернусь!»       Остальные мугивары последовали примеру высокой женщины и неугомонного молодого человека. Меньше, чем через минуту, тигр впервые после своего пробуждения оказался наедине с собой.       Сначала он старался игнорировать манящий своим запахом деликатес. Но есть хотелось невыносимо, поэтому зверь неторопливо перевернулся и посмотрел на оставленную еду. Он подполз к тарелке и опустил шершавый язык в предложенное угощение. Узкий тигриный глаз широко раскрылся, и Зоро, не боясь быть пойманным, яростно принялся поедать приготовленное для него мясо. Каюта заполнилась довольным урчанием. Разобравшись с ужином, он перевел взгляд на лицо кока, все это время спокойно наблюдающего за ним через стекло иллюминатора.       Тигр фыркнул, зная, что точно не будет понят: «Спасибо, завитушка».       «Пожалуйста, маримо». ***       Тигр строго смотрел на Чоппера и следил, чтобы тот дословно передал его сообщение: «Капитан, к сожалению, мне не чем тебе отплатить, но я прошу принять мою искреннюю благодарность. Потребуется не больше двух недель, чтобы я полностью оправился и покинул корабль, – олень остановился, – Зоро! Выздоровление займет не меньше двух месяцев!»       Под недовольный тигриный рык Чоппер закончил: «До тех пор прошу разрешения остаться на твоем корабле. Даю слово, что и когтем не трону членов экипажа».       Олень вовремя отпрыгнул, когда резиновое тело полетело в сторону тигра: «Зоро согласился остаться! Я знал, что так будет!» – Нет, идиот, это только на пару недель. Чоппер, скажи ему! Куда ты пошел, Чопперррр!       Заливаясь смехом, врач выбежал из каюты, которую они успели окрестить «тигриной». Олень подбежал к устроившимся на палубе товарищам: «У меня хорошие новости: Зоро согласился остаться с нами, пока полностью не восстановится!»       «А вот и торг», – загадочно проговорила Робин.       «О чем ты?» – не поняла Нами. Чоппер так же внимательно посмотрел на археолога.       «Существует теория пяти стадий принятия неизбежного. Наш полосатый друг проявил истинное тигриное рвение и меньше, чем за сутки, прошел три из них: отрицание, гнев и торг», – пояснила Робин.       Чоппер задумчиво протянул: «А в этом есть смысл… Но ты назвала только три, а какие остаются?»       Археолог вздохнула: «Боюсь, следующее, что нас ожидает – это депрессия, но есть и хорошие новости, за ней следует принятие неизбежного».       «Ты думаешь, Зоро присоединится к команде?» – с надеждой в голосе спросил Чоппер.       «Когда вы успели подружиться?» – удивленно приподняла брови Нами.       В ответ Чоппер коротко пожал плечами: «Зоро признался, что не обидит никого из друзей Луффи. Думаю, что до этого он просто сильно испугался, поэтому я на него совсем не сержусь. А еще .. - тут олень смущенно улыбнулся, - он разрешил полежать рядом с ним, когда я устал. Он такой мягкий и пушистый, Луффи был прав!»       «Еще один, – покусывая зубами сигарету, разочарованно выдохнул Санджи, – почему я не удивлен?»       «Нет смысла говорить, что я думаю, – задумчиво проговорила Робин. Девушка повернула голову и посмотрела на бескрайнюю водную гладь. – Но, давайте признаем, что всем нам пришлось испытать магическое притяжение капитана».       «Да, у полосатого нет шансов», – ухмыльнулась Нами.       Подошедший Усопп грустно кивнул: «Мне следует изобрести противотигриный пулемет, противотигриную рогатку и противотигриный комбинезон. Этот зверь застрянет с нами надолго».       «Нам предстоит в этом убедиться, – Робин провела указательным пальцем по корешку книги, лежавшей на ее коленях (совершенно случайно на обложке красовалась изогнутая тигриная фигура), – но помните, Зоро-сан через многое прошел, ему следует помочь с адаптацией».       «Поддерживаю, – кивнула Нами, – хотя и не уверена по поводу депрессии. Конечно, у него множество травм, но может ли животное испытывать подобное?»       «Ну, он определенно необычный зверь», – заметил Чоппер.       «В смысле? – приподнял брови Уссоп, – Ну, то есть он большой кот с кучей шрамов, только одним глазом и ужасным рубцом на животе, который мы все стараемся не замечать. А еще этот странный окрас... Но в остальном он же просто тигр? Кто знает, возможно, он позеленел, переболев в детстве ветряной оспой?»       «Он очень умный, – объявил Чоппер так, будто это отвечало разом на все вопросы. Санджи был готов возразить, но молодой доктор предупредил его комментарий. – Звери разговаривают иначе. Мне всегда приходится достраивать их мысли, чтобы понятно перевести на человеческий язык. Животные думают инстинктами: хочу есть, это моя территория, ты мне нравишься. Они не говорят: “Чертов эро-кок, чтоб ты на своем камбузе подвернул ногу!”»       «Что правда?» – зловеще улыбнулся Санджи. Повар не собирался признавать вслух, но начавшийся конфликт с тигром приносил удовольствие. Санджи с детства привык, что накопленные в течение дня эмоции, можно с любовью вылить на вечно рычащего старика Зеффа. Об их перепалках слагали легенды. Они могли часами кричать друг на друга, выплевывая всевозможные унизительные прозвища и при это ни разу не повторяясь. Санджи любил огрызаться, хамить и скандалить, но на Гоинг Мери у него не было достойного противника: прекрасные меллорин исключались сразу, малыш Чоппер был слишком юн и наивен, Луффи на любую колкость отвечал заливистым смехом, а Усопп всегда умудрялся сбегать при виде рассерженного повара. Ссоры напоминали Санджи о доме. Душа наполнилась радостным предвкушением перемен: «Ну, маримо, получишь у меня!»       «Я тоже заметила, что он вполне разумен, – Нами прикусила щеку, раздумывая над следующим вопросом, – но означает ли, что нас ожидает тигриная депрессия? На что это вообще похоже? Существуют ли какие-то особые симптомы? Если Робин права и это, то, с чем мы собираемся столкнуться, лучше быть готовыми».       Чоппер принялся перечислять: «Насколько я знаю, это апатия, плохой аппетит, бессонница, заниженная самооценка…»       «Поздравляю, мох абсолютно здоров, – прервал Санджи, – Он спит постоянно и ест, когда не спит. С самомнением у этой зеленой скотины тоже никаких проблем. Депрессию мы успешно пропускаем, осталось дождаться принятия».       Усопп утвердительно закивал: «Хотя, думаю, потребуется время, пока до тигра дойдет, что его засосало в воронку по имени Луффи. В случае великого капитана Усоппа это заняло около трех дней...»       «Ты забыл про суицидальные наклонности», – спокойно добавила Робин.       На несколько мгновений на палубе повисло молчание.       «Ну, нет, я не думаю, что он…», – Усопп не закончил.       «Нужно быть ко всему готовыми», – твердо сказала Нами.