Глава 1

      Я подхватил простуду за неделю до двадцатого января и сидел дома, почти не вылезая из постели, когда на кровать опустилась некрупная метёлочка амаранта. Бордово-красные цветки лежали между складками одеяла, некоторые укрылись в нём же, будто замёрзли. Я не боялся холода, но даже мне иногда нравилось кутаться во что-нибудь мягкое.       Цветок оставался на месте, и я гадал, что же с ним делать. Выходить на улицу не стоило, хоть и очень хотелось. Я аккуратно положил амарант на ладонь и прошептал пару ласковых слов. Извинений было недостаточно, но мне полегчало. Я откинулся на подушку и уставился в потолок.       Через пару минут я представил, что случится, если я не заберу листок. Тот, кто написал хокку, ужасно расстроится, ему будет очень больно, вернее, ей будет очень больно. Ещё тогда я не знал, что это определённая она, лишь догадывался по ощущениям. Кто же ещё, кроме неё, может писать такие строки?       Я подскочил с кровати и вышел из комнаты быстрым шагом, вертя в руках метёлочку. Боковым зрением я уловил яркий цвет, выделяющийся на фоне бежево-голубой квартиры.       Сердце забилось сильнее, я не сдержал улыбки. За углом, где начиналась кухня, лежала сотня таких же амарантов, только намного пышнее. Я приблизился, чтобы убедиться, что они здесь, что они не исчезнут.       Цветы покрывали пол так, что его не было видно. Парочка валялась на столе, плите, другие свешивались с холодильника и украшали корзину с хлебом, а на подоконнике, где по окну ползли морозные узоры, находился листок. Он был самым простым, бледным, не рваным, в общем, всё как обычно. А ещё его кто-то перевернул, чтобы я не рассмотрел хокку сразу.       Я подошёл к окну, примяв с десяток амарантов, отложил метёлку и взял лист слегка дрожащими от волнения пальцами.       На сравнительно маленьком кусочке бумаги было написано:

Узоры ни с чем не спутать. Родинки-звёзды горячие Спят на шее, будто на небе.

      Это напомнило, как в далёком прошлом, когда я был ещё совсем маленьким, я поднимался над городом и рвался изо всех сил к звёздам. Земля не отпускала меня, поэтому в конце концов я сдался, а когда это случилось, то заметил родинки на шее.       И хотя я не добрался до космоса, в какой-то момент, когда я долго наблюдал за людьми, звёзды сами спустились ко мне, чтобы обнять тело.       Я захотел быть человеком, и я им стал. Высоким, худым, с острыми плечами и сутулой спиной, вечно искрящимися карими глазами и русыми волосами, которые пушились и курчавились особенно сильно на затылке.       Я крепко приложил слова к губам и ещё раз улыбнулся, только теперь шире, глянул сквозь стекло на снежинки, сонное небо. Где-то там было и моё, бодрое, ясное. Где-то, где пока не существовало меня.