Глава 8

      Был день весеннего равноденствия. Ровно месяц, как хокку закончились. Потому что писать было нечего, или высшие силы решили, что пора это прекращать. Иногда меня посещали мысли о богах, которым не понравилось, что я превратился, но что уж тут? В человечности нужно быть упрямым.       Я шёл по городу, прикрывая солнечные слова, пока вновь не оказался рядом с Ивой. Листья гладили меня по плечам, а шмели жужжали над ухом. Я рассказывал, как путешествовал по сезонам, и что меня ждало в каждом из них, а Ива шептала в ответ:       — Страшно, но чудесно! Очень чудесно!       — И ведь не поспоришь, — говорил я.       Несмотря на то, что я так и не нашёл её, она постоянно гуляла по моим снам. Я прогонял смутный образ, сердился, но не на неё, а на себя. Сердился, что не раскрыл тайну собранного хокку, хотя, казалось бы, загадка была прямо перед носом. Оставалось только разгадать.       Ближе к полудню я задремал, прижимаясь к Иве, а проснулся лёжа на примятой траве. Мимо проползали гусеницы, муравьи и блестящие жуки. Я сонно следил за тем, как они бегают по важным делам, иногда переворачиваясь с одного бока на другой. Уже когда я собирался встать, чтобы уйти домой, в лоб прилетела стрекоза. От удара она отскочила в воздух и немного снизилась. В том месте, над которым она махала крыльями, виднелся скукоженный бордово-красный лепесток. Я поднял его и, помяв между пальцами, опустил ладонь. Лепесток упал на пятнистые камни, вросшие в землю, скатился по их гладкой поверхности и перекрыл дорогу цепочке муравьёв. Я убрал лепесток, когда заметил, что один из муравьёв нёс точно такой же.       Проследив за ними, я нашёл, откуда они брали лепестки. За Ивой, где было темно и влажно, валялась знакомая метёлочка. Амарант. Он пережил зиму и выступал из-под растаявшего снега бордово-красным чудом, замёрзшим, одиноким, но по-прежнему красивым. Сейчас этот мокрый цветок был даже красивее, чем раньше.       Я взглянул на Иву, на её хрупкий, но гибкий ствол, приятно пахнущее цветение, тихое движение листьев и услышал сердце. Мне не нужно было вслушиваться, пытаться что-то ощутить, притворяться. Оно было рядом всегда, просто сейчас настало подходящее время.       Я вытащил зеркало. Позади стоял двойник, у которого на ресницах висели слёзы. Он говорил что-то, но я не мог разобрать слов.       Тогда я взял хризолит и протянул его Иве.       — Хокку больше нет, но это не беда. Всё, что ты написала, останется со мной. Строки, которые ты так хотела передать. Я получил их, прочитал. А теперь я здесь и больше ни за что тебя не оставлю. Мы сохраним это вместе.       Я положил хризолит на корни, и шмели затанцевали вокруг Ивы. Меня окутала золотистая пыльца, а когда облако рассеялось, у ног лежала девушка со спутанными волосами, как сплетёнными ветвями. Я укрыл её пальто и осторожно приподнял. Стоило мне только прикоснуться к ней, как в памяти яркой вспышкой загорелось имя.       Весна открыла глаза и тут же прижалась к груди, вцепившись в рубашку. Она спросила:       — Неужели ты помнишь всё, что я писала? Даже я многое забыла из того, что было.       — Правда, помню. Почему бы не помнить хорошее?       Ей было смешно, она дышала и смеялась в шею, щекоча кожу, гладила мои щёки, руки, обхватывала лицо. Счастливая, она была одновременно и небом, и амарантом, и всеми хокку человеческого и божественного мира.       — Я увидела тебя, когда ты ещё был прежним. Мне казалось, что это пройдёт, но нет, не прошло. Оно перерастало в другое, более сильное, о чём я даже не подозревала. Я писала, но только потом поняла, что писала об одном тебе. Мне пришлось согласиться, чтобы меня превратили в Иву. Раньше строже относились к таким вещам, если дело касалось высших. А я ослушалась. Весна, милая, трусливая Весна и ослушалась, представляешь? Помощники, которые оставались мне верны, присылали хокку точно в срок. Но надо было что-то делать, решиться. Чтобы у тебя была возможность меня отыскать. И я решилась, хоть и боялась, что не сработает. Я боялась, что мне не дадут стать человеком, когда ты всё поймёшь. Как же хорошо всё-таки быть человеком! С тобой, вместе с тобой! — воскликнула Весна и крепко обняла за плечи.       Хризолит мы оставили там, на нашем месте, и вскоре из него появился росток. Не знаю, шутка то была или загадка природы, но через много-много лет у реки выросла ива. Каждый раз, приходя к ней, мы прятались под ветвями, чтобы смеяться во снах друг у друга.       Она продолжила писать хокку. Я был преданным слушателем и самым преданным читателем Весны.