Глава 7. В тихом омуте

Глава 7. В тихом омуте

Возле их ног томилась темная вода, подступившая к песчаному берегу и так и замершая в своем таинстве, которое все еще не поддавалось объяснениям. Сколько бы они не просидели на берегу (а просидели они минут двадцать, переводя дыхание), но солнце и не думало закатываться за верхушки далеких деревьев на противоположном берегу, обещая бесконечный закат. Загадка крылась в нереальности этого места, его несуществующих законах и беззакония в общем и целом, будто оно было подвластно чему-то большему, чем простая природа. Тот, кто создавал эти земли, наверняка изрядно шутил, играя со временем и просто останавливая его ход. Сокрытое от глаз смертных действие природы не впечатляло Зуко и Катару, вставших на берегу и вглядывающихся вдаль, словно бы в попытке рассчитать расстояние до другого берега. Зуко с презрением поглядел на свое идеально ровное отражение на воде, подумав, что не сунется в это озеро по собственной воле вплавь. А плот искать было негде, да и затратно, — они итак потратили много времени, пробираясь через поле. Хотя и время здесь стало смутным понятием. Чтобы сделать плот нужны хоть какие-то инструменты, веревки, а искать их здесь — бессмысленно. — Потрясающе, — буркнул Лорд, устало проведя по лицу. — Гора в той стороне, а мы все еще здесь. Что будем делать? — Обойдем? — пожала плечами девушка, но тут же наткнулась на скептический взгляд Зуко. — Ну вот и что ты хочешь этим мне сказать? — Если я правильно понял Тень, то наши тела погибнут от этого промедления в другом мире. А обходя это проклятое озеро, — он махнул рукой на действительно громадный идеально ровный круг водной, не потревоженной ничем, глади, — мы убьем отведенное нам время. Тем более, кто знает, что там водится в этих лесах? Катара и сама поежилась, уставившись в залегшие между деревьями тени, которые выглядели совсем непривлекательно. И правда в них чудились устрашающие лица чего-то сверхъестественного, необъяснимого, а повторять тот путь, который они прошли на поле, совсем не хотелось. Маг воды устало вздохнула, прикидывая в мыслях все риски: что более безопасно — темный лес или слишком спокойное озеро? Зуко привык идти напролом, но даже по нему было видно, что любая из дорог уже не кажется ему безопасной. Они оба были на грани нервного срыва. — Так, успокойся, — предложила девушка, оглядывая пляж в поисках чего-нибудь, хотя сама точно не знала чего. — Помнишь, перед полем лилий была табличка с подсказкой? Как оказалось, она действительно нас предостерегала не попадаться в лапы обмана, тогда может и здесь что-то есть? Заявление было логичным, и оба принялись бродить по берегу, стараясь не подходить к густым деревьям и роще кустарников подле. Мир будто действительно замер в этом месте, — не было слышно ни пения птиц, ни шуршания дичи, ни ветра, — абсолютно ничего. Это напрягало и без того вскипячённую мыслями голову, отчего становилось все тошно, особенно Зуко, который пусть и привык справляться с проблемами разного характера, но слишком сильно нервничал. И когда спустя какое-то время таких бессмысленных блужданий никакого прорыва не последовало, то вновь разозлился. Катара поглядела снова вдаль и вдруг увидела приближающуюся едва заметную черную точку прямо к ним. Притянув Зуко к себе за руку, она молчаливо, чтобы не нарушать возникшей тишины, указала пальцем вперед. Они принялись терпеливо ждать, выглядывая изо всех сил, почти подходя к кромке воды, чтобы понять, кто к ним приближается. Теперь, когда доверия этому месту и духам, здесь обитавшим, не было, то тревога стала постоянным спутником. Оба сразу пожалели, что лишены магии и какого-либо вида оружия, чтобы в случае чего защититься. Но точка медленно и верно превратилась в тихо покачивающуюся лодку с одним только гребцом. Катара удивленно глядела на полусгнившую древесину, которая только чудом держалась на плаву и не тонула, и на гребца, чье лицо скрыто грязно-серым плащом. Зуко первым сделал шаг вперед, потревожив тихую гладь, когда носик лодки уткнулся в песок, чтобы помочь гребцу осесть. — А, это вы, — донеслось из-под плаща, но незнакомец не спешил спускаться на берег. Катара подошла поближе к застывшему Зуко и сама заглянула под капюшон незнакомца, и то, что она там увидела — напугало. Перед ней было совсем дряхлое существо, чье лицо землистого цвета испещряли глубокие многолетние морщины, тянущиеся от рваных грубых губ на клыкастом рте до самых маленьких черных глазенок, паутинкой распространяясь вокруг. Плащ хорошо скрывал его лысый череп нечеловеческой формы на котором еще осталась парочка белесых жиденьких прядей, небрежно спускающихся на лицо. Сгорбленная фигура наверняка представляла нечто ужасное, не будь скрыта от глаз, но вот крючковатые когтистые пальцы, что держали весла и не смели отпускать, не скрыты широкими рукавами с грязными пятнами и выползшими нитками. — Вы нас знаете? — удивился Зуко, выпрямившись в спине и поглядев на Катару. Лицо духа скривилось с пренебрежительной усмешке, будто парень отморозил какую-то глупость. — Как же вас не знать, — ворчало существо. — Потерянные души видно сразу… — Потерянные? — переспросила уже Катара. — Простите, но мы не потерялись, мы… — Не потерялись? — перебило ее существо, поддавшись вперед и обдавая девушку своим вонючим дыханием и запахом рыбы. Катара едва сдержалась, чтобы не зажать нос рукой, но глаза ее заслезились от стойкого смрада. — Как же так не потерялись-то, если забрели в эти края? Сюда никто не захаживает как к себе в избушку, а знаете почему? А потому что места эти — прокляты. Прокляты злыми силами и духами, что питаются страхами. Он зловеще замолк, отпрянув и глядя на путников осуждающим взглядом, как на не смыслящих ничего в этой жизни детей, которые забрели в это болото и теперь сами точно не выберутся. — Тогда почему вы здесь? — дерзко поинтересовался Зуко, недобро прищуривая глаза в поиске подвоха. — Я просто перевозчик, — пожал плечами новый знакомый, будто незаинтересованный в рассказах о себе. — Сколько помню себя постоянно перевожу тех или иных смертников, которые пытаются вырваться отсюда. Да только почти все сгинули так или иначе… Он покачал своей головой, и Катара с другом впали в испуганное состояние, ощутив, как вновь мурашки блуждают по телу, а в позвоночник будто влили кипяток, отчего спины неестественно выпрямились. — Нам нужно к горе, — все-таки прохрипел ошарашенный Лорд, махнув за спину духа, и тот понимающе кивнул. — Ты поможешь нам или нет? — Отчего не помочь-то, — крякнул он и кивнул головой. — Запрыгивайте, да только никак не возьму в толк, что вам там понадобилось… Катара последовала за Зуко, принимая его помощь и усаживаясь на дощечке рядом с ним в покачнувшейся от их телодвижений лодке. Старый дух невесело что-то бухтел себе под нос, оттолкнувшись веслом от берега и начиная грести, оборачиваясь на смертных. И те, впав в шок после его слов, так и сидели с кислыми минами, безрадостно глядя на воду, которая едва заметно тревожилась во время гребли, но дух делал все так аккуратно, что даже шелеста воды почти не слышалось. — Почему другие сгинули? — поинтересовался Зуко, хотевший было встать и помочь грести, но дух его усадил на место. — А, эти, — лениво отозвался он. — Так вот чевой им всем обухом по башке стукало гневить духов? Кого те сами утаскивали, кто-то лично шел им в лапы, вот так и получалось. А этим лишь бы поиграть с живыми, вот и выстраивают свои ловушки, да нам потом разгребать тут все. Питаться им надо, дети, питаться, поэтому никто не проходил эти места до конца. Так или иначе душу свою отдавали тварям, кто-то здесь, кто-то в воде, а кто-то и дальше зашел, да только до горы так и не добрался. По мере рассказа у Катары сводило желудок, а ноги непроизвольно задрожали. Она совсем ослабела, глядя за борт, где гнездилась тьма в глубине тихой воды, смотрела на нее сотнями зловещих глаз. Солнце здесь не трогало воду, они заплыли в тень, где сгущалось что-то зловещее, зовущее к себе, притягивающее взор. Поверхность вдруг стала совсем непрозрачной, и Катаре даже показалось, что сама вода зовет ее, — как бы глупо и зловеще это не прозвучало, — словно бы ее там ждали. «Я не боюсь», — повторяла про себя девушка, чтобы увериться в подобном. — Повезло вам, ребятки, что не сунулись в эту воду, — дух зашелся в скрипящем тихом смехе, от которого оба погрустневших путника одинаково вздрогнули и переглянулись. — Я сразу поняла, что с ней что-то не так, — поделилась Катара. — А, то-то, — довольно протянуло существо, даже не уставшее от гребли, однако и половины озера они еще не пересекли, медленно покачиваясь и будто впадая в спячку. Казалось, это приключение никогда не закончится. — Тронешь воду — затянет так, что не вытащим. Они снова переглянулись, прижались ближе друг к другу и подальше от деревянного борта, обхватывая за предплечья и едва не сгорая от стыда из-за собственного вырвавшегося наружу страха. Пальцы Катары так сильно стискивали руку Зуко, что тот напугался за ее состояние еще пуще. — А как вас?.. — все-таки решила спросить девушка, подумав, что они были не слишком учтивы с помогающим им духом, которому Зуко все еще не доверял и бросал косые взгляды. — Хушэнь, дитя, — крякнул он в ответ, не отвлекаясь от гребли. — Хушэнь, а вы не знаете, как нам отсюда выбраться? — осторожно начала допрашивать девушка, ведь собеседник ей не казался исполненным злом. — Что? Я? — удивился он, стукнув себя основанием весла по груди, и тут же исказил черты лица улыбкой. — Нет, я всего-лишь проводник по реке. Не суюсь я в ту глушь, в которую вы бестолково топаете. — Ага, и не говорите стихами, — раздосадовано буркнул Зуко, на мгновение решивший, что дух подскажет им более короткую и безопасную дорогу дальше. Обернувшись, он с тревогой поглядел на приближающийся, но все еще далекий берег, полный мрака и тайн. — Это верно, — подметил Хушэнь и пожевал свои губы в задумчивости. — Я хоть и старый дух, но попривык как-то с вами, смертными, по людски общаться. А эти, — он презрительно махнул головой куда-то в сторону, — только и любят, что загадками да стихами говорить. — А вы не знаете ничего про Тень? — горячо спросила девушка, едва не подскочив на ноги. — Мы встретили ее перед полем лилий. — Поле Лилий? — взвизгнул Хушэнь, словно оскорбившись данным названием. — Дитя, и кто сказал тебе, что то было полем Лилий? Поле Лилий находится далеко от этих земель, а то, откуда вы пришли, зовется полем Обмана, — Катара поглядела на фыркнувшего Зуко, которому было абсолютно фиолетово, как называется поле. — Здесь много еще таких мест, где полным полно иллюзий. Болото Мечтаний, Долина Несбывшегося, Туманная роща, Скала Отчужденных, Подземелье Стенаний, Ловушки Судьбы, Воздушные замки из Скорби и… — Да-да, мы поняли! — перебил его Лорд, небрежно махнув рукой. — Полным полно мест, где пруд пруди всякой ереси! Мы не просили тебя излагать все это, и раз ты не знаешь путь, то откуда знаешь про эти места? — Про места-то знаю, — недовольно бухнул Хушэнь. — Но вот как пройти там — не ведаю. Говорю ж, сам заплутаю, коль окажусь там. — Мы говорили о Тени, — напомнила всем Катара, и дух поджал губы. — Вы поняли о ком я, Хушэнь? — Понял-понял, — заворчал он, начиная грести интенсивнее, словно бы желал избавиться от приставучих путников поскорее, а оттого и лодка начала качаться опаснее, грозясь развалиться или опрокинуться в омут. — Так и кто он? — поднажала Катара, не сводя своего взора с лица существа. — Оно, — поправил он ее уже более раздраженно. — Не знаю, давно тут обитает, властвует над здешними землями, да нерадивых путников в темных углах поджидает. Самое могущественное и темнейшее существо, и вы, стало быть, ему приглянулись. — Как от него отвязаться не знаешь? — Нет, — покачал он головой как-то удрученно, словно бы и для него это было неразгаданной, но любопытной тайной. — До меня тута жил, понятно? Неразговорчиво оно больно, да любит пугать так, что огреть по башке охота. То деревцем прикинется, то камушком на берегу, а как тронешь — так взвоет так, что ветер деревья срывает. Тьфу ты! Зараза! Выругавшись, дух сплюнул куда-то за борт, опасливо оглядываясь затем по сторонам, будто своим призывом мог потревожить ту самую Тень. — И как вы попались в этот капкан? — брякнул он невесело, и путники уже молились поскорее оказаться на берегу, что был все ближе и ближе. Уж середина озера минула, и совсем недалеко вырастали густые взлохмаченные деревья. — Может быть из-за ссоры на празднике летнего Солнцестояния, — ответил Зуко, пожав плечами, и дух понимающе кивнул. — Или из-за того, что оба одновременно загадали одинаковое желание. — А-а-а, — протянул дух, почесав подбородок о плечо, не выпуская весел, словно если отпустит, то их затянет в воду и тогда все — пиши пропало. — Паломничество за желанием — дело нехитрое, но гораздо сложнее биться с последствиями. Сгорите вы, ребятки, дотла за эту мечту… Что-то в его взгляде полыхнуло, будто разворошенные уголья, и даже Зуко поёжился, будто ощутил пробирающий насквозь морозный ветер. Хушэнь начинал нагнетать и без того тревожную обстановку, и нервы натянулись до предела, готовые с жутким скрипом треснуть, оборваться, и тогда уж Зуко за себя не ручался. Внутренности Катары окончательно сжались, и она, чувствуя нехватку воздуха, отцепилась от Зуко, махая руками у лица, чтобы хоть какой-нибудь ветерок наконец появился. Перед глазами плыли черные точки, и ей совершенно не хотелось раздумывать над этими словами Хушэня, ведь этот липкий страх… она еще никогда не чувствовала себя настолько слабой. — …а Солнцестояние это ваше — штука хорошая, — продолжал дух, не обращая внимания на зеленеющие лица ребят. — Подношения, молитвы, пляски под луной… эх, был бы я молод, да помнили бы меня смертные, глядишь развеселился бы, как прежде. А так совсем зачах тут с этим мертвым озером, да в гости никто уж лет сто не звал, да и портала тута нет в мир смертных, чтоб еще хоть разочек заглянуть на огонек. Раньше вон тама на берегу прям стояли ворота, пока вам-уже-известный не позарился… никто уже не помнит проводника… Переключившись со страха на искреннее сопереживание Хушэню, Катара даже не заметила, как немного отклонилась вбок. Черная бездна звала ее, распахнула свои лапы и, едва лодка вновь качнулась вбок, ухватилась струей за руку. Катара закричала, хватаясь за Зуко и едва не утягивая его следом за собой, Хушэнь вскрикнул и стал отбивать удары взбесившейся воды веслом, однако только раскачал лодку сильнее. Не способная сбалансировать между водяным щупальцем и ускользающей рукой Лорда, Катара с визгом испуга, с громким плеском была утянута за борт. — Катара! — закричал Лорд, хватая ее руки, но уже не видя лица под толщей почерневшей, сгустившейся воды, что шла кругами вокруг девушки. — Помогите, что вы встали?! — крикнул он уже Хушэню, и тот, со всей серьезностью кивнув, бросился на помощь. Ледяная тревожная вода сомкнулась вокруг ее головы, тугим обручем сдавила пульсирующие виски и сковала все тело, поддавшееся судорогам. Катара не чувствовала горячих рук Зуко, что пытались вытащить ее на поверхность, а лишь ощущала, как вниз ее утягивает что-то потустороннее, крепко обхватив впивающимися в плоть пальцами в нежелании отпускать. Вместе с криком вышел весь воздух, и она забарахталась, разрываемая сверху и снизу одновременно, на грани сознания понимая, что лодка сейчас просто обрушится сверху вместе с Зуко и Хушэнем. И едва она закрыла глаза, чтобы дернуться вверх со всей силы, как сознание помутнело окончательно. — Давай просто выбросим свиток, раз ты у нас такой одаренный! — выкрикнула она в шокированное лицо Аанга, чьи глаза на секунду остекленели из-за слез. Чувство стыда окунуло ее в ледяную воду вновь, стоило только высунуть голову на поверхность и жадно глотнуть воздуха. Отчаянный крик Зуко доносился будто из другого мира, как и прежде одинаково испуганный. И вновь боль в лодыжках, и вода, хлынувшая в нос и открывающийся в попытке отдышаться и откашляться рот. Перед глазами встали катакомбы под непоколебимыми зданиями Ба-Синг-Се, освещаемые навязчивым зеленым светом, исходящим от странных люминесцентных кристаллов. Этот противный свет после неясной темноты слепил глаза, но Катара сквозь бегущие по щекам слезы увидела поверженного молнией Аватара. Его лицо, искривленное в гримасе боли, застыло, словно маской приклеились к нему эти плохие эмоции. Боль раздирала и ее тело, когда волна гнева обрушилась на голову, а страх за то, что ее друг умер, — выбил всякие силы и дух. В голове трещит и ломается лишь одна мысль: «Не уберегла». Зуко с неимоверным усилием потянулся назад, едва не теряя из хватки холодные, мокрые руки Катары, которую что-то страшное утягивало на дно. Он уперся ногами в борт, увидев макушку подруги, то, как жадно и отчаянно она хватала ртом похолодевший вмиг воздух, который теперь, казалось, превратит озеро в сплошной лед. Изо рта вырвался клубок пара, а повсюду протянул свои мягкие руки зловещий туман, стелясь прямо над водной гладью, словно прикрывая тех, кто прятался в омуте. Хушэнь схватил ее за вторую руку, но даже вдвоем вытащиться Катару из воды оказалось трудно. Слезящийся взгляд Хакоды обжег ее лицо, заставил отступить и отвести взгляд. Она не могла смотреть на него, обиженная, совсем как малое дитя, на того, кто оставил ее с братом в деревне. Ушел на войну после смерти матери, оставил одних. Она понимала, что он был вынужден так поступить, но обида оказалась велика. Обида не только на него, но и на всех вокруг. На людей Огня, что отняли у нее семью, на несправедливость этой жизни, на саму судьбу за то, что она подбросила в этот костер дровишек, отбирая все то, что дорого. Выросшая девушка, которой пришлось слишком рано повзрослеть, познать горе утраты, не была способна просто так все отпустить. Где-то в сердце все еще жило поганое чувство одиночества, брошенности… — Я хотел бы быть рядом с вами, Катара, — не дрогнувший голос отца, полный скорби, вывел из задумчивости. Катара вскинула на него пронзительные глаза, похожие на два бушующих океана, где шторм грозился стереть все живое. — Но тебя не было. И снова вода. Страшная, заволакивающая, мешающая дышать и слышать. Слышать даже саму себя, и трезвое сознание, загнанное в клетку, бунтовало, противясь течению воды и веренице событий прошлого, от которого были совершенно разные эмоции. Так ли пролетает жизнь перед глазами, когда вот-вот и смерть окутает тебя своим плащом, сгребет в охапку и унесется прочь, где нет боли? Катара всегда думала, что в такой момент увидит только что-то позитивное, наполненное счастьем и радостью, но такого не происходило, сколько бы ей не пришлось сталкиваться с ситуацией, когда жизнь находится на грани. Это так по дурацки неправильно, — видеть только плохое, будто ничего хорошего не произошло за все семнадцать лет. А ведь было хорошее! Она точно помнила, что было и не раз. — Что так страшит тебя, дитя? Странный голос успокаивал и баюкал воспаленный разум, призывал оставить тщетные попытки выбраться на свободу из этой обволакивающей, такой родной воды, ее стихии. И она почти поддалась, забываясь в ворохе сменяющих друг друга воспоминаний, где она показывает себя не в лучших качествах: стыдится, боится, обижается, злится… это все слишком сильно смешалось в один тугой кокон вырванных из контекста видений, кошмаров, — пережиток прошлого. Она старательно цеплялась за него, не осознавая, что бросается уже сама в эту проклятую воду, чтобы искупить какую-то несуществующую вину, сбросить все это, чтобы течение унесло куда подальше. Но с каждым разом, когда обрывались эти видения, на смену им приходили новые. Рука, занесенная над жалким, грязным человеком, покоряет воду. Решимость в глазах пронзает своей глубиной, многогранностью. Она хочет его убить. Жаждет отмщения, представляет, как наслаждался он, когда убил ее мать, и невольно чувствует тоже самое. Перед глазами уже мелькают возможные варианты исхода этой встречи — она пронзит его дряхлое тело замороженной водой, обращая ее в длинные, острые, как копья, сосульки. Они с хлюпаньем и треском пронзят плоть, раздробят череп и позвоночник, и кровь брызнет во все стороны, смешиваясь с дождем на грязной, изрытой земле. Все его органы вывалятся наружу, и она скривится от нелицеприятного зрелища, но взгляда не отведет, пока не искромсает до неузнаваемости, вымещая весь свой гнев. Но в карих глазах убийцы мелькает почти первобытный страх. Он что-то лепечет, почти бессвязно, кланяясь ей, сгибая спину едва не до хруста позвонков. И вот тогда появляется яркая вспышка осознания и противоречий. Она не уподобится ему, не сможет. Ей не хватит духа, чтобы воплотить желаемое в жизнь. Обида, которая никуда не денется и через года, захлестывает ледяное сердце, топит этот айсберг из коварной мести и не оставляет после себя ничего живого. Правильно ли она поступает? Ответа у нее точно не было, но этот человек, чье лицо сейчас олицетворяло всю ничтожность, уже похоронен под слоем льда в ее голове. Выдернутая из-под толщи воды Катара обмякла в руках Лорда, и тот, наконец, вытащив ее с помощью Хушэня, усадил снова на скамью. Она была вся мокрой, а вода за бортом взволновалась, поэтому Хушэнь поскорее начал грести, перекидывая одно из весел во вторую освобожденную от Катары руку. — Очнись, ну же! — Зуко встряхнул ее, несильно ударил по щекам, чтобы привести в чувства, и Катара зашлась кашлем. — Тьфу ты! Вот что за напасть? — ворчал Хушэнь со своего места, в гневе поглядывая на притихшую в момент воду, которая только-только разбушевалась и по мановению чьей-то древней магии затихла. — Гляди, как вы их разозлили. Зуко теперь стало плевать на проклятую воду в черном озере, он обхватывал трясущуюся от холода Катару своими руками в попытке согреть. Успокаивающе проводил по ее мокрым волосам пальцами, шепча что-то несвязное, чтобы и самому прийти в норму. И девушка невольно расслабилась, прекратила лить слезы, стыдливо вытирая их покрытым мурашками запястьем, стараясь больше не глядеть в воду, чтобы ненароком не увидеть что-нибудь вновь. Стойкое ощущение слежки пропало, испарилось вместе с туманом, и теперь совсем рядом показался заросший травой и камышами берег. — Ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Зуко, отпрянув от девушки, но продолжая удерживать за плечи, чтобы взглянуть в глаза. — Да, просто… — она замялась, опустив глаза на его плечо, стыдясь того, что позволила воде себя опрокинуть за борт и всех перепугала. — Я не понимаю, как это произошло. — Вы их просто разозлили своими вопросами, — буркнул Хушэнь, прислушавшись к разговору двоих. — Ты снова что-то видела? — во взгляде Лорда полыхнул гнев, и будь у него магия он бы ею бросил в темные воды, распугивая кровожадных тварей, которые, впрочем, так и не сунули на поверхность свой нос. — Думаю, я должна была это увидеть, — со всей серьезностью ответила девушка, вспоминая увиденное ею парой мгновений ранее. — Все в порядке, Зуко. Это было даже… захватывающе. Она улыбнулась, и Зуко непонимающе сдвинул брови, хотя и не желал знать, что бы он увидел сам в этой неприветливой воде. «Может, эти земли действительно сами ведут нас вперед и показывают все то, что мы пытаемся забыть. Оно будто дает нам осознать гораздо большее, чем есть на самом деле, окунает в эту топь с головой, чтобы… — Катара задумчиво проследила взглядом за Лордом, пытаясь уловить весь смысл их пребывания здесь. — Чтобы мы нашли свой путь? Предназначение? И если мы выберемся, то уже никогда не будем прежними» Однако, свои мысли маг воды оставила только себе, не желая вновь бередить раны Лорда, который сейчас выглядел мрачнее тучи. Его одежда тоже вымокла от отчаянного плеска, и он едва заметно вздрагивал, но молчал. Лодка мягко причалила к берегу, трогая высокие, зашуршавшие от контакта камыши. Хушэнь с грузными вздохами последний раз толкнул веслом о землю, чтобы зафиксировать судно, и наконец-то сложил весла поперек лодки, устало присаживаясь на вторую скамью. Зуко и Катара поспешно вылезли на берег, оглядывая тернистую местность, больше походящую на болото. Высокие скрюченные деревья, многие из которых были лишены листвы, уводили вдаль меж пожелтевшей травы и мягких кочек с влагой. Оранжевый свет проникал между деревьев, отчего болото казалось позолоченным, сверкающим и блестящим в лучах. Гремучая смесь запахов травы, гнили, плесени и влаги ударили в нос. — Наверное, иного выхода нет, — пожал плечами Лорд и хотел было уже двинуться дальше, как Катара придержала его за руку, вынуждая обернуться. — Извините его, — смущенно сказала она Хушэню, который внимательно наблюдал за двумя путниками. — Как мы можем отблагодарить вас? Существо непонимающе округлило глаза, будто совсем не ожидал какой-либо благодарности. Его рот сам по себе дернулся в улыбке, открывая ряд желтоватых клыков. И пока Зуко пунцовел из-за собственной несообразительности, то Хушэнь, порывшись за пазухой, вытащил ветхую материю, в которую что-то запрятано. — Раз уж спросили, то отнесите это Мамуне, — он протянул Катаре сверток, и та взяла его в руки, прижав к груди, будто обещая беречь, как зеницу ока. — Она тута живет, прям на болоте. Вы не заблудитесь если пойдете прямо, никуда не сворачивая, все-равно вам примерно в ту сторону. Глядишь, подсобит и укажет дорогу дальше. Катара твердо кивнула, и даже Зуко приободрился, хотя идея искать какого-то болотного духа ему казалась сомнительной. Но Хушэнь в его глазах перестал представлять опасность, да и вряд ли обманет, каким-бы ворчливым стариком не был. — Мы обязательно ее найдем, — самозабвенно пообещала маг воды. — А ты, парень, береги девку-то, — крякнул Хушэнь, поглядев на Зуко испытующим взглядом. Лорд уверенно кивнул, все еще крепко держа подругу за руку и ощущая за нее ответственность; конечно, он не собирался ее оставлять здесь и сделает все, чтобы хотя бы она смогла выбраться. — Да под ноги свои не глазейте, не тревожьте то, что обитает в болоте Мечтаний. Теперь они уже оба закивали, вновь с тревогой представляя дальнейший путь. А ведь даже отсюда горы не было видно, как будто кто-то закрывает обзор, или же они находятся настолько далеко. — Ну все, бывайте! — крикнул им Хушэнь напоследок и, подскочив на ноги, вновь оттолкнул лодку от берега. Они смотрели ему вслед, держась за руки и чувствуя вновь обволакивающее тепло по телу, духоту, которой затянуто это странное местечко. Из ниоткуда появились звуки копошения в траве, тихое щебетание и хлопанье крыльев далеких птиц, какое-то шарканье со стороны топи. Звуки наполнили болото, и это принесло хоть какое-то успокоение, ведь теперь они не казались совершенно одинокими. — Странный тип, — пробормотал Зуко, двинувшись в сторону болота под руку с Катарой и теперь точно не желая ее отпускать, чтобы снова не случилась беда. — А по-моему, он довольно милый, да и без него мы бы не пересекли это чудовищное озеро. С последним было и не поспорить, потому Зуко смирился с ее выводом. Их ноги погрузились в размякшую от влаги землю, и туфли Катары вновь наполнились водой, не успев высохнуть. Гадкое ощущение влаги преследовало ее всю, и она морщилась от неприятных ощущений, холодящих плоть. Платье совсем стало похоже на половую тряпку, изодранное, мокрое, едва держащееся на тонких лентах. Лорд как ни в чем ни бывало шагал по кочкам, стараясь не наступать в болото, задевая паутины штанами, которые тут же прилеплялись к ткани. — Я в который раз тебе благодарна, — вдруг сказала девушка, опомнившись. — Зуко, если бы не ты, то я бы и метра не прошла. — Забудем, — хмуро отозвался он. — Так поступил бы каждый, Катара. Благодарить будешь тогда, когда выберемся отсюда. Как думаешь, кто такая Мамуна? — Не слышала о таких духах, которые обитают на болоте, — пожала она плечами в ответ. — Я вообще мало о каких слышала, Зуко. — Тогда будем надеется, что Хушэнь не обманул, и она действительно поможет нам. «Я уже ни на что не надеюсь» — против воли подумалось Катаре, и та даже ощутила укол вины за то, что смеет о подобном размышлять. Они обязательно выберутся, да и встреча с Хушэнем показала, что не все существа здесь злые и жестокие. Продолжили путь в молчании, согреваясь после морозной воды в редких, падающих издалека лучах солнца и близости друг к другу.