Глава 8. Неблагодарная работа

Глава 8. Неблагодарная работа

Неимоверная жара окутала путников в этом загадочном, но красивом болоте. Золотой свет лился из-за верхушек деревьев, проникал меж стволов, золотил их покрытую мхом и грибами кору, будто все было усыпано миллионами едва заметных блесток. Травянистые кочки, по которым прыгал Зуко, мягко проминались под весом, тихо хлюпали влагой. В некоторых местах болото покрыто зеленой тиной, от чего воды практически не было видно. Кваканье лягушек сопровождало путь, и они словно отсчитывали отведенное время. Болото создавало обманчивое впечатление, ведь не казалось безрадостным и унылым. Местность вокруг кажется ровной и безопасной, это не тропинки в диком поле. Те деревья, что еще имели на себе растительность, окрасились в оранжевые и алые тона, приодевшись будто для осени. Пышные кроны их клонились к земле из-за количества влаги. Однако в поблескивании воды, что не была скрыта ряской, отражалось что-то причудливое, но оба путника все еще помнили наставление Хушэня — не смотреть под ноги. Поэтому они смотрели вдаль, где болотистая местность сгущалась, темнила свое лицо, словно предупреждая не ходить дальше. Там снова притаилась тьма, но до нее словно бы идти целую вечность под все тем же солнцем, под облаками, что замерли над головами пушистыми клубами ваты, принимающими розовые и пунцовые оттенки. Они запинались о кочки, едва не спотыкались о пеньки поваленных давным-давно деревьев, которые, лежа во влаге, обрастали растительностью и даже грибами с белыми и коричневыми шляпками. Изодранное платье Катары по мере продвижения пачкалось еще сильнее, пока весь подол не запестрел пятнами, а низенькие кустарнички с голыми ветвями, цепляясь, рвали ткань. Прошли ни много ни мало три мили, прежде чем искомая избушка появилась меж деревьев, стоя аккурат возле большой зеленой лужи, в которой утопла оградка. Вокруг одноэтажного домика заросли травы, и плющ захватил одну из наружных стен покосившегося сооружения. Влагой блестела древесина, в темных окнах не было видно ничего, и из трубы не валил дым. Это место казалось давным-давно заброшенным. — Может, глупая затея идти к ней? — все же одумался Лорд, поглядев на Катару, которая хмуро сводила брови от дискомфорта и собственного внешнего вида. Конечно, она уже отвыкла от подобных приключений, но сейчас была похожа на страшилу, выползшую из этого самого болота, чтобы кого-нибудь напугать. Честно говоря, ей тоже не хотелось показываться кому-то в подобном виде, но и выбора не было. — Может и глупая, но мы должны проверить, — пожала она плечами и хотела уже пойти вперед, как Зуко остановил ее за плечи и заставил поглядеть на себя. Он проницательно заглянул в ее глаза, в груди поселилось щемящее отчего-то чувство, которое беспокоило все больше. Зуко успокаивающе сжал ее плечи, и девушка кивнула, невольно расслабившись. — Не переживай, Катара… — шепнул он ей, слабо улыбаясь, чтобы приободрить хоть немного. — Где же твой оптимизм? Девушка возмущенно вскинула брови, ведь нечто подобное задавала ему некоторое время назад, а теперь он решил упрекнуть ее этим? — Да все в порядке, не считая того, что мы в полной заднице! Почему нельзя идти по обычным дорогам, лужайкам, любуясь этими местами? Почему мы из одного гребаного места попадаем в другое? — Ух ты, я и не подозревал, что ты тоже можешь ругаться, — присвистнул парень и, тихо смеясь, продолжил путь, не отпуская ее руку. — Мне даже становится немного обидно. Не ты ли мечтала о приключениях, долгих походах, опасностях, как было раньше? — И ты решил, что мы должны это ценить сейчас, — фыркнула Катара в своей манере. — Не думай, что дело в тебе, я бы с радостью попутешествовала с тобой, но мир духов меня пугает до белого каления. — Польщен, — ухмыльнулся Лорд, за что тут же получил легкий толчок от девушки вбок. — Но стоит заметить, это единственный вариант, по крайней мере для меня, избежать всех этих скучных собраний и прочего. Так что в какой-то степени я даже рад, что застрял здесь с тобой. — Не думала, что тебя это так угнетает. — Есть такое дело, — он непринужденно пожал плечами, будто обсуждали они погоду, а не его прямые обязанности. — Быть Лордом, конечно, хорошо, но ответственность… убивает и время, и силы, и… это уже не важно. Может поэтому я начинаю втягиваться в это приключение? Мне оно кажется особенным. Он искренне улыбнулся ей, повернув голову вбок и одарив теплым взглядом, отчего щеки Катары непроизвольно вспыхнули, а рука в захвате друга начала пылать сильнее, становясь предательски влажной. «Вот и почему я всегда все проецирую на себя? — негодовала она в мыслях, отвешивая себе пинок за столь явное смущение от которого Зуко посмеялся. — Он всего лишь сказал, что приключение особенное, а я сразу же думаю, что дело во мне». Отвернувшись, она скрыла в растрепанных волосах улыбку, и сердце почему-то сделало два лишних удара, совсем противоестественно и нелогично. — Ты прав, — выдохнула она, отпуская все то, что почувствовала секундой ранее, притворяясь Соккой, который в такой ситуации непременно перевел бы тему. — И все же почему ты думаешь, что быть Лордом — не твой истинный путь? — Эй, я не так сказал, — обиженно отозвался Зуко, покачав головой. — Я должен был стать Лордом, ведь являюсь единственным законным наследником, способным завести семью и продолжить род. И я по праву занял трон, ты сама это знаешь. Но ведь этот путь не был единственным, верно? — Ты говоришь о Мэй? — неуклюже брякнула девушка, и тут же прикусила себе язык, но лицо Зуко не изменилось и не выдало эмоций. — Прости. — Все в порядке. Да, я говорю о Мэй и о том, что еще многое не успел в жизни повидать и испытать. — Значит, ты пытался что-то изменить и найти выход? — задумчиво поинтересовалась Катара, ведь она за три года не сделала ничего, чтобы дух приключений вновь ею овладел, она просто сидела на месте, а праздник Солнцестояния удачно (или не очень) подвернулся под руку. — Думаю, что не там искал, — и снова его лукавый взгляд прошелся по ее лицу, отчего Катара поджала губы, чтобы не улыбнуться в ответ, и поспешила к избушке, по дороге к которой болото становилось все более глубоким и тернистым, а за ней сгустилась роща, так что сквозь кроны деревьев даже не проникал солнечный свет. Подойдя к избушке оба застыли, прислушиваясь к поскрипыванию кресла и тихой песне, исполненной скрипучим старушачьим голосом, что доносился из приоткрытого окошка. — То было в старинные времена, У моря и гор процветали поля, Страною той дух молодой управлял, Таинственный лес в королевстве стоял. Стараясь поспеть за ходом песни, путники размышляли о повествовании. И повествовала баллада о том, что прежде здесь не было болота и чащи, а расцветали поля, реки, озера, и духи тут жили приветливые. Однако, по воле судьбы, когда смертные нечаянно заглядывали сюда, то портили лес, гневили тех, кто обитал в этих краях, а потому и разозлили потусторонние силы. — …Из леса того никто выйти не мог, Ведь не было в чаще ни троп, ни дорог… Разошедшийся шорох леса служил музыкой для странной песни, которая тревожила остатки былого страха, заставляла кровь бежать скорее по венам. И скрипучий голос старухи продолжал свою тихую песнь, заставляя Катару в сомнительном любопытстве подступить ближе к избушке. — …И сгинули слухи о тех храбрецах, Кто в чащу подался, забыв всякий страх… Она сглотнула, остановившись вместе с Зуко возле полусгнившей двери, где из щелей свечи лили оранжевый свет, мягко скользящий по вытянутым лицам. Они не издали ни шороха, прислушиваясь к этому таинственному голосу, который песней пробуждал картинки в сознании. Картинки мрачные, где лес представлялся ужасным, коварным местом, а меж деревьев махали руками странные сущности. Но и остановиться слушать они не могли, полностью очарованные повествованием старухи. — …И все, кто деревья здесь смел порубить, Нашли свою смерть от таинственных сил… Катара обхватила озябшие вдруг плечи пальцами, поглядывая в сторону помрачневшего леса сбоку. Теперь там ей определенно что-то чудилось, и это уже тянуло к ним свои тени, словно бы обещая еще одну интересную игру. Усилием воли она заставила себя переключить внимание вновь на дверь, прослушав какую-то часть затяжной песни. — …Эта страна совершенно пуста, Заброшены, мрачны, унылы места. И там, где озера и реки сверкали главой, Теперь разрастается лес колдовской…* Скрип кресла прекратился, как и голос незнакомки мрачно смолк, погружая избушку в неприветливую тишину. Зуко напрягся, вслушиваясь в тихое поскрипывание половиц и делая шаг назад вместе с Катарой. Перед ними резко распахнулась ветхая дверь, и на пороге появилась грузная старуха, нагнувшаяся вперед, неприветливо осматривающая забредших сюда смертных. Катара ужаснулась при виде нее, все еще не привыкшая видеть таких странных существ, чем-то напоминающих людей, но только издалека. Старуха больше была похожа на огромную толстую жабу с болотным цветом кожи, на которой значились бугорки схожие с бородавками. Расплывчатое широкое лицо кривилось в гримасах, большие глаза, лишенные ресниц, вылупились еще пуще, когда Катара с испуга пискнула. Накрашенный красной помадой рот изогнулся уголками вниз, а широкие ноздри принялись раздуваться не то от гнева, не то, чтобы учуять их запах получше. Редкие черные волосы на ее голове были завязаны в пучок, скрепленный тонкими черными палочками с побрякушками на концах. Одета жаба-старушка была в расписное красивое кимоно коричневого цвета, золотые нити на ткани складывались в изображения лягушек и стрекоз. Она недовольно цокнула длиннющим языком и закатила свои глаза. — Подслушиваете? — беззлобно поинтересовалась она поставленным голосом, в котором испарилась та скрипучесть, с которой она пела. — Н-нет, — заикнулся Зуко, краснея так, будто был пойман на месте преступления. — Мы проходили мимо и услышали вашу песню, поэтому решили… поздороваться. Тонкие (явно нарисованные угольком) брови старушки выгнулись неровными дугами, и она грозно смерила взглядом Лорда. — Понравилось? — Да! — выдохнула Катара, решив взять все в свои руки. Мамуна, а это была именно она, подозрительно прищурилась, оглядывая девушку с ног до головы и с неудовлетворением подмечая грязь и рванину на ее платье. — Еще бы эти не квакали, а делом занялись, — скривила рот старушка, поглядев в сторону вмиг притихших кустов, где секунду назад царило отчаянное кваканье. — А то проглядели ваш приход! Ишь, мымры болотные, вот доберусь я до вас!.. Катара оторопела и тут же поспешила снова заявить о себе, пока Мамуна не разошлась в своем гневе на лягушек: — Но мы не только поздороваться зашли, а еще передать вам гостинец от Хушэня. Мы его встретили на озере, он помог нам и… — А! — вскричала Мамуна, вдруг меняясь в лице. Широкая улыбка растянулась так сильно, что едва не касалась ушных дырок, а руки распахнулись в объятии. — Так чего вы стразу-то не сказали, мои вы милые? Проходите-проходите, да присаживайтесь! Она умчалась обратно в избушку, и Зуко с Катарой, переглянувшись, последовали за ней. Им пришлось немного пригнуться, чтобы не задеть головами низкую дверную раму. Половицы скрипнули отчаянней под их общим весом, но оба так и замерли на пороге, глядя на убранство небольшого домика. Сбоку стояла старинная печь, которую старушка уже принялась растапливать, бросая высушенные дрова и чиркая кремнем, чтобы поджечь. Напротив уместились подушки возле низенького деревянного столика с ржавым чайником и парой надколотых глиняных чашек. Повсюду на стенах были косо-криво прибиты холсты с картинами, изображавшими в основном лес и болото в разное время суток и с разных ракурсов, здесь же были написаны и избушка, и озеро, и даже искомая путниками гора. Катара с любопытством разглядывала каждую, и чем дальше они уходили вглубь избушки, тем изображения становились мрачнее, темнее и будто загадочней. Противоположный конец был скрыт простыней, протянутой на веревочке, явно скрывая кровать старушки и гардероб. Старое кресло-качалка расположилось в углу, и с него едва не срывалась вниз на пол пряжа. Над дверью с внутренней стороны бросало свой стойкий, терпкий запах соцветие полыни. Растопив печь, Мамуна, кряхтя, поставила чайник и поглядела на гостей. — Чего встали, а? — гаркнула она и махнула за стол. — Давайте, присаживайтесь, нечего стесняться! Катара первой прошла на предложенное место и приземлилась на одну из красиво расшитых зеленых подушек. Зуко последовал ее примеру, и вскоре и Мамуна присоединилась к ним, притащив из ящика тарелку с печеньями. Маг воды настолько была сбита с толку, что даже не думала о том, откуда все это взялось у старушки, она вытащила из-за пазухи сверток и положила на стол. — Хушэнь… — почти любовно проворковала Мамуна, взяв сверток и развернув его. — Давненько он меня ничем не баловал, старый проказник! И рассмеялась, вытащив красивый гребень для волос, сделанный из дерева и украшенный резным причудливым рисунком. Катара против воли улыбнулась, и даже Зуко заметно расслабился, оглядывая картины и подмечая малейшие детали, даже паутины в углах и скопище паучков. Ему казалось, что они с Катарой упускают нечто очень-очень важное, странствуя по миру духов. Деталь, скрытая от его взора, что-то, чего он не видел, только чувствовал всем своим нутром. Неполнота картины колола где-то внутри, подобно тому, как если бы перфекционисту показали пазл, кусочек от которого где-то затерялся. Зуко был тем самым перфекционистом, и возвел эту черту характера в абсолют. Но он замечал, как глаза Катары загорались от убранства домика, вот кому-кому, а ей точно понравилось здесь находиться, да и любому наверное станет так уютно, что не захочется выходить на улицу. Теплота от печи, аромат полыни и других трав, добродушная старушка, готовая спеть балладу о темном лесе или поведать другие не менее дивные истории. Но всегда найдется тот, кто не любит персики. Зуко не любил персики. — Ах, ну ты глянь какая красота, — хвасталась Мамуна, вместе с Катарой рассматривая завитушки за гребне. — Так вы бы могли навестить Хушэня? — робко предложила девушка, но собеседница тут же поджала свои губы и помрачнела. — Могла бы, да только противные лягушки снова оккупируют мой дом, — вздохнула она. — Да и развалится он без меня, а пока я по болоту дойду до озера, пройдет слишком много времени. Кто ж будет за этим местом-то приглядывать? Зуко все же решился попробовать печенье и осторожно стянул одно с блюда. Принюхался, но почувствовал только сладкий запах вперемешку с корицей. Попробовал и ничего необычного не заметил, кроме изрядной сухости. Все-таки голод начал чувствоваться спустя какое-то время приключения, и теперь их животы противно заурчали. — Так а вы, ребятки, чего в эту топь то зашли? Отсюда живые не выбираются… — Почему, Мамуна? — спросила Катара, изумленно вскинув брови. — Эх, деточка, зло здесь обитает, зло. Неужто старый пень не рассказал вам об этом? — ее эмоции сменялись так часто, что оба поневоле впадали в легкое замешательство. Но вот Мамуна вскипятила чайник и разлила в две кружки кипяток, приправила все вытащенной из тумбы травой и протянула путникам. — Пейте, не потравлю, вы, наверное, умираете от жажды. Катара кивнула и схватилась за свою кружку, сделала глоток впопыхах, обжигая язык и небо, и едва не зашлась кашлем. Зуко более осторожно пригубил дивно пахнущий травой напиток, больше напоминающий зеленый чай, но с каким-то своим эффектом. Напиток немного обжигал горло, но будто вмиг разносил по телу волны успокоения, расслаблял затекшие мышцы и снимал напряжение. Мамуна глядела на эффект с удовольствием и улыбалась, складывая руки в замок у груди. — Но нам нужно пройти дальше, — смиренно вздохнул парень, обнимая кружку ладонями. — Нужно так нужно, мое какое дело, — фыркнула Мамуна и тут же оживилась. — Не пройти эту топь просто так, детишки. Она запутает вас, собьет с толку, а уж если вы потеряетесь, то никто вас не вытащит. — Но вы же знаете правильную дорогу? Как нам пройти к горе? — Катара едва отошла от ожога, краснея в щеках и отставляя чашку на стол. Напиток не был похожим для нее ни на что, из того, что ей доводилось пробовать, однако она тоже чувствовала какое-то умиротворение, будто все невзгоды показались вымышленными и такими далекими. — Знать, то знаю, — покачала головой Мамуна. — Но места эти больно уж неприветливые, хотя и меня не трогают, считают своей. Вот что… — она поглядела на Зуко оценивающим взглядом. — Давай-ка, милок, крышу мне подлатай, а ты, деточка, траву оборви возле дома. Я пока покумекаю, как вам можно бы помочь в такой ситуации, да поищу чего, что есть в закромах. А после поужинаем… Перспектива работать вместо того, чтобы двигаться дальше, казалось бы, напугала только Зуко. Тот крепко стиснул челюсти, глядя на Катару серьезным взглядом, но та будто и не замечала его недовольства, пожала плечами и непременно согласилась. — Мы должны попытаться, — прошипела она ему на ухо, когда Мамуна ускользнула в сырой погреб, спуск в который был с заднего двора, принимаясь что-то искать. — Если она нам ничем не поможет, то мы просто убьем время зря, — в ответ шикнул Лорд и с недовольным видом поднялся. Он все еще помнил, как пытался помогать латать крышу семье из царства Земли, и как плохо у него это получалось, а потому еще более безрадостно схватил возле двери молоток и вышел наружу. Забрался на крышу с помощью бочки, стоявшей на углу дома, попутно найдя разбросанные возле нее гвозди и частички черепицы. Создавалось впечатление, будто кто-то уже начинал латать крышу, но забросил дело на полпути, ведь на ней прямо посередине находилось несколько дырок. Устало вздохнув, Зуко стянул с себя рубашку и принялся за дело, нервно поглядывая на запрыгнувшую к нему лягушку, которая уж слишком вдумчиво следила за его действиями, но молчала. Катара нашла садовые грубые ножницы и вышла следом, начиная состригать высоченную траву и камыши, облепившие все здание со всех сторон. Наверняка, не будь здесь болота, то старушка вырастила бы потрясающий сад. Сейчас это не облагороженное пространство внушало лишь уныние и тоску, но Катара была бы не Катарой, если бы с воодушевлением не взялась за дело. Она ловко орудовала ножницами, и по местности так и разносилось это щелканье и стук молотка по крыше. Кряхтение Зуко порой забавляло, но маг воды не смеялась, ведь и сама испытывала удушающую жару на теле, казалось, солнце начало сильнее печь, и она уже мечтала о сумраке. Копошения старушки вскоре прекратились и она, напевая какую-то незаурядную песенку, принялась готовить, не смея тревожить работающую пару. Из открытой двери и окон повалил запах чего-то жареного, отчего желудки напарников по несчастью вновь судорожно задрожали и стянулись в узел. Так и прошло по меньшей мере несколько часов кропотливого труда, и Катара вновь вымочила все ноги в этих зарослях, куда поступала вода. Она поражалась, как эта избушка вообще стоит на болоте, да откуда у Мамуны краски для картин и все остальное. И списывала все на магию, не иначе. — Один я с гор иду тропой, — Встает туман, шумит прибой. Я грусти полн, таю мечты, И сердце стонет: где же ты? Напевала Мамуна, покачиваясь в стороны во время приготовления ужина, забываясь в дивных песнях, для которых и музыка не нужна. И лягушки квакали будто сильнее, стоило ей немного повысить голос, будто состояли в хоре при ней, несмотря на ворчливость в их сторону. — Как хмуро солнце здесь с утра! Здесь блекнет свет, и жизнь стара; Людские речи — звук пустой, Везде и всюду я чужой… Катара стерла со лба пот, ощущая себя невероятно грязной и измазанной в чем-то липком. Она устало облокотилась об ограду, с одной стороны еще не утонувшую в болоте, пачкая спину зеленоватой плесенью, но впервые здесь ощущая дуновение легкого ветерка. Он налетел из леса, мягко тронул растрепанные волосы, прошелся по ее лицу, сбрасывая жар, и исчез так же быстро. — Красивый, — бухнула Мамуна, оказавшись так близко к Катаре, что та едва не поседела от испуга. Дернувшись в сторону, девушка перевела взгляд на старушку, которая стояла неподалеку и лукаво глядела на нее, держа в руках кружку с новым чаем. Катара с благодарностью приняла напиток и непонимающе нахмурилась. — Кто красивый? Мамуна недовольно цокнула и закатила глаза, раздраженная непониманием гостьи. — Парень твой красивый, — объяснила она и махнула в сторону Зуко. — Ты погляди, даже лягуха засмотрелась, — она присвистнула, но очень неумело, глядя на лягушку подле парня. Катара и сама перевела туда взгляд, отчаянно покраснев при виде обнаженной сильной спины Зуко, мышцы на которой перекатывались и напрягались, когда он заносил руку, чтобы вколотить следующий гвоздь. Лучи солнца блестели в каплях пота на его спине, и выглядел он сейчас совсем как… настоящий мужчина, так подумала Катара и вновь испытала чувство стыда. Ну, конечно, он всегда был мужчиной, и она не раз видела его обнаженный торс и спину, даже недавно во время небольшого спарринга, но почему-то сейчас это казалось таким… откровенным. Более интимным. Мамуна одобрительно кивнула ее стыду и прищурилась. — Эх, где мои годы, и сама б мимо такого красавца не прошла, — Катара молилась, чтобы Зуко не услышал их маленький дамский разговор. — Да, но… мы не пара, — осторожно поправила ее маг воды и тут же заметила искреннее изумление на лице Мамуны. — Мы друзья. — Друзья, — презрительно фыркнула она, кривя накрашенный рот. — Ну и дура ты, милочка, раз упускаешь такого паренька. Наверняка ведь не промах он в мире смертных… — Он Лорд Огня, — сглотнула Катара, чувствуя, как внутри ее живота что-то меняется. Как что-то ворошит угли внутри нее, и пламя, необузданное и дикое, вдруг вспыхивает где-то в груди, создавая ворох неясных эмоций и впечатлений, от которых голова пошла кругом, а в глазах появилась пелена. Она оторвала взгляд от спины Зуко, чтобы прекратить это испытывать. — Лорд, — заинтересованно протянула Мамуна, трогая бородавчатый подбородок и улыбаясь. — Ишь оно как! Так не упусти счастье-то такое, а то потом засидишься одна в избушке до старости, прямо как я. — Наши друзья не поймут, — покраснела еще пуще Катара, переходя на шепот. — Да и я из племени Воды. Мы слишком разные. Она не понимала зачем вообще ляпнула это, зачем принялась оправдывать то, чему быть не суждено? Девушка мысленно пнула себя за неосторожность, ведь даже не упомянула, что никаких чувств у нее к Зуко, кроме дружеских, нет. И так ли оно было на самом деле? Она закопалась в этих мыслях, гадая, а правда ли нет там ничего похожего на то, что может испытывать женщина к мужчине? Простой ли это интерес играет в ее жилах, когда она пялится на его спину, когда сердце заходит, стоит ему взять ее руку? Почему она не ощущала этого раньше? — Знаешь что, милая, если есть чувства, то должно быть плевать на то, кто вы и кто будет против. Нужно всегда думать о себе и о партнере, — наставническим тоном сделала вывод Мамуна, задумчиво глядя на Катару. — Ну да ладно, у вас еще все впереди, коль сумеете выбраться. А теперь идемте ужинать. Зуко как раз закончил со своей работой, устало потянулся руками к небу, и Катара, чертыхнувшись, бросилась в дом, так и не увидев его растерянного взгляда, когда Лорд понял, что за ним наблюдали. Он спокойно оделся и спрыгнул на влажную землю, подобрал инструменты и сложил все осторожно в углу дома возле двери. — Остались бы вы на подольше, так могли бы побольше сделать для дома, — говорила Мамуна, разливая в плашки похлебку, а следом ставя на стол тарелки с жареными лягушками. Блюда не выглядели аппетитно, но пахли просто изумительно, поэтому Катара и Зуко накинулись на еду, не забыв поблагодарить старушку. — Но да ладно, понимаю, спешить вам надо, дети. Что-то страшное за вами гонится, да в затылок дышит, даже я чувствую это, но только болото — не самое коварное, что может вам повстречаться. — Мы справимся, — буркнул Зуко, не отвлекаясь от еды. — Да и не все здесь злые, так ведь? — Мы с Хушэнем — нет, — покачала она головой. — Конечно, всегда есть соблазн подстроить кому-нибудь ловушку, особенно тем, кто не уважает наш мир, но мы держимся. Да и возраст уже неподходящий. Я больше присматриваю за болотом, мои лягушки, пусть и бесятся, но тоже приглядывают за этим местом. Однако, есть места, где меня никто не тронет, но до смертных найдутся жадные. Она как-то странно поглядела в окно, и Катара напряглась, будто там действительно кто-то стоял и караулил их, чтобы схватить. Но там никого не было, только все также глухо квакали лягушки. Кстати, на вкус они были очень неплохи, напоминали курицу, да и мясо их оказалось сытным, пусть и было маловато. Катара даже взяла себе на заметку это блюдо, возможно, когда-нибудь и пригодится. Покончив с едой, оба еще раз поблагодарили Мамуну. — Так вы поможете нам? — с придыханием поинтересовалась Катара, и Мамуна, проводившая их к двери, устало улыбнулась. — Мне кажется, никто вам не в силах помочь, дети, — лицо Зуко в этот момент едва не озверело от негодования, но он держал себя в руках. — Но дам вам кое-что. Старушка сбегала вглубь дома и притащила найденные в погребе наручники. Катара и Зуко недоуменно переглянулись, совсем не ожидая увидеть это в запасах Мамуны. А та с хитрым лицом воспользовалась их замешательством и застегнула наручники на запястьях. — Что вы делаете?! — воспротивился Зуко, потянув за железяку, но без толку. Ключа не было, и теперь они с Катарой оказались неотрывно связаны в буквальном смысле. На удивление, маг воды хоть и опешила, но не спешила сопротивляться, внимательно слушая Мамуну дальше: — …так вы не потеряетесь, — она бросила на Зуко предупреждающий взгляд. — Места эти опасные, вам не раз было оговорено. И лучше в них не разделяться, а то, что водится в этих болотах, попытается вас разлучить непременно. Так что это просто мера предосторожности. — Ну да, и если одного из нас прикончат, то умрет и второй, — фыркнул Зуко, скрестив руки на груди и тем самым притягивая чуть ближе Катару, которой его выпад показался эгоистичным. — Котам нужна живая мышь, их мертвою не соблазнишь, — строго осадила его Мамуна. — Я думал, что вы поможете нам выбрать правильный путь! — воскликнул Лорд в ответ, уставший от этих загадок и непонятных заданий. — Идите прямо в чащу, — указала она рукой за свой дом, где сгущалась коварными переплетениями тьма. — Да не сворачивайте никуда, пока не выйдете к холмам. Через холмы до пущи лесной доберетесь, что возле берега моря стоит, а там дальше и до горы недалеко. Зуко мрачно кивнул, запоминая слабо описанный маршрут, через который им, как ему показалось, топать целую вечность с такими препятствиями. А вот Катара с благоговением слушала, не думая обижаться на Мамуну за ее «меры предосторожности», и наоборот поблагодарив, ведь так они точно не потеряются. — И не пейте воды из болота, не смотрите себе под ноги, когда зайдете глубже, — строго наказала она, пригрозив пальцем. — Избегайте духов, да не говорите с теми, кто захочет с вами поговорить, ясно? А, да, точно, и не смейте засыпать. Скоро уж ночь нагрянет, в сон будет клонить, но даже не думайте засыпать! — Уф, так вообще ничего делать нельзя пока не выберемся с болота, — фыркнул Зуко, даже растерявшийся от количества указаний. А вот Катара мысленно повторяла: «Не пить воду с болота, не смотреть под ноги, не разговаривать с духами, не засыпать». — Я сейчас по башке твоей стукну за пререкания, — грозно нависла над ним жаба-старушка, и Зуко отступил, поднимая руки возле груди в знак капитуляции. — Удел влюбленных участь разделять, милые мои дети, и никак иначе. Следуйте правилам и выйдете из этой пущи. Лорд поспешно откланялся, утягивая за собой Катару, которая в последний момент поклонилась Мамуне, все еще раздумывая над словами. Они ушли, провожаемые ее взглядом, который вмиг стал сопереживающим. Зуко, едва зашел в чащу, негодующе начал возмущаться на то, что работа их оказалась по итогу неблагодарной. — Зря мы ей помогли, — ворчал он, не глядя под ноги, то и дело наступая в болотную жижу, но уже было плевать. — Она же ничего толком не сказала! Только сковала нас цепью! — Она переживала за нас, — пожала плечами девушка, испытывая дискомфорт от позвякивания цепи. Запястье было неприятно стянуто и под весом начало неметь, поэтому пришлось растирать руку. — Да и мы помогли, а это уже хорошо. — Любая помощь должна быть оценена, Катара, — строго проговорил Лорд, поглядывая на девушку краем глаза, и тут же почему-то испытывая смущение. Подруга с любопытством заметила на его здоровой щеке бледный румянец. — А еще какую чушь сказала! «Удел влюбленных»? Да с чего такие выводы? — Да, ты прав, — нервно засмеялась девушка, опуская взгляд под ноги и краснея. — Мы ведь не можем быть влюблены друг в друга, верно? Зуко так и не ответил, замявшись и не зная, что и сказать. Он никогда не думал о Катаре, как о девушке, но это приключение заставило его многое пересмотреть. Он начинал подмечать детали, которые раньше не бросались в его глаза: как нервно она крутит пальцами, когда не знает, что делать; как бережно поправляет испачканное платье, стыдясь своего вида; как подолгу может разглядывать облака, не замечая, что идет прямо по луже; и, конечно, как отчаянно желает помочь всем и каждому, даже безвозмездно. Лорд невольно оглядел ее с ног до головы и пришел к выводу, что маг воды невероятно красивая девушка с пронзительными глазами и изящной фигурой, сочетающей в себе хрупкость и силу. Конечно, он всегда думал, что она красива, но сейчас будто заметил это особенно сильно, в деталях. Столкнувшись взглядами, они со смущением тут же отвернулись, предпочитая разглядывать мрачнеющую с каждым их шагом чащу, которая своим зеленым цветом начала настораживать, затягивая вглубь, где пропали все естественные звуки. Повсюду на деревьях заросли из мха, густые кроны скрывали небо и солнечный свет, так что приходилось пробираться через топь в полутьме. Скованные, они вдруг поняли, что так гораздо комфортнее, пусть и не признались бы в этом вслух.