Часть 21. 1988.

Март. — Лера, смотри какая игрушка! — проголосил детский, звонкий голосочек, ударяя по слуховым перепонкам. Лерка слегка зажмурилась, но после широко улыбнулась и кивнула. — Очень красивая. — Да, — согласилась девчонка.— Я знаю.       Женщина стоящая рядом с ними хмыкнула и недовольно покачала головой, кидая взгляд на дочку, что размахивала куклой перед лицом Титовой. Девчонка, чуть увернувшись, легонько схатила запястье девочки, отодвигая в сторону. Та насупилась, поджимая губки. — Аккуратнее, — наказала она ей.— А то в лицо мне шибанёшь. — Ну, прости! — простонала Аня, отворачиваясь от девчонки. Покопалась в коробке игрушек, что-то бормоча себе под нос. — Я же не специально… — Анька, иди в зал, не мешайся под ногами, — угрюмо произнесла тётя Карина, нахмурившись. Проследила за заметно погрустневшей дочкой и выдохнула, когда та скрылась с поля зрения. Взглянула на Лерку, улыбнувшись.— Ты не обращай внимания. Она немного дурындой у меня растёт. — Да нормально, — отмахнулась Лера. — Как Костик? — спросила женщина, размешивая жидкое тесто, которое она готовит для блинов.— Мы с ним с похорон не виделись. — Нормально, — ответила она, улыбнувшись. Опустила взгляд и вздохнула тяжело, ноготочком ковыряя порванную клеёнку, которая покоилась на столе. Тётя Карина, увидев это, недовольно ударила по ладошке племянницы.— Живёт-поживает. — Невесту-то нашёл? — поинтересовалась женщина, хитро прищурившись. — Ага, — фыркнула девчонка.— Скорее мы все передохним, чем он себе невесту найдёт. — Лера! — Молчу, — улыбнулась она, облизав потрескавшиеся губы. Помедлила, а потом начала.— Слушай, Карин… Может я с Анькой погуляю? — Ох, — нарочито громко ахнула тётя, удивлённо моргая.— Чё это? — Да не знаю, — пожала плечами Титова. — Давно не виделись с ней, да и окрестность получше узнаю.       Женщина поставила мишку, вытирая мокрые руки полотенцем, что раньше покоился у неё на плече. Хмурилась и нос морщила, раздумывая над предложением племянницы. Несколько раз тяжело вздохнула, а спустя время подняла на неё взгляд и улыбнулась, твёрдо кивая.       Лерка тут же расплылась в широкой улыбке, громко проголосив: — Анька, собирайся!       На улице было в меру своему месяцу тепло. Растения по-маленьку расцветали, а снег, также по-маленьку, таял, создавая вокруг себя лужи. Лерка шла рука об руку с Анькой, слушая её непонятное бормотание и фразы, которые она иногда проглатывала и становилось крайне непонятно, что же говорила девчушка.       Жмурившись, из-за палящего на Лерку солнца, она прикрыла лицо рукой, пытаясь скрыться от назойливого жёлтого пятна. Тоненькие пальчики высвободили пуговицы из ткани и пальто тут же распахнулось, давая девчонке прохладу.       Блаженно выдохнув, она слабо улыбнулась, но тут же почувствовала легкий толчок в бок бедра. Быстро распахнула глаза, опуская голову. Там она встретила недовольный взгляд Аньки, которой, в отличии от самой Титовой, приходилось по наказанию мамы укутаться в тёплое пальтишко, сверху, которого был накинут шарф. Картину удручала ещё теплая шапка, что прикрывала светленькие волосики девчушки. — Чё? — нахмурилась Лерка. — Мама ругаться будет, что ты разделась, — поджала она недовольно губы. — А она и не узнает, — усмехнулась Титова. — Узнает. — И как же? — Я ей расскажу! — громко высказалась Анька, чуть ли не топая ножкой по мокрому асфальту. Лерка чуть ли со смеху не прыснула, как вдруг девчушка громко заверещала, тыкая пальчиком вперёд Титовой.— Костя!       Девчонка тут же нахмурилась, разворачиваясь на 180° градусов, чуть ли не сворачивая себе шею. Неужели, брат удосужился приехать в Ленинград, чтобы провести время рядом с родственниками?       Но эти предположения Лера быстро откинула, ведь перед ней стоял вовсе не брат и даже близко не был на него похож. Парень, что был небольшого роста, достаточно мускулистый. Шатен, с голубыми глазами и озорной улыбкой был одет в красно-синию ветровку.       Лерка нахмурилась. Внешним видом он напоминал ей соседних гопников, что проживают с ней на одном районе в Казани. Но лишь заметив его располагающию улыбку и слегка прищуренные глаза, девчонка вовсе убрала эту мысль. Ведь гопники не смотрят так на девчушку, не обращаются с ней, как с самой дорогой куклой.       Лишь по некоторым фразам Титовой было понятно, что связь между парнем и Анькой, была крепкая. Прикусив щёку, она сложила руки на груди и слегка помедлив, словно боясь, шагнула в их сторону.       И как только она сделала это, парень обратил на неё внимание. Тот оглядел её с ног до головы, знатно нахмурившись и на секунду заглянув в глаза. Что он там увидел — непонятно. Но до девушки долетело отчётливое — «Это Лера, моя сестра.» — Костя, — кивнул он девчонке, пытаясь привести хоть каплю дружелюбия. — Лера. — Понял уже, — улыбнулся он. Потом вновь взглянул на Аньку, улыбнувшись.— Гуляем? — Да-а-а, — довольно протянула девчушка. —Мамка, всё-таки, отпустила? — хитро прищурилась он, слегка подкидывая Аньку, чтобы поудобнее ухватиться. Она кивнула головой.— Ну ясно.       Костя поджал губы и опустил взгляд, глянув, на удивление, молчаливую Лерку. Титовой, неожиданно, стало некомфортно под его взгляд. Почти боязно. Кажется, жизнь в Казани, которую ей успелось там прожить, дала свои плоды. — Ладно, пойду я, — он опустился на корточки, ставя девчушку на ноги. Аккуратно поправил шапку, улыбнувшись.— Пока, Анька. — Пока, Костя! — помахала она ручкой.       Парень улыбнулся и с тяжёлым вздохом встав в полный рост, махнул Лерке рукой, разворачиваясь. Когда расстояние между ними всё увеличивалось, Титовой удалось выдохнуть. Всё-таки, гопников, по-типу этого Кости, она боялась. Нет, не боялась. А тихо опасалась. — Лер, пошли на площадку! — дёрнула она её за рукав пальто, смотря снизу вверх.        Лера моргнула, пытаясь смыть наваждение и кивнула, крепко обхватывая маленькую ручку сестры.

***

      Валера сидел на лавочке и курил. Курил долго, растягивая наслаждение. Хотя, какое тут может быть наслаждение, когда несколькими минутами ранее, ты чуть ли не убил отца? Сегодня ночью, когда парень заявился домой, он сразу же плюхнулся на кровать, усыпая. Разбудил его громкий грохот в квартире, что мог натворить лишь один человек.       Отец.       Туркин тут же вскочил с кровати, впопыхах одевая на себя футболку, как можно быстрее направляясь в коридор. Никто иной, как отец, стоял в прохожей и шатался, попутно пытаясь хвататься хоть за что-нибудь, чтобы точно не упасть. — Чё, опять бухой? — выплюнул Валера, грозно нахмурившись, наблюдая на отцом.       Пётр Олегович что-то промямлил, но он ничего не понял, мотая головой. Тяжело вздохнул, явно злясь, но стараясь эту злость из-за всех сил запихать глубоко в задницу, ведь не хочет мать довести своими словами. — Ты не устал бухать так, а? — поинтересовался он, хоть и так знал, что: нет. Не устал, его отец, бухать чуть ли не каждый день, приходя домой, хуй знает, во сколько. — А ты чё это? — пьяным голосом начал мужчина.— Указывать мне будешь или чё? Я не понял…       Неожиданно дверь скрипнула и оттуда выглянула женская макушка, испуганно хлопая ресницами. Мужчина стукнул кулаком по стене и что-то прокричал на непонятном Валере языке. Мать покачала головой, явно недовольствуя тем, что её муж явился вновь пьяный… — Сынок, ты иди, — погладила она его тёплой ладонью по напряжённому предплечью, тепло улыбаясь, хоть её глаза и излучали грусть. Отец что-то пробормотал, на что она тихо шепнула.— Иди. Не обращай внимания. — Мам, ты шутишь щас или чё? — усмехнулся тот, непонимающе глядя на неё. — Иди, иди, — Александра Глебовна мягко подтолкнула его, остро ощущая, как сын этому противится. — Иди, кому говорю.       Валера всё же сдался, разворачиваясь к двум родителям спиной, медленно шагая к комнате. Он делал это специально. Чуть ли что и сразу же на отца кинется, даже не пожалеет. В детстве, Пётр Олегович учил его, что женщин быть нельзя. Если уж злость сдержать свою не можешь, лучше слов хуевых наговори, но не бей. Но даже лишних слов Туркин себе не позволяла. Не в его понятиях, девчонку чуть ли не нахуй посылать, словами этими. — Куда пошёл? — крикнул отец и Валера чётко ощущал, как он сверлит его напряжённую спину, своим пьяным взглядом. Сжал челюсть, что есть мочи, лишь бы лишних слов не наговорить и шагал дальше, пытаясь не обращать внимания.— Я сказал, сюда иди, подонок! — Успокойся! — крикнула мать, достаточно сильно ударив его по спине.       Тот медленно обернулся, разводя руки в стороны и пьяно сощурил глаза, словно делал попытку разглядеть, кто перед ним стоит. Валера не удивится, если эта свинья даже не разбирает, кто, что делает. Алкашка ему так мозг запудрила, не смог до сих пор прийти в себя. Даже еще хуже. — Ты чё…? — чуть удивлённо протянул отец, разворачиваясь к матери. Туркин застыл, остановившись около двери своей спальни. Готов был рвануть, разбить ебало этому животному, лишь бы мать не трогал.— Совсем прихуела, овца? — Это ты прихуел! — гаркнула она. — Сколько можно пить, а? Только о водке своей и думаешь…! — Ты чё, думаешь, что если я пьяный, то пизды тебе вставить не смогу? — хмыкнул он, мерзко улыбнувшись. А потом улыбка, точно по щелчку пальцец, исчезла и на место неё, пришёл злостным оскал.— Перевоспитать тебя надо. Совсем распустилась.       Александра Глебовна заикнулась, будто хотела противостоять мужу, как жёсткая и сильная пощёчина заставила её замолкнуть, крепко прижав к своей красной щеке, ладонь. Черты лица у Туркина тут же сделались хищными и злыми, и женщина, завидев это, испуганно отодвинулась в сторону. — Ты, сука, совсем ахуел? — рявкнул парень, быстрым шагом направляясь к отцу, что, кажется, и вовсе протрезвел. — Чё?! — В ачо, — он схватил мужчину за шкирку, точно собаку и затряс, злостно смотря в пьяные глаза.— Ты в глаза мне смотри, мразота, когда со мной разговариваешь!       Громкий удар, последует протяжным и явно больным стоном. Отец свалился на пол от сильного толчка в грудь, больно ударившись головой об пол. Александра Глебовна вскрикнула и упала рядом. В наступившей тишине четко прозвучал громкий, как выстрел, стон Петра. Парень вздохнул и гаркнул: — Сука!       Валера, не сдержавшись, ударил мужчину точно по рёбрам, заставляя ахнуть. Оттолкнул его и тот вновь ударился головой. Женщина вскрикнула, оттаскивая сына подальше от пьяного и от силы побитого отца, что пластом лежал на полу в коридоре.       Глядя на то, как мать с раскрасневшейся щекой, делала попытки поднять отца, Туркин сплюнул на пол, не стыдясь. Схватил кожанку и открыв дверь, хлопнув ею. Стон повторился. Кажись, по тупой бошке отца попало.       И именно поэтому, он сидит здесь. Сидит и пытается со своими нервами, чувствами несправедливости и злостью справиться, чуть ли не сгорая. Кажется, курил вторую сигарету на повторе. На языке почувствовалась горечь, которую он не ощущал все последнее время, и очень сильная. Оказывается, курение виновато в этом.       В последний раз затянулся и выбросил сигарету в лужу грязи, притаптывая носком кроссовка. Выдохнул, опрокидывая макушку к тёмному небу. Как же он заебался. Будь его воля, Валера вообще бы съебался из этого города. Да чё там, из города. Из мира съебался бы нахрен. — А ты чё тут? — послышался голос сбоку и Туркин, тут же реагируя на него, взглянул на человека. Нахмурил брови и прищурился, оглядывая силуэт человека.       Силуэт приблизился и только сейчас парень мог разглядеть, что перед ним стоял Гора. Они обменялись пожатиями и стоило Косте плюхнуться на лавочку вместе с другом, как тот заговорил: — Отец бухущий в ноль, — фыркнул он.— Ебнул его, думаю, одумается. — Не факт, — мотнул Титов головой, отрицая.       Туркин, не имея сил на споры, лишь тяжело вздохнула и пожал плечами, руками в карманах сжимая пачку сигарет. Сидел и думал, куда же отправиться можно. Можно на их точку сходить, там отсидеться. Да только желание, так далеко топать, не имелось у парня. — А чё сидишь-то тут? — Ну, знаешь, — усмехнулся Валера.— После того, как я отца уебал, я думаю, меня там не жалуют.       От Кости послышалось всего лишь тяжелый вздох и сочувственный взгляд. Хлопнул друга по спине, пытаясь хоть как-нибудь поддержать и помочь. Задумался и руку протянул, спрашивая: — Сигарета есть? — Имеется. — Дай-ка.       Парень протянул ему пачку сигарет, чуть ли в руки не бросая. Бесился. До сих пор отойти не мог. Титов его понимал и поэтому не злился, остро ощущая, в каком, Туркин, настроении. Ему хватило сил усмехнуться, вытаскивая одну сигаретку. Прикурил и вернул пачку, более спокойно. — Знаешь, я тут подумал…— начал Костя, устремляя взгляд куда-то вперёд.— Может у нас перекантуешься?       Туркин нахмурился, сцепляя руки в замок. Он не был против перекантоваться у них и все дела. Просто… Лерка там, а у них всё сложно. Нет, блять, реально сложно. Ему то хотелось обнять её, коснуться, то вдруг внутри поднималась холодная волна страха. Так он думал несколько раз, но никак не мог решиться.       Слева от него появилась протянутая ладонь и Валера, фыркнул, обернулся к Косте, дёрнув бровью. Тот вальяжно курил, широко улыбаясь. Туркин протянул руку в ответ, вновь крепко пожимая. Титов усмехнулся и кивнул невзначай, выдыхая едкий дым. — К сеструхе моей не подходи только, понял? — Гора, не делай мне мозги, а, — протянул тот устало, взъерошивая волосы. — Я серьёзно говорю, Турбо, — вдруг серьёзно начал Костя, выкидывая окурок.— Я же знаю, что из этой хуйни ничё хорошего не случится. — Откуда? — хмыкнул Валера. — Оттуда, — съязвил Титов в ответ.— Вот скажи, у вас чё вообще происходит? — В каком смысле? — нахмурился тот. — Ну, между вами, чё происходит?       Туркин нахмурился. Желание послать друга нахрен — росло на глазах. Не нравились ему никогда вопросы, по поводу его личной жизни. Конфиденциальность, знаете ли. Где гарантия, что он сейчас не сказанет какую-то грязную информацию про себя самого? А чё, если Костя вообще скажет, чтобы к сестре его не подходил?       Лерка. Лерка это совсем другое. Это что-то сумасшедшее, прекрасное и страшное одновременно. Вечное и прошедшее навсегда. Не знает, как к ней относиться. Он вообще не понимает, что такое любовь. У Валеры ее нет. Во всяком случае, по отношению к людям, которые пытаются эту любовь создать. Но они надеются, потому что им очень хочется в это верить, а он не уверен в себе до конца, у него чувства не слишком сильные.       Ему нужно было время. Всего лишь то. Туркин хотел убедиться в себе. Понять, нравится она ему или нет… А то если не подумав, полезет к ней, то так и обидеть может. Лучше ведь просто побыть рядом, поглазеть на нее со стороны, знать, что на этот раз все будет хорошо. Это как чашку хорошего кофе выпить. И не спешить. Нет, сейчас не время — на такую дуру, как Титова, обид хватит на весь остаток жизни. — Не знаю, — ответил честно Валера. — Вот именно, Турбо, — качнул головой Костя.— Ты не знаешь и она не знает. Ты либо делаешь, либо нет. А она делать ничего не хочет, потому что не понимает, чего хочешь ты. Вот и все. Я думал, она тебе нравится. — Да блять, Гора, не в этом дело…— простонал Туркин, протирая лицо холодными руками, пытаясь снять всю усталость и нервозность. — Ладно, — махнул он рукой. Встал с лавочки и взглянул на друга, спрашивая.— Пошли к нам.

***

       Лерка спала. Крепким и лёгким сном, который только может существовать. Ей ничего не снило, кроме этого чёрного экрана. Но как ни странно, это дарило ей возможность откинуть все лишние мысли и отдохнуть от внешнего мира.       Главное, она не испытывала страха. Чувство, что сегодня может случиться что-то важное, не покидало её всю дорогу. Даже когда она попыталась задремать в зале, оно не исчезло, а только стало чуть сильнее.       Сквозь своего лёгкого дрёма, Титова услышала голоса. Костя и… Валера. Она сразу узнала его голос, ведь именно она называла его Туркиным, когда узнала, кто он такой. Но где он? Что-то помешало ей сразу открыть глаза.       Медленно поднялась, опираясь в матрас локтями, все также не разлепляя глаза. Опустила ноги на пол, босиком касаясь холодного линолеума. По телу прошли мурашки, а тело дёрнулось, заставляя девчонку неприятно нахмуриться.       Всё же распахнула глаза, проходясь взглядом по комнате На стуле лежит её сумка с вещами, а вон там, на столе, лежат школьные учебники. На стенах постеры с известными певцами, как: Виктор Цой, что подозрительно наблюдал за ней с распечатанной бумаги.       Её любимый Женя Белоусов, песни которого, она слушала, буквально, всегда. «Ласковый май» тоже. Все песни в их комнате звучали на полную мощность. Ну, не совсем на всю, но часто. За дверью из кухни, у соседей постоянно музыка их играла.       Тяжело вздохнула и собрав все свои силы, Лерка окончательно поднялась с кровати. Поправила лямку футболки, что спадала с плеча, оголяя острые ключицы и потёрла глаза, пытаясь убрать признаки того, что она недавно пускала слюни на подушку. Открыла дверь и голоса тут же стали громче, отдаваясь в голове девчонки эхом.       Аккуратно переступила порог и уже было направилась в зал, где находились знакомые, но тут же одумалась. Сначала в порядок себя привести надо, а потом уже встречать… Быстро проделав ванные процедуры, она наконец зашла в зал.       На кресле сидел Костя, чётко глядя на своего друга. Туркин же, восседал на диване, опрокидывая голову к потолку и сверля его взглядом. Но топот девчонки, заставил их обоих тут же перевести на неё взгляд. — Привет, — поздоровалась Титова, поджав губы. Краем глаза заметила, как Валера усмехнулся и покачал головой. Захотелось улыбнуться.— Вы чё тут? — Турбо у нас перекантуется, — поведал ей брат, громко зевая. Лера удивилась. Мало того, что этот человек вызывает у нее необъяснимую симпатию, так он еще и ночевать у них остаётся, из-за чего девчонка явно смущается. — О-о, — протянула восторженно Лерка, присаживаясь на табуретку и хлопая глазками. Взглянула на Валеру и улыбнулась, произнося.— Значит, с физикой мне поможешь. — Титова, — начал тот, явно удивляясь.— Ты, случаем, не прихуела ли? — Не-а, — улыбнулась девчонка, вставая с табуретки. Обернулась и подмигнула, скрывшись за стеной. Теперь, она могла позволить себе улыбнуться намного шире и беззаботнее. Но и тревожности прибавилось. Кажется, скоро произойдет что-то совсем непонятное.       Тем временем, в зале сидел ничего не понимающий и явно недовольный Костя, кидая взгляды то на Турбо, то на место, где недавно сидела сестра. Валера же, сидел и усмехался, мотая головой. Смешно было и… глупо. — Турбо, — окликнул его Костя, нахмурившись. Парень поднял голову, дёрнув бровью, выжидая.— Если узнаю…       Валера его перебил: — Блять, успокойся, а, — огрызнулся парень, которому уже надоедали эти предупреждения и угрозы, что даже не останавливали его. Его жизнь, а значит, сам разберётся. — Ничё не будет, сказал же. Мы с ней всего лишь общаемся, Гора.       Титов хмыкнул и махнул рукой, чётко понимая, что его слова — пустые для друга. Но только он один знал, что если что-то случится между Турбо и его сестрой, Костя свои предупреждения осуществит.       Валера встал с дивана и направился в ванну, дабы охладиться. Сделал пару тройку шагов и остановился около знакомой двери, из который лилась холодная, почти мёртвая тишина. Нахмурился и слегка толкнул дверь, выглядывая в щёлочку. Девчонка сидела за столом, что-то чертя в своей тетради.       Хмырила брови, кусала губы и шипела, точно змея, явно злясь. Лерка, психуя, откинула от себя тетрадь с ручкой и легонько ударила ладошкой по столу. Туркин усмехнулся.       Приоткрыл дверь и зашёл в комнату, тут же хлопаю ею, оповещая о своём присутствии. Девчонка вздрогнула, испуганно оборачиваясь. Как только взглянула на него, удивлённо хлопала глазками, разинув рот. — Ты чё тут делаешь? — нахмурилась она.       Валера проигнорировав вопрос, прошёлся по комнате, оглядывая. Убрал руки в карманы джинс, плюхнувшись на рядом стоящий с девчонкой, стул. — Чё психуешь? — и после этого, Лера нахмурилась, словно не понимала о чём он говорит. Парень усмехнулся и кинул взгляд на учебник физики, что так спокойно восседал на столе. — Бесит она меня, — буркнула она, отворачиваясь от парня. Положила руки на ноги, растирая.— Не понимаю ничё. — Чё за тема то? — притянул к себе учебник, пытаясь не обращать внимания на то, как Лерка фыркнула. Глазами прошёлся по жирным, выделенным буквам, хмыкнув. — «Сила трения», значит…       Титова кивнула, тряхнув своими золотистыми, длинными волосами. — Мне учительница все мозги промыла из-за того, что я эту тему не понимаю, — тараторила та, внимательно следя за движением рук Туркина. — Уже уши в трубочку заворачиваются от её ора. — Училку как зовут? — спросил парень, не глядя на неё. — Юлия Филипповна, — пожала она плечами. Немного помолчала, а потом поинтересовалась.— А что? — Она у меня раньше преподавала, — хмыкнул Валера, перелистывая страницы учебника.— Тоже орала, но хвалила иногда. — Хвалила? — прыснула Лерка.— Кого? Тебя, чтоль? — А кого, блять, еще? — нахмурился он, кинув на девчонку взгляд. Внимательно посмотрел, сводя брови к переносице.— Титова, не беси меня.       Лерка промолчала. Валера нагнулся и нахмурился, вчитываясь в слова. Потом протянул руку и схватил тетрадь, открывая.       Развернул, чтобы посмотреть текст: ровные строчки, аккуратно нарисованные знаки препинания. Шпаргалка. Он аккуратно взял её, покрутив перед собой. Титова, проследив за его взглядом, недоумённо нахмурила брови. Затем прищурилась, чуть повернулась и понизила голос. — Отдай. — Чё отдать? — хмыкнул Туркин, поворачивая голову в сторону девчонки Она закатила глаза и протянула раскрытую ладонь, как бы показывая, что она ждёт. — А, ты про это?       Он ткнул пальцем в маленькую бумажку, исписанную в синих чернилах над которой Лера, между прочим, трудилась не покладая рук, целые двадцать минут! Девчонка закатила глаза и лениво кивнула. Туркину это, видимо, нравилось. — А чё мне за это будет? — спросил более тихо Валера, глядя на Лерку.       Она неожиданно засмущалась. Щеки у нее порозовели. А Валера весь просиял. Он, видимо, понял, что делает это все не зря. Ее пробило дрожью. Потом перевела глаза на Валеру и сказала: — А что хочешь? — Не знаю, — выдохнул Валерка.— Думаю, не согласишься. — Смотря, что ты хочешь, — увернулась от ответа она, дабы не обижать парня. — Я все хочу, если мне это надо, — опять повторил Валера. Лера покосилась на него. Она приблизилась к нему и только сейчас она заметила, какое критически маленькое расстояние между ними. Посмотрела ему в глаза, обвела взглядом черты лица и взглянула на сжатые, пухлые губы. И ее сердце дернулось в груди. Она поняла, что он не откажется от своего соблазна.       Он подумает о последствиях, он захочет их избежать, но так, чтобы его желание было бы самым сильным, самым красивым, воистину сексуальным, и, главное, — неизъяснимо желанным. И от него не сможет отказаться ни один мужчина на свете.       Лера осторожно, почти опасливо, протянула руку и прошлась вдоль предплечья, спуская к рукам. Туркин замер. Пальцы легли ему на шею, спустились к груди, погладили мускулы живота. До него дошло наконец, где он оказался, и застучало сердце, пропуская удар за ударом.       Он схватил её за запястье, дернув на себя. Девчонка ахнула от неожиданности, но не сдвинулась с места. Его лицо было совсем рядом. Сердце её бешено колотилось. Она чувствовала его теплое дыхание и видела сверкнувшие в глазах зрачки. От этого её бросило в дрожь. Если бы он только поцеловал её, если бы коснулся своими губами её губ… Или сделал что-нибудь другое. — С огнём играешь…— прошептал Туркин, внимательно следя за Титовой.       Девчонка слабо кивнула. Уголки её губ поползли вверх. Валера понял — она что-то задумала. Она прошептала в ответ: — Играю…       Она посмотрела на него, и, наклонившись, он поцеловал ее. Сначала она отпрянула, но, когда он осторожно притянул ее к себе. Мягко, медленно, с упоением, это и было наслаждением. Он не стал ждать, пока она переварит его чувства. Вместо этого он коснулся языком ее губ, заставив ее приоткрыть их и впустить его. Уже одно это было в высшей степени заманчиво. У нее не было причин противиться.       Она не возражала. Ощущения, которые он вызвал, были приятными, только незнакомыми. Титова никогда не ощущала этого раньше. Где-то в глубинах ее души что-тлело и копилось. Постепенно это нечто взорвалось в ее теле горячей и сильной волной, смывшей все остатки ее нерешительности. Наваждение не прошло.       Кажется, он понял, что его испугало. Даже несмотря на некоторую грубость его поведения, Титову трудно было выкинуть из своей головы. Это было слишком похоже на предчувствие: огромное желание, плюс ясность мысли, плюс готовность к действию — и вдруг… Нет, это не было похоже ни на что. Но именно из-за этой странной близости со своим внутренним голосом, который невозможно было ни описать, ни объяснить, и возник этот страх.       Страх привязаться к девчонке, которую он сейчас целует так, словно она и в самом деле что-то для него значит, лишил его воли. Все делалось само, без его участия. Но вокруг уже сгущался вечер, холодало, а оторваться от Леры, ему так и не удалось. Наверно, это был самый долгий и насыщенный момент в его жизни.       Поцелуй прервался так же резко, как и начался. Лера заметила короткую вспышку в глазах парня, а затем ощутила прикосновение его сильных пальцев к своей руке. Ее сердце вжалось в ребра, что было не совсем приятно, но совсем не больно — скорее, забавно. Но сейчас она не чувствовала ничего, кроме радости и волнения, и это мешало ей сосредоточиться.       Её первый поцелуй. Её первый, твою мать, поцелуй. — Лиса…— протянул Валера, стоило только девчонке отдышаться. Но неожиданно для неё, он хмыкнул и уронил голову, качая ею. Тяжели вздохнул и резко встал со стула, чем напугал Лерку.— Пойду я. — Куда? — спросила она, пытаясь поймать с ним зрительный контакт, который он явно избегал.       Дурак, думал он. Поддался, разрешил себя одурачить. А во что это все вылилось? Он поглядел по сторонам. — Надо, — твёрдо ответил он. Даже не взглянув на Леру, он развернулся и проклиная себя в сотый раз, направился к двери.— Спокойной ночи, Титова.       Открыв дверь, он вышел из комнаты, плотно её прикрыв, пытаясь избавиться от жарких прикосновение чужих губ. Казалось, это было так естественно, что не должно было вызывать ни вопросов, ни протеста — словно всё обстояло так, как должно. Если бы он не разрешил этому случиться… Но он слишком поздно понял, к чему это может привести.       К зарождающим чувствам, что так сильно его поразило. Нет, до такого определенно дошло. И это было плохо.       Они сделали большой шаг вперед. Вернее, почти перешли его. Чувства, способные перерасти в любовь — довольно хрупкое равновесие, если только не имеешь нормального доступа к сердцу и не умеешь его защищать.