part 11

POV Bill. Мне казалось, мое настроение сияло всеми цветами радуги, ведь я дождался той части тура, в которой начинались мои любимые города. Барселона, Милан, Париж и Марсель, а под завершение гастролей еще и Лондон. Я обожал Европу, несмотря на то, что был очень привязан к Лос-Анджелесу и комфорту, которым он одаривал нас с Томом. В Калифорнии наша жизнь протекала спокойно и размеренно, без внешних раздражителей в виде неадекватных фанатов и просто тех, кто хотел причинить нам любого рода неприятность. Но я всегда тосковал по дому, даже не говоря об этом вслух. Воздух, улицы, еда и атмосфера, которой больше не было нигде. Я знал, что еще через пару недель буду выжат, словно лимон, и моей единственной мечтой будет желание поскорее добраться до Малибу и не выбираться из дома месяца полтора, но пока я все еще наслаждался нашими гастролями. Еще вчера мы были в Испании, а уже сегодня нас мелким колючим дождем встретила Италия. Милану подходила любая погода, но Том, казалось, не спешил со мной соглашаться. Он вышел из автобуса, замотанный в свои безразмерные черные одежды, и вел за собой Куппера, явно недовольного тем, что пришлось намочить лапы. Брат стремительно скрылся в дверях гостиницы, не проявивший интереса ни к чему и ни к кому вокруг. Я переживал за Тома, едва ли не ежедневно бросая эту затею и заново к ней возвращаясь. Я чувствовал все его смятение, его нервозность и вязкие раздумья, которые однозначно сводили близнеца с ума. Встреча с Вирисой в Германии словно подменила его, того Тома, который начал возвращаться к привычной жизни и улыбаться окружающим. В тот день я возненавидел девушку больше брата, готовый вцепиться в нее, одаривая отмщением за родного человека. Та, которая его уничтожила и ни разу не пожалела о содеянном. Та, в которую он влюбился, впервые в своей жизни, а она никогда не любила его, упиваясь львиной долей славы и признания Тома, лишь умело вытягивала из него деньги. После их разрыва Тома захлестнула черная полоса. Эта новость обсуждалась всеми медиа, начиная от американских и заканчивая Европой, стоявшей на голове. Излишнее внимание всегда расценивается, как агрессивное, и поэтому Том старался отгораживаться от прессы как только мог. Он перестал выходить в свет, пропадая в студии днями и ночами, занимал себя работой, пытаясь перестать убиваться. Прежде я никогда не видел брата таким: подавленным, будто узнавшим жуткую новость, после которой привычная жизнь больше никогда не станет прежней. А я искренне желал, чтобы стала. Постоянно думал о Томе, стараясь не лезть ему под кожу, а лишь легонько касаться, остерегаясь «укусов» брата и его срывов на мне. Менеджменту, естественно, не нравилось все то, что так громогласно сотрясало воздух вокруг нашей группы. Йост бесконечно злился, все больше опуская Тома на ментальное дно своими замечаниями и тотальным контролем. Я с диким сожалением наблюдал за всем, что происходило, и осознавал свою беспомощность, также являясь марионеткой в руках больших людей, которых заботила лишь выгода. Чертовы деньги и определенный статус в социуме имели значение. Поклонники также яро обсуждали произошедшее, не упуская самых мельчайших подробностей. Форумы полыхали огнем преисподней, забросанные миллиардами предположений и вопросов, на которые никогда не будет ответов – лишь неопределенность. Казалось, будто это «новость номер один» и больше нет в мире проблем: ни чертовых политиков, ни кризиса, ни глобального потепления. Том подписал все, что сунули ему в руки, казалось, даже не вникая в суть, смотря пустыми глазами. Он вообще молчал, лишь изредка улыбаясь толпе на наших шоу. Избегал шумных посиделок, не желал обсуждать с Листингом девушек, а ведь ранее такие разговоры были для него всем. Он просто жил, покорно выполняя все, что от него требовалось, и только я чувствовал его шаткое балансирование на тонком канате, которое не предвещало ничего хорошего. Я понимал, что эта чертова встреча всколыхнула в нем все едкие воспоминания, и мое сердце заболело настолько сильно, что хотелось свернуться клубком, переживая эту боль. Вириса не принесла моему брату ничего, кроме разъедающих страданий. У Тома и до нее были подружки, которые так же бросали его, но он никогда не придавал разрывам настолько масштабного значения. А теперь все повторялось. Керри, поездка в Нью-Йорк, новые фотографии, новые обсуждения, новые поводы для дремлющих претензий Йоста. Но Керри была другой. Я увидел в этой девушке то, чего не было ни в одной из пассий моего близнеца. Она была настолько трепетной, в то же время готовой дать отпор любому, кто бы посягнул на ее приватность. Доброй, с грустной улыбкой и невероятными глазами, в которых плескалась благодарность, адресованная Тому. Она была девушкой, готовой разделить чужую печаль, будучи наполненной собственными переживаниями. Керри была той, кто определенно мог помочь моему брату вернуться к жизни, и я был готов во многом ей посодействовать. Для меня было принципиально важно, чтобы Том улыбался, а не изводил себя очередными размышлениями, выкуривая пачку сигарет за пару часов. -Билл, ты чего сидишь, словно сыч, такой напряженный? – Георг устраивается рядом, заглядывая в мое лицо. -Просто размышляю о том, что будет дальше... – отстраненно тяну я, рассматривая свой аккуратный маникюр – Тебе не кажется, что в наших жизнях стало слишком много запретов? Это не делай, туда не ходи, с этим не попадись… Или так было всегда, просто не настолько бросалось в глаза и не мешало жить? -Как он? – Георг был мудрым парнем, ему не составило труда мгновенно догадаться, кем именно были заняты мои мысли – Все в порядке? Сложно сказать – в порядке. Я и сам не до конца понимал, все ли было в порядке. Том был закрытым человеком, привыкшим собственноручно разбираться со своими личными неурядицами. Я не припоминал момента, чтобы он когда-либо жаловался или хотя бы просто откровенно, а не урывками, делился своими проблемами и переживаниями. Если бы не наша близнецовая связь – вообще бы не знал, что с ним происходит. Я был другим. Если меня что-то беспокоило, каждый мог прочесть это на моем лице: либо слишком недовольном, либо чересчур подавленном. Я не умел прятать эмоции, да и не хотел. С точки зрения психологии практиковать подобное было вредно. Я бы никогда не отказался от поддерживающего разговора с человеком, который смог бы меня понять и дать парочку дельных советов. После того, как Том расстался с Вирисой, я остался один на один с собственными мыслями, потому что допекать брата своими проблемами мне совершенно не хотелось. -Надеюсь, что да – все же отвечаю на вопрос Листинга, удобно вытянув вперед ноги. -Знаешь, почему в наших жизнях стало больше запретов? Потому что мы взрослеем, влюбляемся, учимся отстаивать свои права и личное время. Именно поэтому у Тома такие частые перепалки с Йостом – Георг немного помолчал, улыбаясь своим мыслям – Мы с Густавом всегда были в вашей тени, Билл, поэтому нас не так часто обсуждают и фанатов не так сильно всколыхнет новость о наличии у меня девушки, как ее появление у Тома или тем более у тебя. Я не представлял свою личную жизнь, которая бы существовала параллельно с группой. Мне казалось, разорваться было практически невозможно. Любовь – прекрасное чувство, и если бы я влюбился, то все мои мысли были бы заняты только ей. Не думаю, что смог бы заботиться о концертах, клипах и многом другом с прежней отдачей. А уезжая в длительные туры, я бы бесконечно страдал, что она не рядом. Сейчас, находясь на вершине нашей популярности, я никак не мог позволить себе такую роскошь, как взаимные чувства. -Том всегда был увереннее меня... – улыбнулся я, соглашаясь со своими внутренними размышлениями – но он поступил неправильно, улетев с Керри в Нью-Йорк, да и то соглашение… -Думаю, Дэвиду придется смириться, что оно не сработало, перестало быть актуальным – слегка хохотнул басист – Том и так слишком долго сторонился девочек, ему пора выздоравливать! – Я бы безоговорочно с этим согласился, если бы не знал, что Том снова заболел. Заболел Керри. Мой брат вновь влюбился и, надеюсь, скоро перестанет это отрицать – Керр классная и, знаешь, я думаю, влюблена в Тома. Помнишь ее в боулинге? – я взглянул на Георга – Она светилась рядом с ним. Согруппник был прав. Керри нравился Том, разве что слепой не заметил бы этого. Девушка уютно ощущала себя рядом с моим братом и мне искренне хотелось верить, что ее отношение к Тому не изменится после всего, что она уже успела прочесть в свой адрес от обожателей нашей группы. Надеюсь, Керри не оставит Тома после того, когда узнает, что ему нельзя находиться в отношениях. С приездом Дэвида и без того задумчивое настроение стало более угнетенным. Том с Густавом принесли нам с Георгом кофе и тирамису. Брат выглядел вполне привычно, по крайней мере, пока Йост не затронул тему Нью-Йорка и фотографий, которые уже всем замылили взгляд. -Надеюсь, такого больше не повторится – произнес он, расхаживая по просторному помещению – Ты меня услышал, Том. У тебя в этой группе имеются определенные обязательства, я и так позволил тебе слишком много. Теперь приходится принимать меры. Том молчал, уставившись на свои кроссовки. Он не сможет так просто отпустить Керри, ему хорошо рядом с ней, а мне хорошо от того, каким он становится в ее присутствии. -Через пару часов выезжаете на интервью – продолжил Дэвид – В гримерке внимательно просмотрите список приблизительных вопросов и подумаете, как будете на них отвечать – продюсер вздохнул – Конечно, темы Нью-Йорка там наверняка коснутся… – Том даже не поднял взгляда – Уклончивые ответы про знакомую и никаких вольных фразочек и намеков на отношения! – Йост выдержал паузу – Не желаешь поговорить со мной, Том? – брат равнодушно посмотрел на мужчину и отрицательно мотнул головой – Я все же надеюсь на твое благоразумие, ну и на пару шуточек, на твое усмотрение – Дэвид перевел взгляд на Листинга – Так, Георг, ну ты знаешь, как отвечать на вопросы о личной жизни – тот кивнул – Все, свободны. Увидимся на записи. Йост отвлекся на очередные телефонные переговоры, а я остановил Тома, намеревающегося выйти. -Ты звонил Керри? -Да. Она заболела, так что мы почти не общались – произнес брат – Билл, я все помню. Сам видишь, не провоцирую Йоста, держусь максимально спокойно и… -Да ты с ним в долбаную молчанку играешь – зашептал я, удерживая брата за рукав толстовки – Веди себя как обычно, Том, умоляю. Тур завершится и делай ты, что пожелаешь – я сглотнул, понимая, что вновь нарушу данное однажды слово – Выброси из головы все мысли о своей потаскухе, ты и сам знаешь, что я прав. Кто она, чтобы убиваться по ней? Но прошу тебя – сохрани отношения с Керри. Близнец закатывает глаза, высвобождая руку из моей хватки. Мне хотелось бы поговорить с Томом как раньше, в детстве, когда мы доверяли друг другу самое сокровенное, лежа в своих кроватях в нашей комнате и перешептываясь. Вместе проходили через все школьные унижения и обсуждали девочек, к которым внезапно возникала симпатия. Я бы многим пожертвовал, чтобы вернуться в один из тех, давно ушедших дней, сейчас живущих только в моей памяти. ***** POV Kerry. Santa Monica, California После очередной ментальной пощечины от Джея моя жизнь изменилась. Внезапно произошло то, что я уже успела отпустить, погрузившись в иные заботы: нашлась квартира, о которой я мечтала последние три месяца. И это было самой большой неожиданностью за прошедшую неделю. Я влюбилась в залитые светом апартаменты и сразу же оплатила свою новую обитель на пару месяцев вперед. Мама немного расстроилась, когда я сообщила ей эту новость, но все же улыбнулась и попросила не забывать о ней и папе. Я заверила ее, что буду бывать у них даже чаще, чем она того ожидает, ведь моя квартира находилась в двадцати минутах пешей прогулки от комьюнити родителей. Одним из своих тоскливых вечеров я задумалась о том, что аренда собственного жилья в Лос-Анджелесе явила собой не что иное, как предательство по отношению к Нью-Йорку, но постаралась отмести эту мысль, тряхнув головой. Я знала, что как только у меня появится возможность, я незамедлительно вернусь домой. Мне будет плевать на Джея, на его сучку, на все, что так тревожило и временами все еще тревожит меня. Я вернусь домой, я это знаю. Понимаю это разумом и чувствую сердцем. Филипп вызвался помочь мне с переездом и составить компанию в уборке квартиры. Мой кучерявый приятель перевез все мои вещи на пикапе своего отца. Мне было любопытно, как парень умудрялся жить в ЛА без собственных колес, ведь здесь до всего жизненно необходимого были невменяемые расстояния. Фил лишь улыбался, сообщая, что когда под ногами скейтборд – любые расстояния перестают быть помехой. А в моменты, когда без автомобиля обойтись невозможно – идешь в любой из сотен офисов проката и арендуешь тот, на который упал взгляд: на день, на два, на неделю. Парень был прав: не стоило усложнять себе жизнь. Все бытовые вопросы можно было решить по щелчку пальцев, но я все же успела пересдать экзамен по вождению и была готова вскоре получить новенькое, калифорнийское водительское удостоверение. Еще одно предательство Большого яблока, Керри. Небольшая квартира преобразилась уютом буквально за пару дней нашей с Филиппом интенсивной работы. Будучи тинейджером, я представляла, как арендую квартиру совместно с лучшей подругой. Тогда это казалось веселой затеей: жить вместе, готовить, наводить порядок, не слышать трели будильника и опаздывать на учебу, а вечерами сидеть на диване с чашкой мятного чая и сплетничать, обсуждая сокурсниц и парней из университетской футбольной команды, с которыми бы хотелось пойти на свидание. А теперь я радовалась тому, что смогу находиться в этих стенах одна, упиваясь своими, зачастую до боли грызущими изнутри мыслями. Радовалась, что никто не забросает несуразными вопросами, если боль от этих «укусов» проступит на моем лице. У меня появилось свое логово страданий и какой бы странной ни была моя радость – я действительно ее ощущала и понимала, что добилась своего, сама пришла к этому. Филипп в честь моего небольшого праздника подарил мне парочку комнатных растений, в которые я сразу же влюбилась. Здесь, в Калифорнии, пытаясь совладать со своим ежедневно подавленным настроением, я стала обращать внимание на цветы и часто покупать домой букеты. Мне нравилось экспериментировать с сочетаниями цветов и просто любоваться ими, отвлекаясь от тяжелых раздумий. Казалось, это уже стало моим небольшим приятным хобби. Мы обсудили мою поездку в Нью-Йорк. Я больше не могла удерживать в себе все эмоции, которые душили меня от непонимания, как быть дальше. Мне требовалось выговориться. Я не могла обсуждать Тома с Кэти, потому что подругу интересовало только мое влечение к известному парню, поэтому Филипп был моим спасательным кругом во всем этом адовом круговороте событий. -Возможно, вам и правда не стоило лететь туда – тихо отозвался парень, пережевывая крекер, обмазанный крем-чизом – Все же Том известная личность, а в Нью-Йорке полно туристов, которые его знают – друг помолчал – Да и здесь его знают, Керр, просто в ЛА всем действительно плевать на селебрити, ведь 80% всех известных людей живут в нашем городе, переезжают сюда, покупают эти огромные особняки с отдельным домом для собак, который поменьше… – пришлось усмехнуться – Уверен, твои новые знакомые поступили примерно так же. После слов Фила мне захотелось поинтересоваться у Тома, был ли он готов купить небольшой дом для Куппера. Сарказм приятеля определенно пришелся мне по душе. -Керр, судя по тем снимкам, у тебя с ним двусмысленные отношения – я посмотрела на друга, закусывая губу – Извини, не люблю лезть под кожу, но я ведь вижу, как ты мучаешься от всего, что недалекие люди устроили в сети. -Он мне нравится – неужели я призналась в этом не только самой себе? – Том очень меня поддержал…в свое время. Я рассказала ему о том, о чем ни с кем не делилась, а ему… Ему просто рассказала, потому что увидела в его взгляде понимание. Но, знаешь… Фил, я не могу говорить ему о своих чувствах, потому что мы слишком разные, я вряд ли переживу все эти нападки. У него миллионы поклонниц, ревнивых до умопомрачения. -Ну так он ведь тоже неравнодушен к тебе – кошачья улыбка растянулась на губах кучерявого – Очевидно, Керр! Мне бы хотелось кивнуть, соглашаясь. Том первый поцеловал меня, вряд ли это было простое желание утешить. Он и тогда, в гостинице, с трудом совладал с собой, чтобы остановить меня и мое внезапно возникшее желание быть с ним. Том, конечно, чувствовал некую симпатию, но полюбить меня он не мог. Я не могла в это поверить. -Тебе нужно перестать жить в постоянном страхе, детка! – позитивно отозвался Филипп – Расслабься и получай от жизни удовольствие, Керр! Ты влюбила в себя мировую звезду? Так будь с ним до тех пор, пока тебе не надоест! – улыбка озарила мое лицо – Лос-Анджелес и был создан для того, чтобы влюбляться, веселиться и жить жизнь. Просто избавься от всего, что тебе мешает – парень внезапно поднялся на ноги, увлекая за собой – Вот так, вставай! Посмотри на меня… – его улыбающийся взгляд вселял в мое естество весомую долю надежды – Наверное, глядя в мое лицо, трудно сказать, что я тоже периодически утопаю в проблемах, не так ли? Ты красотка, Керри, ты подцепила самого Тома Каулитца и пусть до знакомства с тобой я о нем не слышал, но ты поймала на свой крючок одну из главных селеб Германии! Забудь о тех, кто плюется в спину, ты уже на несколько шагов впереди. Я смотрю на парня широко распахнутыми глазами и пока он рядом забываю обо всем, что так меня съедало. Забываю о родном городе, в котором так и остался жить человек, наступивший мне на горло, а после выстреливший прямиком в сердце. Забываю о том, скольким людям успела замылить глаза, отираясь рядом с их кумиром. Просто забываю все, что причиняло мне боль. Прижавшись щекой к теплому плечу друга, удовлетворенно выдыхаю, в очередной раз понимая, что моя слабость оказалась сильнее меня. Она постоянно ставила мне подножки, о которые я успешно спотыкалась, так и не соизволив опустить глаза вниз. Мне следовало быть проще: об этом уже сказала Ханни и только что ее слова повторил Филипп. «И даже если в итоге ничего не выйдет – не жалей, ладно?» «Так будь с ним до тех пор, пока тебе не надоест!» -Я просто убежден в том, что нам необходимо приготовить ужин! – услышала я Филиппа, выпустившего меня из своих объятий – Паста с вонголе, не против? Я видел их в твоем холодильнике. Знаю один изумительный рецепт, ты точно оближешь свои симпатичные пальчики! Киваю на его предложение, закусывая губы. Мне определенно не хватало такого друга всю мою жизнь. ***** POV Tom. London, United Kingdom Тур завершится через пару дней. Если бы я сказал, что не ждал его окончания – я бы солгал. Я был вымотан за эти несколько напряженных недель. Перелеты, переезды, саундчеки и выступления, съемки, интервью – все это морально опустошило меня, сверху присыпало болью от встречи с Вирисой, а дополнительной ложкой дегтя стали едва ли не ежедневные придирки Йоста. Единственное, чего я хотел – поскорее попасть к себе домой и никого не видеть хотя бы пару суток. То интервью в Милане вновь сотрясло воздух вокруг наших персон, моей персоны. Йост тогда упомянул список вопросов, к которым можно было заранее подготовить ответы, однако, все два часа беседы журналистка только и делала, что всячески пыталась вытащить из меня хоть какую-нибудь информацию о Керри, за которую бы позже зацепились остальные медиа, раздувая очередную «сенсацию», от которых уже невозможно было скрыться. А от ее вопросов о Вирисе у меня разболелась голова и все оставшееся время я помалкивал, разглядывая свою обувь. Именно во время этого тура я признался сам себе в том, что устал от собственной популярности. Я ждал этих гастролей, надеялся, что они загрузят мою голову приятными заботами музыканта, а на деле получил все то дерьмо, которого так старался избежать. «Том, не так давно закончились твои довольно продолжительные отношения и вот тебя уже замечают в Нью-Йорке с симпатичной особой. Не желаешь рассказать нам о ней?» Я не хотел обсуждать Керри. Не хотел, чтобы Керри обсуждали тысячи других людей. Я переживал за то, как девушка воспримет подобное. Мило улыбаясь, я уклончиво обмолвился о том, что это была встреча с давней подругой. «Кажется, это очень близкая подруга, судя по снимкам, которые все мы видели в сети. У вас настолько теплые дружеские отношения?» Хитрые улыбки интервьюера раздражали меня. Так бесстыдно лезть под кожу, так нарочито профессионально, выискивая внутри меня то самое заветное, что придаст ей, акуле пера, большей востребованности. Я на дух не переносил журналистов. Исключениями за все годы нашей бурной карьеры стали разве что два немецких корреспондента, вызвавших у меня уважение к их деятельности. Все остальные казались мне абсолютными невеждами, ищущими лишь выгоды от изучения чужого грязного белья. Да, я больше часа просидел молча, закусывая губы, и лишь изредка слегка кивал головой на реплики Билла. Его спрашивали обо всем, кроме личных моментов, о которых брат всегда умалчивал или мог наболтать очередную чушь о несовместимости жизни известного артиста и влюбленности, которая, по его словам, не сможет безболезненно вплестись в наше насыщенное ежедневными событиями существование. Невольно я задумался над рассуждениями Билла. Могла ли Керри вплестись в мою жизнь безболезненно? Думаю, нет. После того воя, который поднялся в интернете из-за наших совместных фотографий, шатенка чувствовала дискомфорт. Она сама мне об этом сказала, извинялась, думая, что оступилась, а на самом деле оступился именно я. Но у Керри получилось достучаться до моего сердца. Она ласково коснулась моих чувств, пробуждая их и согревая от того холода, в который я собственноручно поместил их после разрыва с той, о ком все еще думал. Закрывал глаза, и ее образ, будто чертов пазл, мгновенно собирался из сотен мелких частиц. И я ненавидел себя за это, потому что Билл был прав: кто она такая, чтобы так убиваться? Всего лишь мое прошлое. Отпусти его, Каулитц. «То есть, ты не состоишь в отношениях и по-прежнему готов развлечься, например, со своей поклонницей? Все же образ хулигана тебя не отпускает?» Секс с фанаткой. Черт, я даже не помню, когда это было в последний раз. Наши нездоровые отношения убили во мне все желание улыбаться девочкам и тем более тащить их к себе в постель. Интересно было бы взглянуть на того, кто вылечил свое разбитое сердце банальным животным инстинктом. Развлечения на одну ночь хороши, когда ты в порядке, когда тебя ничего не тревожит и твоя цель – удовольствие и только. Как можно было укладывать кого-то в свою кровать, когда не можешь разобраться в себе. Когда в голове мысли устроили кровавый поединок без правил, а ты никчемный свидетель, которому больно от подобного замеса. Я не знал, как ответить на заданный мне вопрос, поэтому просто пожал плечами с вымученной улыбкой, за которой прятались все мои черти. Видимо, мне требовался экзорцист. Я знал, что мое состояние после этого интервью не останется без внимания, что меня снова поместят под микроскоп, досконально изучая каждую мою эмоцию. Разберут на цитаты каждую мою фразу. Я жил так последние пару лет, находился под пристальным вниманием с тех пор, как наша известность начала набирать обороты. Я и правда устал, ощущая пустоту внутри себя, сравнимую с огромной дырой. Мое состояние облегчали лишь сигареты. Билл косился в мою сторону, явно не одобряя все, что происходило со мной и внутри меня. Я дал ему слово, что не стану провокатором конфликтов, но он и этого не оценил. Братец привык к моему хорошему настроению и теперь прикладывал все усилия, чтобы вернуть его. А я просто не находил сил на улыбки и шуточки, едва выдавливая из себя привычного всем Тома Каулитца. «Состояние Тома в этом туре тревожит меня. Парень откровенно выглядит не очень хорошо.» Всемирная паутина находилась на страже моих эмоций. Я – человек, а у людей временами бывает подавленное настроение и они вовсе не обязаны веселить толпу. Не помню, чтобы в нашем контракте был прописан подобный пункт. «Старшему Каулитцу просто необходимо вернуться в Нью-Йорк! Кто бы она ни была – с ней Томми улыбался.» Мне не требовалась поездка в Нью-Йорк. Мне бы хватило возвращения домой и ее объятий. Хватило бы ее аромата. Хватило бы ее «как ты?» и вовлеченного взгляда. Такие до простоты банальные действия заполнили бы леденящую меня пустоту. Ну а пока с этим справлялись лишь сигареты. ***** POV Kerry. В ожидании Тома я сходила с ума. День за днем. Раз за разом. Гастрольный тур Tokio Hotel завершался шоу в Лондоне, после которого близнецы должны были вернуться в Лос-Анджелес. У меня уже сейчас подкашивались колени. Я не знала и не понимала, что скажу и как поведу себя с Томом, не могла выстроить логическую цепочку действий, которым бы четко следовала. Я едва ли не ежедневно отслеживала новости, касающиеся группы, и подмечала довольно угнетенное настроение знакомого мне брюнета. Том выглядел грустно и, конечно, для этого были свои причины. Очередное интервью, на котором были заданы очередные вопросы обо мне. После всех этих новостей я хотела раз и навсегда исчезнуть с нашей планеты. Надо же было умудриться внести в размеренное существование группы такие коррективы. Я только и делала, что осуждала себя, свою глупость и наивность, да и влюбленность тоже. Керри, это ведь не парень из соседнего дома, так как ты могла настолько легкомысленно отнестись ко всем его предложениям? Но это были беседы с разумом. Мои разговоры с собственным сердцем выходили за все дозволенные границы. Я ждала Тома, чтобы обнять его, уткнувшись носом в его шею, втягивая резковатый аромат парфюма парня. Мне хотелось коснуться его губ и вновь почувствовать то желание, которое я не смогла остудить в Нью-Йорке, находясь в максимальной близости с этим до сумасшествия красивым парнем. Я любила его, но все еще остерегалась заявлять об этом вслух даже самой себе, стоя перед зеркалом. Мне было неуютно произносить эти слова уверенно и звучно: я боялась собственной реакции и, конечно, мысли о том, что скажут люди, сводили меня с ума, забирая жалкие остатки моей уверенности. Временами мне хотелось выть от того, насколько другой стала моя жизнь после переезда. И я понимала, что город, который я так и не смогла принять, ни в чем передо мной не виноват. Виноват Нью-Йорк. Город, в котором осталась душа, в котором живет Джей, умело танцующий со своей сучкой танго на моих израненных чувствах, виновата даже Кэтрин, которая не переживала за мое моральное состояние, а заботилась лишь о том, что в моей жизни слишком долго отсутствовали нормальные отношения. Включать заднюю передачу было слишком поздно, оставалось лишь вдавливать педаль газа и мчаться вперед, туда, в неизвестность. Она ведь бывает разной, она не всегда пугающая, не правда ли? Возможно, стоило открыться всему, что так стремилось быть рядом и рвалось в мою жизнь. Я старалась прислушиваться к каждому услышанному совету, но, черт, это было невероятно тяжело. *** Мы созвонились, как только Том вернулся в Лос-Анджелес. Внутри меня что-то приятно дернулось, осознавая, что он снова здесь, дома, что мы можем встретиться. Но холодный разум напоминал о том, что я не должна забываться. Том не тот человек, с которым ты будешь счастлива, вы слишком разные, пойми ты уже, наконец. Такая жизнь не для тебя, ты ее не потянешь. Эти слова клокотали во мне все громче, стоило лишь задуматься о приятных чертах лица, о нежных губах и этом чертовом пирсинге, уносящем в параллельные миры. Я не знала, как долго смогу продержаться. Я была изломана изнутри. *** -Привет – его улыбка в очередной раз вышибла землю из-под ног. Он стоял рядом, в нескольких сантиметрах от меня, и внутри все переворачивалось. Я не помнила, когда испытывала подобное и случалось ли это вообще в моей жизни. С Джеем все было иначе: другие эмоции, другие взгляды, дрожь по телу и та – другая. И то была совершенно больная, зависимая, односторонняя любовь, которой довелось лишь захлебнуться от невзаимности. Но разве любовь к Тому была здоровой? Когда твое сознание разрывается от неприятных мыслей, а дрожь готова заморозить тело, как только подумаешь о нем – это здоровые чувства? Ты боялась, Керри, ты сама себя загнала в угол и помогли тебе все эти обсуждения на стороне, от которых ты и дрожала. -Привет – Едва слышно и с поцелуем в щеку. Мне хотелось прижаться, хотелось надышаться, но мысли вопили держать дистанцию, силой затыкая едва говорившее сердце. Оно не решалось, боялось, топталось на месте – такое же, как и человек, в котором оно билось. В тебе, Керри. Мы говорили без умолку. Несколько часов пролетели, будто пара минут. Я тонула в его шоколадном взгляде, пока он непринужденно изучал мое лицо. Мы скучали друг по другу, наверное, это было очевидно. Том оценил мою скромную квартиру, сказал, что сложно было представить меня в другом месте. Он, конечно, не знал, сколько слез я проливала здесь каждый вечер. Он не знал и не обязан был знать. Том рассказывал о туре, о городах, в которые они приезжали по третьему или даже пятому кругу, о Билле, который едва не упал на каком-то из концертов. Рассказывал о недостатке сна, о ранних подъемах, о тотальной нехватке свободного времени и, конечно, он рассказал о том интервью, словно видел в моих глазах десятки немых вопросов, которые бы я никогда не осмелилась ему задать. -Они готовы пихать свой диктофон тебе под нос, лишь бы услышать очередную провокационную историю – невесело усмехнулся Том, взгляд его вмиг перестал искриться – Неблагодарная профессия. Неудивительно, что век многих журналистов слишком короток. Слушая его, я понимала, насколько тошно Том себя чувствовал, подвергаясь настырным вопросам медиа. Видимо, с каждым годом становилось только хуже, право на частную жизнь таяло, как снег под теплыми солнечными лучами, а постоянная игра в прятки выматывала, не оставляя ни малейших сил для радости. Мне было не суждено его понять, но я старалась как могла. И также понимала, что нам нужна дистанция. Она нам необходима. Поднимаюсь с места с намерением сварить кофе. Сознание вновь загружено мыслями, терзающими мои нервы. Моя воля упорно не хотела возвращаться, мой дух нью-йоркера дремал, а я была никем без их невидимой поддержки. -Знаешь, Керр, успех – это как беременность – я обернулась, взглянув на Каулитца – Все поздравляют, но никто не знает, сколько раз тебя трахнули – Том слегка улыбнулся, вздохнув – Очень много раз. От этого устаешь. Киваю, стараясь улыбнуться. С ума схожу от неопределенности и непонимания, что делать. Том улыбается, но его взгляд по-прежнему затянут грустью. Кофе не поможет. Ни ему. Ни мне. -Я скучал, Керри – Его ладони на моих плечах настоятельно просят заглянуть в глаза брюнета. Разворачиваюсь в этих, пробуждающих дрожь, объятиях и созерцаю черты любимого лица, готовая умереть, лишь бы не говорить ему о том, что мысленно репетировала последние несколько дней – Ты прелестна. Не могу не улыбнуться ему. -Том, я… – теряюсь от его рук, ближе притянувших к горячему телу – Я не могу… Я не та, которая бы могла быть с тобой. Брюнет сводит брови, внимательно всматриваясь в мое потерянное от переизбытка эмоций и возбуждения лицо. Он невозможно красив, таких, наверное, больше не существует. -Никто не может быть со мной, Керр – выдыхает Том, касаясь своим дыханием моих приоткрытых губ – Контракт не позволяет этого. Я и так переступил черту, улетев с тобой в Нью-Йорк – мои глаза распахиваются в удивлении, от поражения которым я чувствую тупую боль за ребрами – Твоей вины в этом нет, но… – он все же касается моих губ своими – ты виновата в том, что рядом с тобой я схожу с ума. Прикрыв на секунду глаза, выдыхаю. Все сошлось, схлопнулось, но этим отношениям не выжить, они заведомо обречены на провал. Мы обречены. -Нет, Том – высвобождаюсь из его рук, но он успевает ухватить меня за кончики пальцев – Так нельзя, я не стану помехой… -Шшш… Не станешь, конечно – шепотом перебивает он, вновь касаясь моих губ – А даже если и так – плевать, Керр. Просто позволь мне сделать этот шаг. Шаг, который я не позволил сделать тебе в Нью-Йорке. Взбудораженно вздыхаю, чувствуя его поцелуй. До последнего отрицаю все это, сгораю заживо, пытаясь сказать, что ничего не получится. И сдаюсь. Сдаюсь, больше не в силах бороться с поглотившей меня любовью. *** Его губы невероятно мягкие, а колечко пирсинга добавляет им больше притяжения, скользя прохладой по моим губам. Я была готова задохнуться от этой ласки. Тепло парня, его близость принуждали вздрагивать и бояться открыть глаза, чтобы ненароком не столкнуться с карими омутами, в которых просматривалась безоговорочная влюбленность. Том опустился поцелуями на мою шею, и я до боли прикусила свою губу, сдерживая стон лютого наслаждения, так и осевший в глубинах моего нутра. -Не нужно сдерживаться, кто тебя здесь услышит, кроме меня? – шепчет он, касаясь губами лба и заставляя посмотреть на него – А я хочу услышать тебя, малышка… Рассудок затянулся грозовыми облаками, уже намереваясь метаться молниями, а Каулитц аккуратно пробирается под короткий топ, тут же стягивая его с моего подрагивающего тела. Взгляд брюнета заметно потемнел, но улыбка все еще светилась трепетом и заботой. Я ведь не пожалею? Даже если ничего не получится, я не должна пожалеть. Желая остановить его, уже давно бы применила некое подобие сопротивления, но вместо этого целую более откровенно, на миг прерывая удовольствие и избавляя парня от свободной футболки, касаясь прохладными пальцами рельефных мышц. Боже, да что ты за чертов идеал, Том Каулитц, и какого черта повстречался на моем пути? Разрывает поцелуй и касается влажными губами груди, а я уже не сдерживаю стоны, пропуская через свои пальцы его плотно заплетенные брейды. Чертовски ему подходившие, делающие из него настоящего хулигана, чья жизнь никогда не стояла на месте и будто была подвержена некой опасности. Мне казалось, эта его роль могла бы стать оскароносной. Остатки одежды испаряются с нас за ненадобностью, и я понимаю, что уже спятила, дрожа от предвкушения. Нас ничего не связывало, кроме пары поцелуев, долбаной поездки в Нью-Йорк и разговоров, обнаживших друг перед другом наши страдающие души. Мою – от неразделенной любви. Его – от предательства. -Посмотри на меня, Керри – тихая просьба парня ласкает слух, и я приоткрываю глаза, рассматривая его пушистые ресницы, каких не было даже у меня – Ты идеальна... – горячие ладони скользят ниже, останавливаясь на бедрах – и так красива. А у меня кружится голова от его неспешных движений в моем теле. Он дал мне полную свободу действий, а я, прихлопнутая этой негой, отказывалась соображать. Лишь томно смотрела в его почти черные от желания глаза и шумно дышала, стараясь не потерять сознание от чувств, переполняющих меня. Ты его любишь, Керри. Ты хочешь его еще ближе. Стон срывается с моих губ, и я спешу увлечь Каулитца в поцелуй, возвращая себя в реальность. Не хочу потеряться, не хочу отключиться от нашего мира – хочу быть с ним в моменте как можно дольше. -Не сдерживайся, Керр – тяжелое дыхание Тома вновь заставляет меня вздрогнуть – Скажи, насколько тебе хорошо. Чертовски хорошо. Я только с ним, чувствую, как он заполняет мою пустоту и забирает каждую, убивающую меня, мысль. Любит прямо сейчас, чувствует, желает. Не могу пресытиться его ошеломительными поцелуями, прогибаясь от каждого прикосновения влажных губ и каждого проникновения в мое тело. По спине мчится дрожь, заставляя прижаться к его обнаженному телу. Крепкие руки скользят от шеи до бедер, слегка их сжимая. Из Тома вырывается глухой хриплый полустон, от которого мое сознание вспыхивает ярко-оранжевыми проблесками, причиняя легкую боль. Противозаконно быть таким, непозволительно даже ему. Шепнул что-то на чистом немецком, прикусывая мою шею. Все же готова умереть от его страсти, переходящей от него ко мне так умело и так пронзительно. -Тоооом… Улыбнулся, цепляясь зубами за мою нижнюю губу. Дрожь опустилась ниже, ощущаясь в ногах. Казалось, это было то самое единение, о котором я могла лишь мечтать, собирая мозаику наших ночей своими одинокими вечерами. Молча, не в силах признаться. Навстречу друг другу. Быстрее. Глубже. С напрочь сбитым дыханием. Глаза в глаза. Господи, он так сладко стонет, отпустивший над собой всякий контроль. -Малышка… – Его судорожный выдох, который догоняет мое подрагивающее от наслаждения тело. Разгоряченное, влажное, уже готовое покрыться мурашками от пережитого безумия. Не могу перестать любоваться им. Таким эмоционально открытым, довольным, красивым. Моим? Сейчас да, моим. -Том... – едва слышно, едва ощутимо, готовая упасть в обморок – Что…мы наделали? Он удовлетворенно выдыхает, касаясь своим аккуратным носом моего и оставляя на губах невероятно легкий поцелуй. Просто потеряли голову, Керри. Том улыбается, не выпуская меня из объятий и отодвигая мои прилипшие к плечам волосы, утыкается лбом в мою шею, опаляя своим еще нестройным горячим дыханием. -То, чему я помешал в Нью-Йорке – улыбка касается моих губ, пока я перебираю в руках его косицы – То, о чем мечтал каждый вечер на протяжении последних недель вдали от тебя – Каулитц вновь втягивает меня в поцелуй, лаская своими изумительными губами. Даже если ничего не получится – я не буду жалеть. Клянусь, я не буду. *****