part 12

POV Kerry. -Спасибо – Сдержанная улыбка официанту и его добродушный кивок головой. Сервис в Лос-Анджелесе был гораздо приятнее нью-йоркского, где все делалось слишком быстро и без особого почтения к гостям заведения. Глоток кофе разливает по телу приятное тепло, отчего улыбка вновь проскальзывает на моих губах. Хороший день, который зазывал пройтись по магазинам и немного заранее подготовиться к Рождеству, присматривая подарки. Первое Рождество в городе, где не бывает снега. Первое Рождество в окружении пальм и ласкового солнца. Скоро на улицах появятся первые украшенные рождественские ели и, наверное, я буду чувствовать себя странно, шагая по тротуару в футболке и шортах. Моя голова отказывалась это понимать. Рождественские каникулы всегда были моим любимым временем за весь год. Нью-Йорк начинал сиять праздником уже в конце ноября, в город приезжали десятки тысяч туристов и фонтан жизни, казалось, начинал бить еще сильнее, поднимая и без того замечательное настроение. Сумасшедшие декорации, гирлянды, переливающиеся теплым светом, атмосферные зимние мелодии в каждом магазине и ресторане и, конечно, главная ель Нью-Йорка у Рокфеллер-центра, зажигающая свои огни первого декабря. После этого и начинался обратный отсчет до самого волшебного праздника. Я не знала, какое Рождество ожидало меня в Лос-Анджелесе. Полгода промчались стремительно и принесли столько боли, сколько не приносила вся прожитая жизнь. Каждый день здесь удивлял чем-то новым, к чему было невозможно подготовиться. Первое, что я хотела сделать – купить домой небольшую елку. Создать праздник в своем персональном мирке, украшая его яркими огнями и блестящими игрушками. Я не могла предать свое трепетное отношение к Рождеству, где бы ни находилась. Мне хотелось как можно скорее украсить квартиру, чтобы успеть проникнуться этой чарующей атмосферой. Хотелось вечерами сидеть на диване и любоваться созданным собственноручно чудом, пока ладони приятно покалывает от нагретого горячим шоколадом бокала. Я обязательно куплю диффузор с ароматом имбирного печенья или кокосового мороженого и полностью погружусь в любимую атмосферу, даже несмотря на пальмы и ярко-зеленый газон за окном. Кофе закончился слишком быстро, пока я впервые за долгое время радовалась своим мыслям. В торговом центре не было очередей и привычной предпраздничной суеты – слишком рано. День благодарения отгремел дежурным парадом Macy’s и жители еще не успели переключиться на подготовку к главному зимнему празднику, несмотря на то, что весь декор был выставлен торговыми точками сразу же после Хэллоуина. Меня всегда веселили вопросы приезжих, которые удивлялись нашей столь ранней подготовке к праздникам. То, что являлось обычным для нас, поражало их до глубины души. На подобные вопросы мне каждый раз приходилось отвечать милой улыбкой и слегка пожимать плечами. Америка умела удивлять. От очередного куска шоколадного торта, уже готовившегося угодить в мой рот, отвлек телефон, издавший короткую трель сообщения. Губы растянулись в довольной улыбке, стоило глазам шустро пробежаться по нескольким электронным строкам. В них крылось предложение, от которого я бы не смогла отказаться. Человек, забравший мой разум под свой тотальный контроль. Заимевший власть над каждой моей хаотичной мыслью. Профессионально успокаивающий и умело распаляющий огонь внутри меня. Том. Том Каулитц. Человек, от которого я не смогла держаться подальше, хотя очень старательно подходила к этому, пробуя различные варианты. Все пошло прахом, рухнули все стены, которые я несмело возводила, закладывая неуверенные кирпичики, из которых сложился хлипкий фундамент. Том тогда остановил все мои попытки стать ближе, а неделю назад сам смело переступил черту, увлекая за собой и меня, в моменте забывшую все, что планировала сказать парню, чтобы держаться от него на приличной дистанции. Один его поцелуй заставил все мои беспокойные мысли разбежаться по углам страдающего сознания. Одно прикосновение губ, в которые теперь безоговорочно влюбилась, исцелило. Да, он целовал меня и раньше, и я испытывала то же самое ощущение покоя, про который успела позабыть, живя в Лос-Анджелесе. Только рядом с этим брюнетом я могла чувствовать себя в безопасности и верить, что Том обязательно защитит от внезапных напастей. Чертовски примитивно и так инфантильно, но когда влюбленность была синонимом серьезности? Тот вечер в моей квартире закончился тем, о чем мы оба мечтали, что представляли в мыслях, понимая, что в реальности этому никогда не бывать. Могла ли я подумать, что Том желал быть со мной настолько же неистово, насколько я хотела его? Признаваться в этом было неприлично даже сейчас, после произошедшего. Я пообещала не жалеть и уверенно держала данное себе слово. Сколько можно было прикидываться и обманывать собственные чувства? Я устала жить в бесконечном круговороте лжи, не имела в этом опыта и каждую недоговоренность кому-либо принимала близко к сердцу. Переспать с парнем не значит признаться в любви, Керри. Ты и сама это понимаешь. Такое ведь уже случалось и ты продолжала жить дальше, не обремененная навязчивыми мыслями. Так что же изменил Том? Все. Влюбил в себя до одури. Заставил думать о себе каждый день. Засыпать с этими мыслями и просыпаться с ними. Видеть очередную новость, связанную с его группой, и чувствовать тепло, разливающееся внутри. Я не проживала подобных чувств ни с кем, даже с Джеем. За прошедшую неделю я ни разу не вспомнила о Джее. Я не вспоминала о нем, целуя ласковые пирсингованные губы. Не вспоминала, чувствуя крепкие руки на своем обнаженном теле. Не думала о том, кто предал, умирая в жарких объятиях и вновь возвращаясь к жизни. В моих мыслях поселился Том, по праву занял там центральное место. И если раньше я сомневалась в чем-то, связанном с этим притягательным гитаристом, то теперь сомнений не осталось. Я любила Тома. Я не знала, что ждет нас дальше. Не имела ни малейшего представления, куда приведут эти отношения. И приведут ли? Да и сложно было назвать отношениями наше общение. Теперь, после случившегося, мне казалось, я запуталась еще больше. Истина о моей серьезной влюбленности всплыла на поверхность, но вот за все остальное я не отвечала и это мешало мне жить. После того случая с новостями у меня не было возможности поговорить об этом с мамой. Как я могла рассказать ей о том, что переспала с парнем, с которым была в Нью-Йорке, как с другом? Что она подумает обо мне? Вероятно, то же, что и Джей, только не произнесет этих слов вслух. Парень, сумевший свести меня с ума не только физически, но и морально, видимо, заслуживает аплодисментов. Понятия не имею, какими магическими способностями обладал старший Каулитц, но я будто стала зависимой. И от очередного падения в этот влекущий омут меня останавливала единственная трезвая мысль в моей голове: Том далеко не самый обыкновенный парень, я готова пройти через те трудности, которые могут возникнуть из ниоткуда и помешать нашим отношениям? Была ли я к этому готова? Очередной вопрос, который зарождался после каждого нового интервью группы или публикации в твиттере с упоминанием Тома. Наверное, мне должно быть безразлично, что думают о моем любимом человеке. Мне должно быть безразлично, что думают обо мне. Для кого-то Том пример красоты, стиля, харизмы. Для сотен тысяч людей он кумир, звезда мирового масштаба. Для меня Том – парень, вошедший в мое непростое положение, эмпатичный и не вызывающий раздражения. Вся его известность не должна мешать мне быть рядом, я не должна напрягаться от каждого глупого высказывания в свой адрес. Пришло очередное сообщение, отвлекая меня от раздумий, цепочкой тянувшихся друг за другом в моей голове. Ему, видимо, не нравилось, когда ответ на его вопрос задерживался. Моя очередная улыбка и пробежавшие по клавиатуре пальцы. Кажется, поход по магазинам сегодня отменяется. *** Это была иная студия звукозаписи, не та, куда Том однажды пригласил меня. Помещение было больше и уюта в нем, соответственно, тоже. На секунду мой разум вновь затянулся приятной пеленой от пребывания в подобном месте. Обитель творческих людей, место рождения мелодий и текстов, заставляющих покрываться мурашками поколение за поколением. Тут было очень атмосферно, в оформлении преобладали коричневые тона, создавая более интимную обстановку, в остальном же эта студия не отличалась от прошлой: все тот же пульт, те же музыкальные инструменты, тот же дух творчества. -Привет – его губы скользнули по моим, и я спиной ощутила жар знакомого мне тела – Ты добиралась сюда целую вечность или мне показалось? Я посмотрела на парня с улыбкой и вручила ему в руки бумажный пакет из Krispy Kreme. -Здесь шоколадно-ореховые шеллы и парочка с соленой карамелью, как ты любишь – Смотрю в миндальные глаза и понимаю, что еще ни один взгляд не умудрялся переворачивать все с ног на голову – только этот. Том растянул губы в слегка удивленной улыбке. -Откуда ты знаешь о шеллах с соленой карамелью? – заглядывает в пакет с лакомством и вновь устремляет на меня свои ошеломительные глаза. -Ох, Том, даже если я еще многого о тебе не знаю, мне на помощь всегда придет Билл, который уж точно в курсе всех мелочей, касающихся его близнеца! – Довольно говорю я, осматриваясь. Судя по всему, ребята недавно перебрались в эту студию и еще не успели создать здесь бардак, именуемый творческим беспорядком – Кстати, где он? Ты один? -Угу – Том с довольным видом пережевывал пончик – Я тут пытаюсь разобраться с новыми текстами Билла и пока не получается наложить мелодию – брюнет принялся за второй донат – Да и стоит ли торопиться, он в любом случае еще несколько раз все перепишет. Я присела прямо на узорчатый ковер, осмотрев разбросанные на нем листы, исписанные текстом. У Билла был красивый почерк, отражающий элегантность, как, собственно, и сам младший Каулитц. -Получается, у него сегодня выходной? – я слегка потрясла листами в воздухе, взглянув на Тома – Можешь теперь съесть и его пончики, если желаешь. -Билл закрылся дома в жалких попытках продолжить свою книгу – хохотнул Том – Его все еще не отпускает навязчивая мысль написать автобиографию. Веду глазами по написанным строкам, параллельно слушая Тома. Удивительно, насколько талантливыми людьми нужно быть, чтобы создавать действительно притягательные вещи. Тексты, музыка, будущая книга, которая несомненно обретет большой успех. Эти близнецы наверняка послужили для многих мотиваторами, вдохновляя на какие-нибудь свершения: выучить немецкий язык, пойти на занятия по вокалу или научиться играть на гитаре. Мой взгляд упал именно на этот музыкальный инструмент, лежавший поблизости. В гитарах было много изящества, грации и чего-то магического, того, что приковывало взгляд. Умение играть на гитаре казалось мне внепланетным, недосягаемым, настолько далеким, что не дотянуться. Зная, как Том умел управляться с этим инструментом, я понимала, насколько дисциплинированным и вовлеченным в это дело он был. Для выхода на мировую сцену вряд ли бы хватило пары заученных аккордов. И зная, насколько музыкальным человеком был Том, я приходила в неописуемый восторг от того, как нужно было гореть своим увлечением, чтобы потом, спустя годы масштабного труда, на тебя смотрели миллионы взглядом безоговорочного восхищения. -Керр? – тряхнув головой, посмотрела на парня, присевшего рядом – Неужели задумалась о книге Билла? Я улыбнулась шире, вновь вернувшись к рассматриванию гитары. Мне бы хотелось взять инструмент в руки, едва касаясь пальцами струн. До этого момента я никогда не интересовалась музыкой настолько глубоко, чтобы желать ощутить ее на собственной шкуре. Мысли, одна смешнее другой, бегали в моей голове, и я думала, коснись я струн, гитара бы издала звук, похожий на саркастичную усмешку. -Хочешь попробовать? – Предложил Том, видимо, прочитав мои мысли, и скосил собственный взгляд на инструмент. Я отрицательно замотала головой. Не хватало еще натворить непоправимых дел – Я расскажу и покажу тебе основы – Мой взгляд проехался чуть дальше и выше и остановился на блестящей черной гитаре, которая стояла на подставке и, вероятно, была главной звездой сцены в его руках. Том по-доброму усмехнулся – А вот желать ее тебе точно рановато! -Смотрю на них, вспоминая тебя на сцене, и в очередной раз прихожу к выводу, что ты кристально чистый талант – улыбнулась я, раскладывая тексты младшего Каулитца на ковер. -Своей игрой на гитаре я обязан отчиму – Том взял инструмент в руки и ласково проскользил пальцами по струнам, извлекая приятную слуху мелодию – Вообще, я много чем ему обязан. Становление меня, как личности, тоже его заслуга. Так что это не талант, Керр, это труд и желание добиться хотя бы минимальных успехов в том, к чему так сильно влекло. -Но ты, конечно, постарался и добился максимальных успехов – мы рассмеялись – И все же без таланта, а я в него верю, на одной только прилежности не добиться таких результатов. -И я верю в талант – закивал парень – Джими Хендрикс, Джордж Харрисон, который писал исключительные гитарные партии. Опять же, чистый рок-н-ролл Кита Ричардса… Можно ведь говорить бесконечно – улыбнулся брюнет. -Хендрикса называли гением еще при жизни – отозвалась я – Он был виртуозом – Каулитц вновь закивал, продолжая наигрывать незамысловатую мелодию – Уверена, и тебя кто-то считает гением, Том. Это нормально. Каждому времени свои кумиры. -Думаешь, кто-то вспомнит о нас лет через двадцать пять? – Том поднял на меня свой восхитительный взгляд – Какими бы притягательными мы ни были сейчас, сохранить популярность на долгие годы теперь практически невозможно. Люди нашего времени быстро остывают, переключаются на нечто новое, после которого обязательно придет что-то еще, более любопытное и цепляющее – Каулитц слегка мотнул головой – К этому нужно быть готовым – он немного помолчал – Окей, иди ближе, давай попробуем. Я с изумленными глазами ухватилась одной рукой за гриф, а вторую расположила на струнах. Необыкновенное чувство, зарождающее бурю внутри. Мне было любопытно, но страх не давал здраво мыслить, утверждая, что ничего не получится, и я была готова с ним согласиться. Слова, произнесенные Томом, казались мне иностранным языком, который я никогда до этого не слышала. Мне, будто пятилетней девочке, просто хотелось сразу получить желаемое, то есть, заиграть. Конечно, о подобном было глупо даже мечтать. -Она настроена, все хорошо… – голос Тома также мешал моему здравомыслию, пробуждая дрожь, как в тот вечер в моей квартире – но здесь металлические струны, в отличие от классики. Мозоли в самом начале игры тебе обеспечены… – я выдохнула, стараясь вслушиваться во все, что говорил парень – Чуть позже кожа грубеет и приспосабливается к струнам, но вот твой маникюр явно не к месту – я постаралась обернуться, и в мою щеку тут же угодили горячие губы – Вот так… Гитара издала максимально странный звук, ни разу не походивший на те, которые лились из нее в руках Тома. Зачем мы тратим время? -Еще раз… Мне хотелось тешить себя мыслью, что он чувствовал то же самое годами ранее, стараясь подчинить себе инструмент. Его ладони и пальцы, скользившие по моим рукам, отвлекали меня, а воображение подкидывало совершенно не те картинки. Дрожь уже металась по спине, одаривая ознобом, а я все еще контролировала себя, правда, уже из последних сил. От него до одури приятно пахнет. Едва слышно вздыхаю, ощущая спиной его теплое тело. Керри, перестань трястись, тебе уже нечего бояться после всего, что произошло между вами. Но я боялась не этого. Я остерегалась саму себя за возможные попытки повторить желаемое. Вновь раствориться в этом человеке, сойти с ума. Том дышит в мою щеку, которой я ощущаю касание пирсинга, и по-прежнему держит мои руки в своих, направляя. Сознание плывет мутными пятнами перед глазами, и я замираю, не в силах двигать пальцами. Просто держу гитару, совершенно не понимая, как можно чему-либо научиться в компании этого человека, от которого подкашивались колени. Соберись, Керр, довольно. -Ну чего ты? – Тихий шепот на ухо и его ладонь скользнула по талии. А я уже ничего не соображала, заблудившись в переизбытке собственных чувств. Мне хотелось выдохнуть, но я и этого не могла сделать, ощущая его умопомрачительное тепло. Какого черта у меня съезжает крыша от его близости? -Том… -М? – Очередной его выдох, а ладонь уже убрала волосы с шеи, куда он на секунду уткнулся носом, вторая же рука парня так и покоилась на моей, держа гриф гитары. Нет, нужно взять себя в руки, сосредоточиться. Перестать думать об этом. Мы играем на гитаре. Мы учимся играть на гитаре. -В целом, я поняла – собираю все свои эмоции в единый клубок и мысленно стараюсь загнать его как можно дальше, не позволяя медленно распутываться, вводя меня в транс – Нужно научиться извлекать чистый звук на одной струне, просто зажимая по очереди лады разными пальцами. Том улыбнулся и вновь поцеловал меня в щеку. -И когда ты этому научишься – перейдем к аккордам. Отвечаю на его улыбку, качая головой. Джими Хендрикса из меня не выйдет, особенно если во время игры я продолжу думать о том, как чертовски хорошо мне было в этих жарких объятиях. В очередной раз провожу пальцами по струнам, гитара вновь «страдает» под их давлением, и я с сожалением смотрю на Тома. -Всему свое время. Японцы говорят, что никогда не поздно начинать учиться! – отзывается тот и поднимается с ковра – Хочешь кофе? Согласно киваю и аккуратно укладываю гитару на небольшой бежевый диван. Японцы говорят, что никогда не поздно начинать учиться. Так, значит, и влюбляться никогда не поздно? И признаваться в своих чувствах никогда не поздно? И совершать необдуманные поступки, когда тебе уже далеко не пятнадцать, тоже не поздно? Пройдясь по помещению, я остановилась у пары электрогитар, изучая их внимательным взглядом, всматриваясь в каждую деталь. Конечно, было бы здорово сыграть какую-нибудь партию на одной из них, но учитывая, как в моих руках звучала акустика, эти мечты хоронились с порога. -Том, ты сегодня даже без Куппера – Непроизвольно вырвалось из меня, пока я осматривала другие музыкальные инструменты. Фортепиано также не оставил меня равнодушной. До чего элегантный инструмент, на котором я умела играть. В университете могла исполнить «Лунную сонату» и даже не покраснеть, если слегка ошибалась. Сейчас же я понимала, что при Томе, который виртуозно обращается с несколькими музыкальными инструментами, я даже и пробовать не стану. Бережно касаясь клавиш, я улыбнулась воспоминаниям, шевельнувшимся в моей голове. Пару лет назад все было иначе: я просто училась, посещала театральные курсы, встречалась с друзьями, много свободного времени проводила с Джеем, таскалась с ним на бейсбольные матчи, жила в Нью-Йорке. А сейчас я стою посреди роскошной студии звукозаписи, проживая в Лос-Анджелесе, и мне протягивает бокал кофе секс-символ Германии, с которым я вроде как в отношениях. А может быть и нет, но меня, наконец, понемногу отпускает эта чертова мысль, которая, видимо, уже сломала свои острые зубы, кусая меня изнутри. Я победила свой больной рассудок и очень собой гордилась. -Куппер остался с Биллом. Временами куда-то исчезает его активность и он превращается в домоседа, отдыхает после гастролей. Держи… – Я приняла бокал с ароматным напитком и коснулась губ брюнета. Мне следовало остыть после моментов с гитарой, успокоиться, избавиться от напряжения, которого Том, скорее всего, даже не заметил. Эти губы буквально кричали мне о том, чтобы я их поцеловала. Обладали мощной силой притяжения. Сверкали черным кольцом пирсинга, который дергал внутри за все нервные окончания. Чувствуя улыбку Тома сквозь поцелуй, я узнала ответ на еще один мучающий меня вопрос. -Керр, ты сейчас все разольешь – Ласковая усмешка и поцелуй в лоб. Проявление любви? Нежности? Понятия не имею, что именно Том вложил в это касание губами, но мне было приятно настолько, словно меня поздравили с днем рождения и преподнесли долгожданный подарок – Скажи… – его голос будоражит до мелких электрических разрядов по коже – ты не жалеешь? Осматриваю лицо Каулитца взглядом, плещущим миллионами вопросов. Главный из них: жалеет ли он? Со своими бешеными эмоциями я разобралась, пообещала, что не буду проклинать себя за несдержанность. Пообещала, что если это был всего лишь порыв, страсть, так стремительно зародившаяся между нами – я не пожалею. Сохраню в себе все воспоминания того вечера, буду возвращаться к ним, прокручивая в своем сознании, но никогда не пожалею, что открылась ему, позволила узнать себя еще ближе. -Не жалею – уверенно отвечаю я, всматриваясь в лишающие рассудка глаза – Ничего бы не было, Том, если бы я этого не хотела. Я была с тобой, была твоя. Говорю всю правду, больше не в силах юлить, стараясь обмануть и его, и себя. Я как никто понимала, что между нами могут вырасти десятки стен, барьеров и препятствий, что мне не стоит называть отношениями все, что происходит между нами, но я готова дорожить этим. Ценить то, что было и, возможно, еще будет. Мне была близка заинтересованность и вовлеченность, они всегда играли роли первого плана. Да, в наши взаимоотношения вклинился секс, ну и что? Он вряд ли подорвал искренность, заложившую фундамент нашего общения. Вряд ли страсть и обжигающее желание обладать друг другом возьмут верх над дружбой, с которой все началось. Том улыбается, опуская взгляд на бокал в моих руках. Кофе, конечно, уже остыл, пока мы оба пытались найти ответы на все свои вопросы в глазах друг друга. -И я был с тобой, Керр – тихо отозвался Том – Был с тобой даже тогда, в Нью-Йорке, когда ты не думала обо мне, движимая лишь ненавистью – он замолчал, заставляя меня слегка наклонить голову и отследить каждую эмоцию на его безмерно прекрасном лице – Я должен был остановить тебя, я знал, что ты чувствовала. Ведь слушая тебя, я тебя слышал и мне всегда было важно оградить тебя от того, что причиняет такую боль. Судорожно выдыхаю, узнав ответ на очередной вопрос, теснившийся в очереди. Он хотел, чтобы я перестала мучиться Джеем, перестала чувствовать привязанность к нему, оставила эту больную любовь в прошлом и больше никогда к ней не возвращалась. И я почувствовала себя так паршиво в эту же секунду. Сделала пару глотков неприятно прохладного латте и поставила бокал на столик. Меня прихлопнуло чувством, что я не до конца откровенна, что думаю о бывшем друге прямо сейчас. Мучаюсь воспоминаниями, которые были готовы полосовать мою шею острыми лезвиями. Ранить меня с нажимом, практически не оставляя шансов на выживание. Том хотел оградить меня от боли, а он снова уничтожил одним лишь сообщением, которое набирал, улыбаясь ядовитой улыбкой и желая, чтобы сердце внутри меня окончательно перестало чувствовать, а значит биться, а значит жить. -Ненавижу – Бормочу себе под нос, мотая головой. Как могу изживаю любовь к нему, замещая просторное место ненавистью, которую буду подкармливать самыми изысканными деликатесами. Не должна, но буду. Иначе меня каждый день станет преследовать желание поговорить с ним и объясниться, доказать, что он ошибся. -Он разочаровал меня… – заговорила я пониженным от досады голосом – Предал мои чувства, перестал делиться со мной сокровенным. А теперь унизил, больно ударил по лицу…Том – я подняла взгляд на парня, который, нахмурив брови, внимательно ловил каждое произнесенное мной слово – Сравнял с грязью и я уверена, ни на секунду не пожалел об этом. -Керр, я…не понимаю. О чем ты говоришь? Хочу расплакаться, но гордо провожу сжатыми кулаками под глазами и достаю из кармана айфон, в котором так и хранилось это уничтожившее меня в тот день сообщение. В котором была проклята каждая буква. Брюнет всматривается в текст, еще больше хмуря брови, которые через секунду слегка устремляются кверху и вновь приобретают нахмуренный вид. «Новая любовь, о которой ты так уверенно мне сказала – это быть шлюхой при известном парне, не так ли, Керр?» Он читает это вслух и внутри меня все вновь обрывается. Кажется, будто опускается каждый орган, принося нестерпимую боль. Я шлюха. Самое ужасное, что об этом так просто сказал ближайший мне человек. И вот я переспала с Томом, ни в чем не уверенная и ни на что не претендующая и теперь, когда вновь коснулась взглядом и мыслями этих строк, я точно являлась шлюхой. В глазах Джея. В чужих глазах, если бы обо мне знали чуть больше, чем ничего. В своих собственных глазах, потому что ни о чем не жалела. Ведь шлюхи не жалеют. Они даже не чувствуют. А я и в этом облажалась, принеся в жертву свое страдающее естество. Почувствовала. Полюбила. Каулитц с силой сжал в руке мой телефон, и я бы ни разу не пожалела, если бы тот треснул от напряжения. -Малышка… – Шепчет Том, привлекая к себе. Мне безумно хотелось расплакаться. Хотелось рыдать и хватать ртом недостающий из-за слез кислород. Хотелось, чтобы до слепоты щипало глаза и возможно тогда бы ушла вся боль, которую я закрыла внутри себя, но не избавилась от нее окончательно – Это было самое глупое, что я мог тебе предложить. -О чем ты? – промямлила я в его плечо. -О поездке в Нью-Йорк. Все, что произошло после, переломало тебя. Я сожалею, Керри, что допустил подобное. Но это моя жизнь… – Каулитц тяжело вздохнул – Я всегда нахожусь под пристальным вниманием прессы и люди, имеющие ко мне отношение, также подвержены этому. Мне жаль – он целует меня в макушку – Я пойму, если ты захочешь держаться подальше от меня – воздух мгновенно испарился из легких – Проблема заключается в том, что я этого не хочу. Отстраняюсь от парня, хаотично бегая взглядом по его лицу. Может быть, если бы мы просто спали друг с другом без этого идиотского чувства привязанности – всем было бы проще. -Том, тебе нельзя быть в отношениях – шепчу на грани слышимости – Я… Ты очень мне нравишься, но… Парень поджимает губы, опуская голову. Керри, какая же ты дура. Том открылся тебе, буквально только что признался в своих чувствах, желая быть рядом, а ты снова все рушишь. Снова пятишься назад, боишься. Даже в сладком бреду, находясь в его крепких объятиях, сейчас ты вновь бьешься о стену его известности, причиняя невидимую, но вполне ощутимую боль. -Том – Сокращаю ничтожное расстояние между нами и вновь целую его. Хочу, чтобы он понял, что я бы снова сделала это – перешла черту, грозящую мне неприятностями. Чтобы понял, что мне плевать, кто поливает меня грязью лишь по причине, что я влюбилась в его кумира, а он соизволил ответить мне взаимностью. Плевать. Плевать. Плевать. Хочу, чтобы понял, что я не думаю о Джее. К черту Джея, к черту его предательство. К черту все, что связывало с ним. К черту Нью-Йорк. Я выбираю тебя. Эмпатичного, доверяющего, хитроватого, веселого. Выбираю тебя, с этими чертовски влекущими брейдами, которых касаюсь прямо сейчас, пока чувствую твою ошеломительную взаимность. Выбираю тебя, Том. Выбираю тебя. Прерываю поцелуй, улыбаясь в его губы. Глаза закрыты, но я чувствую, как он смотрит на меня теперь уже молочным шоколадом, потому что его агрессия ушла, забрав из взгляда ту кофейную гущу, которой может отравить, едва коснувшись чужих глаз. И очередной поцелуй. Несдержанный, чувственный. Его ладони на моей талии, прижимающие ближе к рельефному телу. Мои ладони на его шее, пальцы вновь перебирают мягкие черные косы. Делай, что хочешь. И будь, что будет. ***** POV Tom. -Гавайи? – скривился я, опуская ложку в мюсли. Билл как всегда был крайне изобретателен в своих идеях. Все чаще мне казалось, что чем больше времени мы проводим в Лос-Анджелесе, где, по большому счету, работаем тогда, когда есть настроение, тем хуже у брата функционирует мозг. Что может быть более глупым, чем рождественская поездка на Гавайи? Наверное, рождественская поездка на Гавайи из Калифорнии. -Ты каждое мое предложение воспринимаешь агрессивно! – недовольно фыркнул Билл, допивая сок – Тебе нихрена не нравится, Том. У нас и так слишком мало времени, Новый год придется встретить уже в Германии. -Придется – усмехнулся я, делая глоток кофе – Ох, какая жалость, герру Каулитцу придется – повысил голос я – А времени действительно мало и мне бы хотелось провести несколько дней в Аспене или на озере Тахо, если уж ты не желаешь никуда лететь – Билл помалкивал, слушая – Это ведь Рождество, неужели хочешь валяться под пальмами и хлестать кокосовую воду? Он смотрит на меня таким взглядом, будто я минутой ранее оскорбил нашу маму. Мне бы хотелось весело провести несколько праздничных дней перед отлетом в Европу, где нас ожидали нескончаемые проекты, съемки видео и новая череда выступлений. -Я устал, Том, и просто хотел отдохнуть. Не могу удержаться от смеха и хохочу, касаясь лбом прохладной поверхности стола. Уверен, что Билл ненавидит меня прямо сейчас и, наверное, мечтает врезать мне со всей силы, на какую был способен. Он устал. Вымотался, написав полторы композиции. Умаялся, пока строчил в заметках айфона предложения, гордо именуемые автобиографией. Притомился, бегая по очередным модным презентациям своих местных приятелей. Я едва держался, чтобы не высказать ему все это в лицо, обнажая сущность близнеца и его проживания в ЛА. Но Билл поддерживал меня, когда я ощущал себя поломанным, одно только это воспоминание останавливало меня от водопада сарказма, желающего хлынуть на близнеца. -Окей, извини – слегка прихлопнув ладонями по столу, отодвинул от себя уже непригодные к употреблению мюсли – Ты устал. Верю. Но только не Гавайи, Би. Билл уселся за стол напротив меня и молчал. Догадаться, о чем он думал, было невозможно. Я, как близнец, который не слишком верил в чушь нашей особой связи, не считывал его размышления. Обычно у братца все мгновенно отражалось на лице, будь то раздражение, радость или волнение. Но я смотрел в его лицо и ничего из этого не видел. Билл просто рассматривал меня, а я нисколько не смущался под его взглядом. Он знал все, а если и не был в курсе чего-либо – настырно допытывался, доводя мое сознание до мигрени. -Может быть, Том, эти каникулы нам стоит провести отдельно друг от друга? – Услышал я, и мой рот непроизвольно приоткрылся. Мы с Биллом редко куда выбирались по одиночке, не считая обожаемых им модных показов, на которых меня накрывало жуткой скукой. Во всех остальных случаях и поездках мы всегда были вместе и весело проводили время. Я никогда не жаловался на его компанию, да и сам Билл чувствовал себя максимально комфортно рядом со мной. И сейчас я не понимал, что вдруг переключило в нем тумблер, раз он решил озвучить мне подобную мысль – Ты поедешь с Керри туда, куда хотел бы и… -Так, стоп – я вновь обрушил свои ладони на стол – Давай не будем вплетать сюда Керри. -Будем, Том – улыбнулся брат – Она прямой кандидат на должность твоей любимой девушки. Мы будем и должны ее обсуждать, она неотъемлемая часть тебя. Я мысленно улыбнулся словам Билла, но внешне сохранил серьезность разговора. -Это Рождество. Семейный праздник. Уверен, что Керр захочет поехать со мной куда-либо, оставив свою семью? – Билл промолчал, я выдохнул – Окей, сейчас объясню на твоем языке. Представь, ты планируешь рождественский ужин в компании своих близких, и тут появляется твой друг, предлагающий махнуть с ним куда-нибудь…под пальмы. Ты согласишься? – я выдержал паузу и добавил – Учитывая, что и так видишь родных раз в год, в лучшем случае – два. Билл медленно выдохнул, посмотрев на утопленные в молоке мюсли, пожал плечами с кривой ухмылкой на губах и произнес: -Ну не знаю… Почему нет? -Серьезно? -Да, Том, серьезно. Керри не твой друг, она девушка, которая тебе нравится. Ты бы не проводил с ней столько времени, наплевав на все наставления Йоста, если бы хотел всего лишь переспать с ней и забыть. Она тебе нравится – едва ли не по слогам проговорил мой близнец. Если бы Билл узнал, что мы уже переспали – мне бы пришлось целый день рассказывать ему о том, как это было. Брат сам испытывал симпатию к шатенке, Керри нравилась ему, привлекала своей открытостью и отсутствием мании величия. Хотя, Биллу, наверное, и своя собственная уже поднадоела. Тогда в студии я буквально признался Керри в своих чувствах, сказав, что не хочу, чтобы она держалась от меня подальше. Я понимал все ее мысли, осознавал, как это непросто – бороться с таким количеством ненависти и обсуждений. Я и сам порядком устал от всего ажиотажа, который сутками вертелся вокруг нашей группы и каждого из нас по отдельности. Георг на днях жаловался, что не может выбраться со своей девушкой на ужин, преследуемый папарацци. Он недолюбливал и сторонился этих совершенно безумных людей, чей удачный снимок неудачно пойманной знаменитости мог принести колоссальные деньги. Я не сторонился их – я откровенно их ненавидел. Готов был придушить каждого, кто совал мне под нос свою камеру или чертов диктофон. Они нагло нарушали личные границы, старательно создавая инфоповоды, а стоило немного на них огрызнуться – раздували статью на целый разворот о хамском поведении известного человека, утратившего вкус к жизни из-за таких, как они. Наглых, равнодушных к чужим границам, тешащим свое эго парой удачных снимков. Сумасшедшие и совершенно безобразные. Я чертовски хотел быть с Керри. После проведенной с ней ночи я сходил с ума, обуреваемый желанием повторить все как можно скорее и при этом не оттолкнуть от себя девушку, создавая ту пропасть, которую придется обходить более извилистыми дорогами. Она сказала, что я очень нравлюсь ей. Тот покой, который я чувствовал, обнимая ее, мог заменить сотни наших концертов, которыми я питался до встречи с ней, стараясь залатать все свои раны, оставленные прежними отношениями. Звучит до одури сопливо, даже по-детски, но Керри вернула меня к жизни, показала своим примером, что не все девушки помешаны на деньгах и славе. Не всем требуется мазерати на подъездной дорожке, не всем нужно внимание медиа и бульварные сплетни. И именно ее я хотел оградить от назойливого внимания, хотел обеспечить ей максимальный комфорт в отношениях со мной, но пока каждая из моих попыток выглядела провальной. Билл, которому я не рассказал всей правды, но он и без моих откровений многое подмечал. Йост, не позволяющий дышать полной грудью, и мои ебаные обещания быть послушным мальчиком и забыть о всех попытках ввязаться в новые отношения. То время, когда я был готов согласиться на что угодно, высосало из меня все силы. Хотелось просто молча работать и никому не позволять лезть мне под кожу. Но все прошло, я встретил мою нью-йоркершу и был готов бороться за нее до последнего. Был готов бороться и не был готов отпускать. -Что и требовалось доказать – услышал я Билла и перевел на него свой, наверное, слишком задумчивый взгляд – Ты снова влюбился, Том. Черт тебя побери, перестань отрицать очевидное! – брат всплеснул руками, отчего я слегка дернулся. -Ты знаешь мою историю, Би… – Отозвался я, намереваясь покурить, но понял, что оставил сигареты в спальне. Может оно и к лучшему – Йост бы никогда не стал мне помехой, но я хочу уберечь Керр от лишнего внимания. Ей сейчас и без наших сумасшедших фанатов несладко… Брат поджимает губы, затем поднимается с места и, подойдя, пару раз хлопает меня по плечу. Я киваю, принимая поддержку. -И все же подумай над моим предложением, Том... – улыбнулся Билл – а я подумаю над твоим – он вышел из кухни и спустя минуту я услышал его легкий свист, а затем и неторопливые шаги Пумбы навстречу хозяину. Захлопнулась входная дверь. Я вылил остатки кофе в раковину, следом за ним отправились и мюсли. Улыбнулся, прокручивая в мыслях слова Билла. Что же, я уже выиграл, даже если братец об этом пока не догадывается. *****