part 14

POV Tom. Мы с Биллом в ужасе переглянулись, обнаружив рыдающую на полу Керри в холле возле входной двери. Я только коснулся ее подрагивающей спины, как девушка подобралась и, сжавшись, юркнула в мои объятия, пряча взгляд в моем плече. Билл с диким непониманием смотрел на меня, читая в моем взгляде такое же негодование. Керри больше не плакала, лишь едва дышала, заставляя увлажняться мою футболку в том месте, куда угодили ее губы. -Что произошло, Керри? – вкрадчиво приспросился я, проведя ладонью по ее ароматно пахнущим волосам, принуждая взглянуть на меня – Что такое, малышка? Снова он? – Смотрит в сторону блестящими от слез глазами и хмурится, будто испытывая физическую боль. Готов сиюсекундно прикончить этого ублюдка, отравляющего жизнь моей девочке. -Бог мой, Керри, что это у тебя?? – Воскликнул Билл, всматриваясь в шатенку шокированными глазами. Отслеживаю взгляд брата и, аккуратно убрав волосы с шеи девушки, замечаю на ней небольшой кровоподтек и несколько красных отметин. Копирую взгляд Билла и в немом вопросе осматриваю лицо Керри. -Керр, кто это сделал? – отчетливо спрашиваю я – Кто был здесь, кто напал на тебя? Брат все это время сидел рядом с нами, не понимая, что произошло. Билл молча и с безграничной досадой в глазах осматривал девушку, свернувшуюся в моих руках. Керри тихо рассказала о блондинке, пришедшей к нам и желающей меня видеть. Рассказала, как она схватила ее за горло, приказывая порвать со мной всяческие отношения. И чем больше мы с Биллом всматривались в покалеченную шею шатенки, тем сильнее мне хотелось прибить ту, которая какого-то хрена соизволила переступить порог моего дома. *** Выкуренная сигарета падает в пепельницу и тут же поджигается новая. Стою возле большого раскрытого окна, пытаясь собраться с мыслями. Какого дьявола она приходила? Зачем напоминает о себе? Какого хрена позволяет себе касаться девушки, сводившей меня с ума? Какого, сука, дьявола ты творишь, Вириса? -Да, Том, она спит – услышал я голос Билла, зашедшего в кухню – Все хорошо. Киваю. Ничерта не хорошо. -Убью суку – Агрессивно выдыхаю едкий дым и тут же запиваю его водой. Я был готов терпеть многое. Был готов забыть ее холодность ко мне, ее безучастность, был готов смириться с отравленными ею мыслями в своей голове, но за Керри она поплатится – Клянусь, поставлю ее на колени. -Том… Разворачиваюсь лицом к брату, замечая его поджатые губы. Куда-то испаряется желание послать его ко всем чертям. Я знал, что он ненавидел мою бывшую девушку, всегда хотел, чтобы мы расстались, видел все тогда, когда я был максимально слепым. Мне не за что его осуждать. В то время, когда у меня конкретно плыло сознание – он смотрел на все ясными глазами. -Том, скажи, у вас тогда в Лейпциге…что-то было? -Какого черта… – выдыхаю я, раздраженно качая головой – Ты, мать твою, в себе, Би?! -Оставь в покое нашу мать – отрезал близнец – Тогда какого хрена она забыла в этом доме? Ошеломленно развожу руками, пытаясь найти ответ на этот вопрос. Неужели Билл и правда считает меня настолько слабовольным, готовым кинуться в ее постель после того, как только поманит пальцем? Бред. -Меня тоже интересует этот вопрос – сминаю очередной окурок о стекло пепельницы и упираюсь кулаками в подоконник – Чертова шлюха. Как она посмела касаться ее своими грязными пальцами? – Негодование бешеными волнами накрывало меня, вынуждая забыть о здравомыслии и загореться лишь отмщением. Мне хотелось придушить Вирису собственными руками, хотелось наблюдать за тем, как ее грязный рот, в котором за последние полгода явно побывал не один член, открывается шире, стараясь ухватить хотя бы немного воздуха. Билл молчал, пребывая в состоянии миллиарда неотвеченных вопросов. Как всегда прав, а я впервые за все это время по-настоящему ощутил себя кретином, шире открывая глаза на ее сущность. Теперь, когда она осмелилась поднять руку на ту, которая действительно была важна для меня, никакой пощады не будет. -Том, я не хочу, чтобы ты вляпался в очередную историю – тихо заговорил Билл, не поднимая на меня взгляда – Она ведь только этого и добивается. Знает, что ты не оставишь подобную выходку без внимания, захочешь встретиться, а дальше… Вновь разворачиваюсь и смотрю на Билла глазами, ищущими долбаной поддержки и братской солидарности. К чему мне сейчас его проповеди? Моя любимая девушка едва не задохнулась, а я должен притормозить и махнуть рукой? -Что, Билл? Что же дальше? -Я просто не хочу очередного вороха проблем – едва слышно отозвался близнец. Не хочет проблем. Будто они у нас заканчивались. Тотальный контроль Йоста, не дозволяющий ступить лишнего шага, бесконечный треп фанатов, отсутствие времени на личную жизнь, которая, если и появляется, тоже приносит одно лишь гребаное дерьмо. -Билл, если бы она была твоей, ты бы проглотил? – резко интересуюсь я. Брат поднимает на меня глаза, его лицо выражает десятки разнообразных эмоций. Вот все и сошлось, я за секунду получил все требуемые ответы. -А от меня ты хочешь безразличия – вновь качаю головой – Да этого никогда не будет. -Керр может заявить в полицию – предположил Билл – Я бы не хотел, чтобы вокруг нашей группы вертелись очередные грязные новости, Том. Твои прошлые отношения закончились более полугода назад, а мы до сих пор разгребаем последствия. Молчу. Он не понимает меня. Билл заботится только о своем имени, о репутации группы, делая вид, что переживает. Я бы мог натворить глупостей, да, так было уже не раз, но теперь я обязан разобраться с этой проблемой при помощи холодного ума. Я покажу ей, что такое настоящая ненависть Тома Каулитца, заставлю ее стереть все воспоминания, связанные со мной. Заставлю умолять о прощении на коленях. -Я хочу побыть один – спокойно произношу я, надеясь, что брат воспримет мою просьбу адекватно. Он поднимается с места и идет на выход, но застывает в дверном проеме. Слышу его вздох и буквально кожей чувствую всю раздосадованность Билла, все же так похожую на мою собственную. -Мне очень жаль, Том. Она не заслужила ни грамма боли – и брат уходит. Прикрываю глаза, сильнее сжимая кулаки, и медленно выдыхаю. Видимо, в этом году я все же был плохим парнем и вел себя как полнейшая сволочь, раз Санта решил преподнести мне именно такой «подарок». Я разберусь. Я решу эту проблему. Я отобью у нее все желание издеваться. Раз и навсегда. *** Керри выглядела бледной, будто вся кровь вмиг отхлынула от ее лица. Она спала, еле ощутимо дыша, а ее ресницы слегка подрагивали. В ногах мирно дремал Пумба, пуская слюни прямо на бежевый плед, а на полу у кровати растянулся Куппер, словно безмолвный страж моей любимой девочки. Собаки чувствовали человеческую подавленность и именно поэтому не оставляли шатенку ни на минуту. Жизнь и правда как паршивая ярмарка. Все моральные постулаты – заблуждение. Я никогда не был паинькой. Не был даже тогда, когда Йост гаркнул на меня, и я смирился, лишь бы избежать головной боли от его недовольства и умения создавать лишний шум. Нарушал все запреты, затем вновь замолкал, слушая очередные «тринадцать шагов к исправлению», а когда мне надоедало – снова пускался во все тяжкие. Я никогда не был примерным, скорее наоборот – слегка грубоватым, с налетом хамства и самоуверенности, достигших пиковых значений после расставания с этой чертовой стервой, отношения с которой стерли во мне все намеки на доброту. А потом я случайно встретил ее, Керри. Шатенку, сейчас мирно спящую в моей постели. Ту, кто развернула мою жизнь в нужную сторону. Я совершенно не желал влюбляться снова, вдоволь хлебнув претензий и холода к своей персоне, но у нее получилось. Она не оставила мне шансов, одаривая своими теплыми улыбками, которые растапливали все мои внутренние айсберги. Слушала меня так внимательно, остерегаясь давать советы. Поделилась собственными переживаниями, плакала в мое плечо. Другая девушка, не такая, на которых привык растрачивать свои эмоции, пока дыра внутри меня не достигла гигантских размеров. Керри изменила меня. Об этом успел заявить не только Билл, но и Георг. Даже Густав обмолвился, что она та, какой у меня никогда не было. Тогда я еще не понимал, насколько стану зависим. От ее взгляда, от ее голоса, накрывающего меня покоем, от ее губ, когда впервые коснулся их и ощутил что-то совершенно иное, нежели банальное влечение. От ее тела, когда позволила сделать своей. Я стал зависим от нее. И сейчас меня переполняла злость, теснившая все остальные чувства. Ненависть к той, после кого я так долго искал пятый угол, не понимая, как мог вляпаться в подобное дерьмо, именуемое влюбленностью. Я не собирался слушать Билла, я знал, что буду делать и что говорить. Заботиться о лице группы должны пиарщики, придумывать что угодно, лишь бы сгладить углы. Моей главной целью было отомстить за Керри. Оставить свое прошлое, которое упрямо возвращалось в мою жизнь, безнаказанным я не мог. После того, что она устроила в моем доме с человеком, которого я люблю, она не имела права спокойно жить и радоваться. Неужели думала, что та встреча что-то изменила? Зажгла в ней надежду на возобновление отношений после всего, что произошло. После ее слов, сказанных мне в лицо с абсолютным безразличием. На что она надеялась? Знаешь, ты очень клевый и нравишься моим подругам, но ты не единственный, Томми, и никогда им не станешь. Сколько раз мне приходилось произносить похожие слова прямо в симпатичные лица тех, кто обожал меня, грезил мной едва ли не ежечасно, а я так неаккуратно рушил все их надежды на светлое будущее. Ты видишь перспективу наших отношений? Я запуталась и хотела бы взять тайм-аут. Ты должен меня понять. Что же, видимо тот перерыв, который она подразумевала, подошел к концу и дал старт ее возвращению. Только тебя здесь не ждали, Вириса. Глубокий вздох вырвался из меня, и я опустил голову на руки, сложенные на коленях. Слушал размеренное сопение Пумбы и думал, думал, думал. Конечно, она поплатится. Я не оставлю ей выбора, не окажу такой привилегии. Она еще попросит у Керри прощения. -Том... – Тихий голос заставляет поднять голову. Керри смотрит на меня сонным взглядом с едва уловимой улыбкой на губах – Как давно ты здесь? -Прилично... – ответно улыбаюсь, поднимаясь с кресла и присаживаясь на постель – и, заметь, не только я – указываю на бульдога на краю кровати и Куппера, уже спящего на ковре – Как ты, малышка? Тебе лучше? Керри приподнимается, откидываясь на мягкое изголовье кровати, и выдыхает. Касается пальцами шеи, с которой так и не сошли красные пятна, в ближайшее время грозившиеся превратиться в синяки. -Это была она, да? – Смотрит на меня, поджимая губы, а я чувствую себя полным ублюдком, который не предусмотрел, не защитил. Но как можно было предусмотреть то, что давно ушло, плюнув в душу? Ушло, ни разу не обернувшись. Фильмы ужасов никогда не заканчиваются счастливым концом. -Прости, Керри, мне чертовски жаль, что так вышло… – Шатенка двигается ближе, обнимая меня. Мои ладони проскользили по ее талии, привлекая к себе. Билл прав – она не заслужила этой боли. Не заслужила тех нападок в сети, не заслужила ничего из того, что давило на нее после моего появления в ее жизни – Она еще извинится, я тебе обещаю. Керри отстраняется и отрицательно мотает головой. -Том, я не хочу никаких извинений – девушка опустила голову, спустя пару секунд усмехнувшись – В чем-то я ее даже понимаю… Произнесенные слова заставили замереть. Мне не послышалось? Керри сказала то, что сказала? -Она узнала меня, назвала приторной барышней из Нью-Йорка. Это просто ревность, даже в токсичных отношениях она играет немаловажную роль. Она поняла, что ты стал ее забывать, и решила о себе напомнить. Так по-девичьи… – горькая усмешка Керри заставила меня нахмуриться – Мне не нужны ее извинения. Я уже на шаг впереди. Всматриваюсь в ее лицо и аккуратно накрываю ладонями шею Керри. Она закрывает глаза, вздыхая. Не простил бы себе, случись что-то более серьезное. -Если бы с тобой случилось что-то более ужасное – я бы себе не простил – озвучиваю собственные мысли и легко касаюсь ее губ – Прости, малышка, мое прошлое доставило тебе кучу проблем. -Если твое прошлое надеется, что я так просто отступлюсь, пусть знает: я нью-йоркерша и всегда иду до конца – она улыбнулась шире, на что ей определенно потребовались силы – Я не сдамся, буду рядом с тобой, потому что мне хорошо – сама целует меня – Мне хорошо рядом с тобой, Том. -Готов стереть последние два года жизни из своей памяти – отзываюсь я, чувствуя ее объятия – Готов забыть каждый свой день до встречи с тобой – Потому что именно она вернула к жизни, разбудила крепко спящие положительные эмоции. Керри стала той, кому я искренне улыбнулся спустя месяцы фальши, захватившей мое нутро. Я почувствовал человечность и потянулся к ней, как к веревке, вытягивающей со дна завышенных ожиданий, из темноты, где было холодно и сыро. Я не знал, какое будущее нас ожидало. Не знал, как долго мы будем вместе. Не рисовал в голове настолько продуманный план, которому бы четко следовал. С той жизнью, которой мне приходилось жить, планировать что-либо, кроме очередного интервью, было невозможно. Я не привык к идеально выверенной схеме жизненного пути, старался просто плыть по течению и получать удовольствие. Философия нравилась Биллу – не мне. Но я чувствовал, что хотел продлить это на более серьезный срок. Хотел чаще видеться, общаться, делиться с ней всем, что происходило, любить и желать ее. Чувствовал, как возрождаюсь, как меня покидает желчь, которую распылял на окружающих меня людей, стоило им слегка погладить меня против шерсти. -Том, отвези меня домой, я должна встретиться с Филиппом и заглянуть к родителям. -Уверена, что хочешь навестить родителей именно сейчас? А если возникнут вопросы и, в первую очередь, ко мне? – я помолчал, осматривая девушку, не в силах улыбнуться, хотя надеялся обернуть всю эту ужасную ситуацию в шуршащую бумагу юмора – Но если ты желаешь прямо сейчас, то конечно едем. У тебя не кружится голова? -Нет. Я переживал за нее, не мог не чувствовать своей вины даже когда она настойчиво ее отрицала. Было бы глупо оспаривать то, в чем я был замешан. Пусть незримо, едва ощутимо, но виноват. Да, с этим требовалось разобраться как можно скорее. *** Я был готов встретиться с ней, вновь столкнуться лицом к лицу. Был готов заглянуть в ее глаза, которые так возбуждали и зарождали внутри цунами, готовое потопить ее в обжигающей страсти. Теперь же я желал утопить ее только в ненависти. Конечно, Билл все понимал, он знал, что я обязательно с ней увижусь. Знал, что своим подлым, не имеющим оправдания поступком, она добьется встречи со мной. Плевать, я был готов. Я все продумал. Я не сойду с ума, не вспомню, как это было. Меня уже излечили, вытравили весь негатив и развеяли над океаном. Свели с ума совершенно иначе, делая осторожные шаги навстречу. Влюбили так неожиданно, что на других теперь и смотреть не хотелось. А ты знаешь, что карьера не обнимает по ночам? Тебе стоило бы меньше времени насиловать свои ловкие пальчики о струны и больше времени проводить со мной. Известность ведет к одиночеству. Теперь же рядом я чувствовал ту, которой было до одури любопытно все, чем я занимался и на что тратил колоссальное количество времени. Она с любопытством изучала гитары и тянулась к самым навороченным, желая опробовать их в деле, чем только веселила меня. Забавно злилась, когда не получалось добиться желаемого звука и, агрессивно фыркая, сжимала гриф и удрученно качала головой. Разделяла со мной мои увлечения, выросшие в полноценную профессию, а не ставила перед выбором, чего я терпеть не мог. Сегодня вместо сигарет чертов американо. Горький и отвратительный, каким непременно станет этот вечер, но я с большим удовольствием разделю всю эту терпкую горечь с ней. С той, которая заслужила. С той, которая должна в этом захлебнуться, а я не без удовольствия пронаблюдаю за неудачными попытками спастись. Я ведь Том Каулитц. Тот самый, хамоватый и малодушный, не готовый протянуть руку помощи. *** Наигранно внимательно изучаю меню, но смотрю на персону напротив. Если в Лейпциге мне хотелось вспомнить одну из наших ночей, то сегодня я не чувствовал ничего, кроме неприязни и желания отомстить за любимую девушку. Она опустила взгляд в ресторанную книжку, наверняка выбирая нечто изысканное, вроде морских ежей, устриц или омаров. До тошноты «правильная», наверное, мне стоило встретиться с ней в одной из голливудских забегаловок, а не приглашать в ресторан в Беверли-Хиллз. Придерживайся плана, Каулитц, не отступай. Она не менялась и выглядела так же, как тогда, в нашу последнюю встречу, когда мы были парой, заявляя о требуемом ей перерыве. Светлые локоны объемной копной спадали на спину, а облегающая черная кофта с вызывающим декольте, видимо, была подобрана специально для этого вечера. Я знал ее наизусть. Просчитывал ее ходы наперед. Прекрасно, что ты не поменялась, Вириса, только за это я был тебе благодарен. Чувствую ее ногу, проскользнувшую по моей ноге под столом. Не обращаю внимания, по-прежнему всматриваясь в меню сосредоточенным взглядом. А она теперь смотрела точно на меня, впивалась в мое лицо своими пронзительными глазами, закусывая нижнюю губу. Чертова шлюха, так умело влюбившая в себя. Обладающая магнетическим очарованием, ломающим человеческие судьбы. Но я не являлся тем, кто остался под ее влиянием, я справился, сумел взять себя в руки. И, конечно, я был замечательным актером, четко следовал написанному мной же сценарию. -Я скучала по тебе, Томми… Надеюсь, ты перестал злиться… – ее приторный голос теперь раздражал, накрывая неприятной сладостью, липкой и вязкой – Мне тебя не хватало… -Ты знаешь, что между нами все кончено, Вириса – улыбчиво отрезал я – Понимаешь, я такая сволочь, которому статус дороже… – она наблюдала за моим лицом, старательно выискивая в нем ложь, но я игнорировал все ее пытливые взгляды – Между нами может быть лишь редкий секс – ничего больше. Думаешь, ты у меня единственная? Конечно нет – я улыбнулся чуть шире, припоминая сказанные ей слова – Их всегда было много. Я не был верен тебе и не стану просить прощения. Ее улыбка сменилась на более кривую, губы дернулись в немом вопросе, который так и остался неозвученным. Она все-таки думала, что растоптала меня, все же упивалась тем, с какой силой проехалась по моему эго, но теперь настала пора справедливости. Я доведу задуманное до конца. -Поужинаем и займемся делом, не так ли? – продолжаю улыбаться, с искорками во взгляде изучая ее лицо – Нет времени подыскивать себе кого-то, а ты проверенный временем человек с очень мягкими и возбуждающими губами – Понижаю голос до полушепота, зная, что это не оставит ее равнодушной. Она хотела меня так, как я желал ее тогда, когда действительно что-то чувствовал. -С ней ты тоже спал? – Все же задала этот вопрос, все же ревнует. Керри была права, видела ее насквозь даже когда эта светловолосая сука причиняла моей шатенке невыносимую боль – Ну та крошка, с которой тебя застукали в Нью-Йорке, все же отдалась тебе, не правда ли? Расскажи о ней, Томми. Неужели она лучше меня? В миллиарды миллионов раз лучше. -Зачем обсуждать человека, который имеет к нам косвенное отношение? – С наигранной брезгливостью произношу я, поглаживая руку девушки. Кольца, подаренные мной. Все еще таскаешь на себе мои подарки? Преподнести тебе более дорогой презент так никто и не решился – Хочу тебя, детка. Именно сегодня я хочу тебя. Уверен, ты тоже желаешь отлично провести время. Не будем убивать драгоценные минуты пустой болтовней, не имеющей для нас никакого значения. Ее нога легла на внутреннюю сторону моего бедра и пальцы слегка подогнулись. Она полагала, что сводит меня с ума. Видимо, ждала, что я накинусь на нее тут же, как только за нами захлопнется дверь в туалет, и грязно отымею, грубо накрывая ее похотливый рот ладонью. Думала, что сгораю от желания, но просто не показываю вида, прячась за железной выдержкой. Ни о чем не догадывалась, скользя аккуратной ступней ближе и ближе к месту, по которому определенно скучала, только вот я не чувствовал ничего, кроме безразличия, отвращения и подступающей тошноты. Была готова перейти к активным действиям еще в машине, когда я отобрал у нее бутылку шампанского, выливая из той содержимое прямо на асфальт. Мог бы, конечно, преподнести выпивку какому-нибудь бездомному, но на это не было времени. Она должна была оставаться трезвой, должна была помнить все: каждое мое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово. Иначе игра не стоила свеч. Ее ладонь на моей ноге принуждала закусить губы до боли в скулах. Я помнил все, что было связано с ней и так мучился, когда ее прикосновения переплетались с лаской Керри, разрывая мое сознание. Я любил ее, чертовски любил. А теперь я чертовски люблю ее полную противоположность. Нет, не робкую и не покорную, скорее, даже смелую и с огоньком во взгляде, но добрую и бескорыстную, ту, что разделила со мной все мои внутренние конфликты, отравляющие жизнь день за днем. -Ты стал еще более горячим…Том – ее теплые губы шептали прямо возле уха, но я концентрировался лишь на дороге, умоляя себя быть сильнее – Я скучала по твоей страсти, малыш – а я ненавидел тебя все сильнее с каждым новым днем, в котором просыпался – Может быть, нам стоит попытаться еще раз? Мысленно ухмыляюсь, грязно и ядовито. Мы с тобой не построим розовый город и не будем в нем счастливы. Ты не будешь сонно улыбаться мне по утрам, не будешь танцевать на кухне в моей футболке, не будешь желать хорошего дня моему брату. У тебя были все шансы, но ты так нелепо их упустила. -Смирись, детка, что я такой, какой есть… – вновь улыбаюсь – и радуйся, что тебе выпал еще один шанс провести ошеломительную ночь. Она станет для тебя незабываемой. В ее квартире темно, лишь неоновая подсветка создает легкую видимость. Я не хотел ее целовать, мои губы помнили легкие касания губ Керри до того, как мы оба лишились рассудка в объятиях друг друга и ласка стала откровеннее. Вириса стянула с меня рубашку, а ее острые ногти, которыми она насиловала хрупкую шею моей шатенки, ощутимо впились в мои плечи, все еще прикрытые футболкой. -Мне чертовски этого не хватало… – шипит она, опуская руки ниже и пробираясь под ткань одежды, касаясь пальцами моих напряженных мышц. Я бы мог использовать ее как самую настоящую шлюху, но преследовал совершенно иные цели. Давай, крошка, расслабься, отпусти контроль и будешь загнана в угол для расправы. Неужели она действительно понадеялась на второй шанс? Том Каулитц и шансы? Боже, с таким бредом я еще не сталкивался. -Хочешь меня, да? – выдыхаю в приоткрытые губы, которых больше не собирался касаться. Она была готова сползти по стене, если бы не моя поддержка. Смотрит в мою кофейную темноту своей затуманенной ясностью и кивает, едва склоняя голову. Еще несколько минут, несколько моих прикосновений влажными губами к ее шее и она будет готова. Еще немного, Том, держи себя в руках, парень. -Хочу тебя, сладкий… Скольжу ладонью по ее щеке, спускаясь к шее. Еще одно ласковое прикосновение, ее прикрытые глаза и моя рука сжимается на ее горле, заставив девушку неожиданно поперхнуться. Вириса распахивает глаза и в ужасе смотрит на меня, на мою дьявольскую ухмылку, осевшую на губах. -А вот теперь мы поиграем в мои… – я выделил это слово – игры. Нравится, сладкая? Блондинка хрипит, цепляясь за мою руку двумя своими, и проигрывает в этой схватке. Может быть она и была сильнее Керри, ей управляла ревность и желание показать свое превосходство, но не была сильнее меня. -Поговорим о том, какого нахрен дьявола ты заявилась в мой дом и распустила свои грязные руки? – грозно шиплю в ее искаженное гримасой боли лицо и продолжаю улыбаться, не думая ослаблять хватку на шее – Нравится моя страсть, говоришь? – пальцы сжимаются еще плотнее – Именно так ты мучила девушку, которая заняла твое место? – Вириса едва дышит, опустив руки вниз и больше не сопротивляясь – Давай же, расскажи мне, что не причинила ей никакого вреда… Она молчит, пытаясь ухватить хотя бы глоток кислорода, а я получаю несравненное удовольствие от ее беспомощности, от ее почти упавшей на колени самоуверенности. Чертова дрянь, гнилая изнутри. Если Керри не хотела твоих извинений, то я обязательно их выслушаю. -Том… С силой ударяю кулаком по стене параллельно с ее лицом, отчего блондинка вздрагивает, а мне так забавно наблюдать ее загнанное в угол существо, готовое визжать, да только напрочь лишенное воздуха. Где же твоя уверенность и дерзость, Вириса? Кто ты теперь? Не плещущая ядом заметная блондинка, а мелкая мышь, пойманная в сети большого кота, которому так нравится эта игра. Игра по моим правилам. -Какая же ты дрянь – словесный плевок в ее лицо – Я бы тебя пришиб, но и без этого успел замараться – она все так же бегает по моему лицу испуганными глазами, хрип вырывается из нее – Даже не смей дышать в ее сторону – едва ослабив хватку, сжал тонкую шею еще сильнее – Ты поняла? Если посмеешь выкинуть что-либо еще – будешь страдать похлеще жертв Джона Крамера. Том, ты перегибаешь. Остынь. Отпусти. Убираю руку и отхожу на несколько шагов. Блондинка опускается на пол, стараясь отдышаться. Ее хриплое дыхание с трудом восстанавливается, пока я смотрю на нее сверху вниз, переполненный лишь ненавистью и отвращением. Да, Каулитц, твоя первая любовь не та, о которой ты будешь помнить всю жизнь. Ты уникальный. -Не смей попадаться мне на глаза – Холодно произношу я, уже не желая слушать ее извинений. Раздавил, унизил, окутал паникой. Она уже пожалела о своем глупом поступке – Один твой шаг в неправильном направлении и игра продолжится. Ухожу, больше не в силах смотреть в ее глаза. Не в силах лелеять в себе ненависть, которую так умело из меня вытравили, опасаясь за мое состояние. Она. Та, которую я полюбил и ради которой наступил на собственное горло, вернувшись в отравляющее меня прошлое, а теперь искренне надеясь на то, что наши пути больше никогда не пересекутся. ***** POV Kerry. Я проспала наступление Нового года. Впервые за всю свою сознательную жизнь не загадала желание под традиционный отсчет десяти секунд и поняла, что даже это, скорее всего, было к лучшему. Главное желание уже сбылось: я выжила, продолжала дышать. С того ужасного дня минула почти неделя, а я не могла не возвращаться мыслями в те секунды, когда ее пальцы с длинными острыми ногтями сомкнулись на моей шее, не позволяя нанести ответный удар. Испугалась. Растерялась. Выглядела в ее глазах дрожащей овечкой, преклоняющейся перед ее статностью. Закрывая глаза и вспоминая это, хотелось надавать себе звонких пощечин. Теперь же, постукивая ложкой о бокал с чаем, я равнодушно жевала ломтик лимона и понимала, что могла поступить таким же образом. Тогда, в Нью-Йорке, мне бы искренне хотелось лишить всех волос на голове ее, ту, из-за которой рухнули все мои надежды на любимого человека. Человека, окрестившего меня шлюхой, но теперь это не имело значения. Я зашла на чужую территорию, прошлась по ухоженному газону и хозяину это не понравилось. Конечно, она была в десятки раз изящнее меня и подходила Тому. Кажется, в своих фантазиях я как раз видела парня с кем-то подобным, но жизнь решила иначе. Свела двух совершенно разных людей, столкнула сердцами, переплела духовно и физически. Боль ушла, да и синяки постепенно пропадали. Она меня пощадила? Хм, возможно. Наверное, наблюдая за моей беспомощностью, поняла, что мне было достаточно, что я не способна на месть. А я действительно на нее не способна. Я не хотела мараться ни физически, ни морально, разрушая себя изнутри. Но, однако, я понимала, что если подобное еще повторится – обязательно дам отпор, не отступлюсь, не оставлю Тома, не позволю ей вновь травить его сознание. Между нами снова висело огромное расстояние. Близнецы улетели в Европу, их ожидали какие-то продолжительные важные съемки, несколько концертов и, в общем, та самая рутина музыкантов, которая, наверное, была у всех, кто решился прожить свою жизнь именно по такому сценарию. Да, я скучала, понимая, что это расставание не на пять дней и не на десять. Скучала, потому что мне откровенно было нечем себя занять. От гнетущих мыслей на один день отвлекла уборка рождественского декора по коробкам и приведение квартиры в будничный вид. Время, которое я всегда трепетно ожидаю, проносится с невероятной скоростью, оставляя после себя легкий шлейф грусти. Стоило ли торопить наступление февраля и ожидать день всех влюбленных? Я не верила в этот праздник и он никогда мне не нравился. Ждала февраль лишь для того, чтобы вновь приступить к работе у Ханни. Вернув в свою жизнь спорт, пожалела, что не сделала этого раньше. После утренних пробежек у океана я чувствовала себя на порядок лучше, чем если бы валялась в постели, прихлопнутая последствиями бессонной ночи, когда гоняла по сознанию сотни беспокойных мыслей. Три раза в неделю, по вечерам, ходила с Филиппом в спортзал, не избегая силовых нагрузок, а по утрам, после пробежки, час-другой проводила на теннисном корте, пытаясь научиться играть. Я старалась глушить дискомфорт от тоски по Тому чем угодно, лишь бы не сидеть на месте и не позволять глупым мыслям в очередной раз брать надо мной верх. Родители, пройдя несколько стадий гнева и отрицания, все же пришли к общему знаменателю, сведя свои отпуски в параллель, и улетели отдыхать в Мексику, настоятельно зазывая меня с собой, но мне отчего-то хотелось остаться в Лос-Анджелесе, чему стоило бы удивиться. Восьмой месяц моей жизни в Калифорнии начался с того, что я раз и навсегда решила не жалеть ни о чем, что происходило в моей жизни. Мне хотелось, наконец, убедить себя в том, что все всегда происходило к лучшему. Конечно, я не была оптимистом, но мне хотелось научиться смотреть на мир под другим углом и, возможно, на этом решении сказалась именно моя влюбленность. Вечерами я вспоминала Тома и улыбалась, пряча нос в подушку. Представлять его рядом было так наивно и я мгновенно трясла головой, не позволяя себе погрязнуть в этих слащавых мечтаниях. Гораздо занимательнее было вспоминать об одной из наших ночей, от подобных мысленных слайдов меня едва ли не прошибало током. Я старалась сохранить в себе каждое из воспоминаний, связанных со старшим Каулитцем, но холодным разумом понимала, что никогда не стану поклонницей созависимых отношений. Я была полноценной личностью, любила себя, уважала и могла прожить без Тома тогда, когда этого требовали обстоятельства. Могла прожить без его звонков и сообщений, могла заниматься другими делами, получая от этого удовольствие. Могла быть той самой личностью, которая ни от кого не зависела. И самым ценным в этом понимании было то, что радость от будущей встречи приумножится в тысячи раз, а эмоции перейдут все границы дозволенного. Ради этих моментов и стоило стать сильнее, как никогда прежде. ***** POV Bill. Hamburg, Germany Наступил Новый год, и я наивно полагал, что старый забрал с собой все заботы, дискомфорт и неприятности. Зря загадывал желание, которое, как оказалось, не имело никакой волшебной силы. Неужели подоспело второе разочарование, настигшее меня уже во взрослой жизни? Первым был шок, когда узнал, что Санта-Клауса не существует. Мы с Томом вернулись в Германию, чтобы продолжать работать. Праздники минули слишком быстро, будто их вообще не было. Ужин в кругу семьи был душевным, на чем и настаивал Том, когда убеждал меня, что в нашем случае время, проведенное с близкими – ценность. Как всегда прав он. Как всегда чувствую себя кретином я. Впереди нас ожидало много работы и малое количество сна. Нужно было настроить себя на съемочный процесс, потому что мы решили снять документальный проект, а кроме него наши неизменные выпуски TH TV также требовали обновлений. Плюс, приглашения на несколько шоу в качестве гостей и выступающих артистов. Собственно, та жизнь, к которой привыкаешь, ступая на путь творчества и популярности. Время, проведенное дома, стремительно пролетело и вот снова Европа. Словно и не уезжал. Снова Йост, за полтора месяца подкопивший претензий и осуждений. И стоило нам с ним увидеться, как неприятности сиюминутно вернулись в нашу жизнь. -Объясните мне, кто из вас двоих спит с ней? – громогласный вопрос продюсера прошелся по слуху, и я заметил очумелые взгляды Густава и Георга – Какого черта сегмент интернета, помешанный на ваших персонах, обсуждает только ее? Я, сглотнув, посмотрел на Тома, который просто сидел, сложив свои кулаки друг на друга, и молчал. Если он решил продолжать играть в молчанку с Йостом и в этом году – ничем хорошим подобное не закончится. Дэвид задал такой вопрос, потому что на сей раз именно я засветился в обществе Керри, когда мы проводили время на склоне, катаясь на лыжах. Том не был особым фанатом горного спорта, больше предпочитая то, что связано с водой, а вот я тогда загорелся бешеным желанием составить Керри компанию. И я не жалел. Нам было очень весело ровно до тех пор, пока мы не вернулись в Германию, где нас были готовы расстрелять собственные фанаты за то, что мы без их одобрения коротали свои праздничные дни с какой-то неизвестной никому девушкой. -Я слушаю – повышая голос, произнес Йост. Том проводит ладонями по лицу, по-прежнему не произнося ни слова. Я не имел права говорить Дэвиду о том, что именно значит эта девушка для моего брата, я всегда оставался на стороне Тома, старался принимать его позицию, даже если та расходилась с принципами группы. Мне было непросто выбирать: Tokio Hotel – наш ребенок, которым я вне сомнений гордился, воспитывая его и вкладывая всего себя в его развитие и процветание. Но Том – мой близнец, которому последний год жизни пришлось непросто, и я не мог предать те обещания, которые дал ему однажды. Не мог предать его самого. -Никто из нас с ней не спит – ответил я – Она наша подруга, я уже говорил тебе об этом – продюсер смотрит на меня, будто сканер, доставая до души, но я выдерживаю этот взгляд – Еще бы нам отчитываться, с кем проводить свое свободное время. Это были рождественские каникулы, мы отдыхали так, как сочли нужным и с тем, с кем хотели. Том поворачивается в мою сторону, на его губах мелькает едва уловимая улыбка. Мы могли улыбаться и глазами, только друг для друга. Том не слишком верил в особенности общения близнецов, но я улавливал все, каждую мелочь, которую мы могли передать друг другу, скрывая от посторонних глаз и умов. -То есть, решили потрошить мои нервные клетки на пару? – Йост упирается в стол кулаками, попеременно смотря то на Тома, то на меня – Вы, как подписанные на лейбл артисты, обязаны соблюдать установленные правила, но нет – вы их на причинном месте вертели! – мужчина вновь повысил голос – Дурной пример заразителен, не так ли, Билл? Смотришь на братца и самому уже не терпится пуститься во все тяжкие? Том мотнул головой и поднялся. -Так, ну мне это надоело. Хочешь правду? С ней сплю я… – смотрю на брата округлившимися глазами, словно узнал одну из сенсационных новостей – и что дальше? Из группы меня пинком выдворишь, Дэв? – Шефер с Листингом наблюдали за речью Тома с не меньшим интересом – Что ты сделаешь дальше? Может, бросишь нас? Готов лишиться миллионов евро, текущих лейблу нашими заслугами? Кто еще принесет такой доход, не поделишься информацией? -Я чертовски устал…от вас обоих – произнес Йост – Вы не имеете понятия, насколько непросто держать под контролем каждую мелочь. Если вам так хочется любить кого-то – пожалуйста, но только дома – продюсер устало потер пальцами переносицу – Живите свою приватную жизнь дома, не тащите ее на публику! – Дэвид вновь посмотрел на нас и вздохнул – Эта девчонка, будто кость в горле… – я едва воздухом не подавился от такого хамства с его стороны – Если я еще раз увижу ее в вашей компании, обещаю, что приму меры. -Какие меры? – я взглядом проводил вышедшего из помещения Тома – Что ты хочешь сделать, Дэвид? Я внимательно всматривался в лицо продюсера, не понимая, как можно быть таким холодным и заточенным лишь под работу и получение прибыли человеком. У Йоста не ладилась личная жизнь, потому что далеко не каждая уважающая себя женщина будет готова сидеть на мешке с деньгами, при этом лишенная человеческой заботы и внимания. Я бы точно не хотел прожить жизнь именно так. А Том, хлебнув все «прелести» первой любви, нашел свое утешение в Керри, которая умело его излечивала. В Керри, которая не заслуживала всего, что уже успело испортить ее жизнь. Думая обо всем этом, я так и не услышал от Йоста ответа на свой вопрос. Хотелось надеяться, что его громкие слова так и останутся просто словами, не подкрепленными активными действиями. *****