part 13

POV Kerry. Рождество стремительно приближалось, а тот самый ажиотаж в торговых центрах уже наступил, отчего-то невероятно меня радуя. Настроение было хорошим. Мы с мамой решили немного потолкаться на предрождественском шопинге, тем самым провести некоторое время вместе. Я все еще чувствовала себя слегка неуютно перед ней, мне не давала покоя моя ложь, которой я успела обрасти с головы до ног. Мама не приставала с расспросами, хотя я надеялась на обратное, лишь изредка лукаво улыбалась, пока я присматривала для себя очередные легинсы и свободные кашемировые свитера. Я рассказала ей о поездке в горы, и мама с удовольствием согласилась пройтись со мной по магазинам. С ней я чувствовала себя спокойно, но понимала, что наличие Кэтрин под боком мне бы совсем не помешало. Я скучала по активным советам подруги во время шопинга, по ее задору, но так и не соизволила рассказать ей, что именно происходит между мной и Томом, одним из парней, состоящих в группе, по которой сходит с ума ее младшая сестра. -Спасибо, что вы с папой поняли меня – я улыбнулась маме, вручая ей очередной свитер, который заберу с собой в примерочную – Мне было бы неудобно отказываться от этого приглашения. Но зато мы вместе отпразднуем Новый год, не так ли? – мне хотелось немного взбодрить маму, несмотря на то, что она явно не держала на меня обиду, скорее, желала уточнить кое-что насчет меня и моих отношений со старшим Каулитцем, но деликатно молчала. -Все хорошо, Керри, ты взрослая девочка и, конечно, выберешь того, с кем тебе будет приятнее провести праздник. Закусив губу, виновато посмотрела на маму. Я всегда проводила Рождество в кругу семьи, а Новый год шумно отмечала с друзьями на Таймс, отсчитывая заветные десять секунд до окончания старого года, и после возгласов «счастливого Нового года!» на нас летели разноцветные бумажки с желаниями, написанными от руки людьми, уверенными в том, что чудо существует. Оно непременно существовало. Конечно, этот год уже отличился от прежних переездом, разочарованием, влюбленностью, уже готовой перерасти в любовь, и тем, что я не осталась прежней. -Я хочу, чтобы ты не сердилась на меня, мам – выдала я, даже не задумываясь – Я очень люблю вас с папой, вы самое драгоценное в моей жизни, но… – Я замолчала, будучи не в силах говорить о Томе, к которому меня тянуло прямо сейчас. Мы виделись вчера, а мне казалось, будто с этого момента минула вечность. Мне нравилась его компания и я даже не старалась держаться подальше от объекта своей зависимости. Мне хотелось еще ближе, теснее и откровеннее, потому что запертые внутри эмоции грозились устроить серьезный взрыв. Нет, это еще не любовь – это влюбленность, абсолютно сумасшедшая, граничащая со страстью, выжигающей все в радиусе нескольких километров. Три буквы, соединенные в простейшее имя, теперь значащее так много. -Керри, милая, родители всегда готовят себя к моменту, когда их ребенок полюбит кого-то гораздо сильнее – я растерянно улыбнулась – Мы готовы простить все, если ты счастлива. Если тебе комфортно. Поступай так, как советует сердце. От маминых слов с души будто сбросили сдавливающий ее канат и она, наконец, освободилась от мучений. Воспарила, успокоилась. -Спасибо – Бормочу едва слышно и опускаю голову на теплое плечо. Да, мы не были подругами, как бывает у многих. Мы были матерью и дочерью, уважающими друг друга. Я прислушивалась к ее советам даже тогда, когда была готова лопнуть от злости и несправедливости, бурлящих во мне ее заслугами – Для меня было важно услышать эти слова. -Моя девочка – мама ласково потрепала меня по волосам и поцеловала в щеку. Шопинг не увенчался особым успехом. Во время примерки отобранных вещей я вдруг осознала, что разучилась выбирать теплую одежду. Мне не нравился ни один свитер, не нравилось ничего, что закрывало мое тело. Эти полгода в теплом климате не прошли даром. Единственное, что я унесла с собой домой – пару клетчатых рубашек и бежевые легинсы. Я с ужасом думала о том, как буду выбирать горнолыжную одежду, если вдруг решусь встать на лыжи, но Филипп вызвался помочь разобраться с этим. А еще я уже тосковала по работе. Ханни сказала, что новых крупных проектов не ожидается до февраля, и я могу не утруждать себя нахождением в офисе. Временами я сходила с ума от безделья и иногда приезжала к ребятам в студию, чтобы угостить их чем-нибудь вкусным, поцеловать Тома и поиграться с Пумбой и Куппером. В солнечные и действительно теплые дни отиралась на Венисе с Филом, раскрашивая стены зданий. Филипп был известен в местных кругах уличных художников, многие здания Санта-Моники и Вениса были покрыты его ярким творчеством и очень радовали глаз. Мне было лестно находиться среди талантливых людей, обществом которых я дорожила. Человек, умеющий что-либо делать лучше других, всегда может рассказать, как к этому пришел, может поделиться своим опытом и тем самым кому-нибудь незримо помочь. Том не оставлял попыток научить меня управляться с гитарой. Я по-прежнему мечтала коснуться струн манящего меня черного гибсона, но этим лишь доводила Каулитца до приступов смеха. Но все же кое-чему я научилась, например, добилась чистоты звука и перестала убиваться мыслями, что гитара смертельно мучается от прикосновений моих пальцев. Том утверждал, что Билл делает это гораздо хуже меня, а учить его он бы никогда не стал, потому что желал сохранить свое терпение и нервы. Дела у папы шли хорошо. С компанией заключались многомиллионные сделки, и я только недавно начала осознавать пользу от нашего переезда в Калифорнию. Мне и правда стало казаться, что жизнь налаживается. Родители были счастливы, я, даже не мечтая о подобном, влюбилась в мировую знаменитость и чувствовала себя невероятно странно, пытаясь с этим смириться. Поездка в горы на Рождество показалась мне заманчивым предложением, совершенно спонтанно прилетевшим от Тома, когда мы просто бродили с ним по улице, на которой располагался их с Биллом дом. Просто гуляли, в моих руках был поводок Куппера, а сам пес медленно шагал рядом, словно вслушиваясь в наш с Томом разговор. Конечно, не стоило рассчитывать на сугробы настоящего снега, которого и в Нью-Йорке было не допроситься, но все же вариант с лыжами был привлекательной перспективой. Да и сама смена обстановки должна была сказаться на мне положительно. От прошлой поездки в родной город остались не самые лучшие впечатления и я надеялась, что в небольшой американской горнолыжной деревеньке уж точно никому нет дела до братьев Каулитц и того, с кем именно они проводят свое время. Я обещала себе не заострять внимание на тех, кто меня осуждал, но иногда возвращалась к моментам, когда перечитывала твиты с оскорблениями и осуждениями и грустила, что являлась причиной для ненависти, которую не заслуживала. Том говорил, что все в его окружении мирились с подобным, что спустя время становилось спокойнее. Мне же казалось, это время никогда не настанет, а угол внимания к моей персоне лишь сильнее заострится. Я старалась учиться существовать посреди всего этого ажиотажа и сохранять спокойствие. *** Не без улыбки я пронаблюдала за тем, как Билл вытащил за порог дома свой габаритный темно-серый чемодан и устало выдохнул. Окинув мимолетным взглядом свой совершенно скромный багаж, почувствовала себя немного неуютно. -Билл, мы не в тур едем, а в горы… – усмехнулся Том, окинув взглядом брата – и всего на четыре дня. Тебе и половины из этого добра не понадобится. Младший Каулитц скорчил недовольную гримасу, адресованную Тому, и приложил немало усилий, чтобы загрузить увесистый чемодан в просторный багажник белого ауди. Том устроил рядом и мой чемодан со своей спортивной сумкой. -Ну, Керр, как настрой? – Билл, довольно улыбаясь, посмотрел на меня – Обожаю дорожные путешествия! Правда, изначально я хотел отправиться на Гавайи… Мои брови взлетели кверху, как только я услышала про острова. Мне всегда было сложно понять людей, предпочитающих встречать Рождество под палящим солнцем. Это как положить в кофе ложку соли вместо ложки сахара. За свои двадцать два года жизни снег на Рождество я видела всего лишь пару раз и поэтому мне всегда хотелось отмечать праздник там, где можно было вдоволь насытиться зимней атмосферой: послушать хруст снега под ногами, подышать чистым морозным воздухом, насладиться горячим шоколадом. -Странности Билла, пункт три тысячи сорок первый – вновь усмехнулся Том, видимо, прочитав все удивление на моем лице – Ты привыкнешь, это еще не самая дурацкая мысль, которая пришла ему в голову. Брюнет фыркнул, но после все же улыбнулся, устраиваясь на задних местах. Не ожидая такой галантности со стороны младшего из близнецов, я уселась спереди, рядом с Томом. Если верить данным навигатора, дорога до пункта назначения должна была занять около трех часов. Все дорожные путеводители и знатные путешественники кричали, перебивая друг друга, о том, что отправиться в путешествие по Калифорнии на автомобиле – лучшее, что можно сделать, посетив этот штат. Наш путь в горы был веселым. Мы разговаривали о всем подряд, ребята рассказали кучу забавных историй, произошедших с ними в последнем туре, также обсудили их ближайшие рабочие проекты, вернулись к разговору о гитарах, в котором Билл заявил, что когда-нибудь он все же научится играть и выйдет с гитарой на сцену. Том ответил, что выйти с инструментом на сцену вовсе не значит научиться на нем играть, а в случае с Биллом он вообще не верил в счастливый исход, за что получил легкий удар кулаком в спинку своего сиденья. На середине пути нам пришлось притормозить возле довольно убогой заправки, потому что топливо стремительно поедалось двигателем. Билл рассчитывал на вкусный кофе, о котором мечтал последние полчаса пути, но получил нечто, даже отдаленно не похожее на ароматный напиток. Скривившись, он оставил стаканчик с подозрительной жидкостью прямо на дороге. -Еще хуже, чем в Старбаксе – жаловался младший, раскрывая очередную упаковку мармеладных мишек. -А чего, интересно, ты ожидал, находясь на приличном расстоянии от цивилизации? – улыбался Том, прищуренным взглядом смотря на дорогу – Скажи спасибо, что у них хотя бы вода была и, главное, бензин! Билл поинтересовался, как мои родители отреагировали на мой отъезд в праздничные дни. Я рассказала парням всю правду, даже реакцию мамы на Тома, когда она увидела нас в новостях. Рассказала о том, под какой недоверчивый взгляд я попала и с каким трудом выстояла это зрительное насилие. -Когда-нибудь на нас перестанут столь бешено реагировать – произнес Билл словно сам себе – А я ведь раньше только этого и хотел: внимания, славы, почестей… – замечаю тихую усмешку Тома и прикусываю губы в улыбке – а вот он нет. Тому известность всегда приносила дискомфорт, потому что он любит свободу, которую теперь у него отобрали, уважает свои личные границы, которые популярность нагло нарушает. Теперь я тоже начал это понимать – Билл помолчал – Переезд в Калифорнию немного улучшил наши жизни, привнес в них щепотку покоя и адекватности, но в Европе шум не утих ни на йоту. -Обратная сторона известности, не так ли? – Тихо произнесла я, наблюдая, как Том медленно закивал головой. Его лоб был обтянут белой повязкой, которая удачно гармонировала с блестящей в солнечных лучах чернотой его французских косиц – Теперь я представляю, что вы чувствуете едва ли не ежедневно – вновь прикусываю губы и удрученно мотаю головой – Никогда бы не подумала, что на меня вывалится столько ненависти… Наверное, если бы люди узнали, кто я – мне бы следовало остерегаться каждого темного угла. -Нам очень жаль, Керри, ты не заслужила этого – печально проговорил Билл, перестав жевать любимый мармелад – Любовь наших фанатов слепа, доводит их до безумия. Меньшее, чего мы хотим, чтобы из-за нее страдали наши близкие люди. Но, как ты уже сказала, это обратная сторона популярности. Такое происходит со многими знаменитыми людьми. Мне не хотелось возвращаться к этой теме, не хотелось вновь углубляться в переживания накануне Рождества и тем самым портить себе настроение. Мне хотелось просто абстрагироваться от всего негатива, свалившегося на меня за последний месяц. Конечно, я рисковала подвести не только себя, но и Тома и всю группу, впутываясь в эти отношения, но они меняли меня, подбадривали, заставляли поверить в собственные силы. После всего пережитого я безумно в этом нуждалась. Чувствую, как теплая рука Тома накрыла мою руку, слегка сжимая. Он, не отрывая взгляда от дороги, улыбнулся. Его поддержка крылась даже в таких едва заметных мелочах, но значила для меня невероятно много. *** Мы добрались до места спустя пять часов в дороге. Наши многочисленные остановки забрали немного лишнего времени, но после столь продолжительного пребывания в машине было здорово, наконец, приобрести вертикальное положение и хорошенько потянуться. Ожидаемо снег лежал только на самой вершине, и я была готова поспорить на миллион долларов, что без искусственного покрытия, хоть и частичного, там не обошлось. Билл присвистнул, как только показался из машины. Брюнет тут же нацепил солнцезащитные очки и улыбнулся, осматриваясь. -А здесь очень даже неплохо – пришел к выводу парень, желая выгрузить свои вещи – Не лучше, чем на Гавайях, но… -Заткнись, Би – оборвал близнеца Том, накрывая мои плечи своей кофтой – Здесь ощутимо прохладнее. Улыбаюсь, вспоминая, что кофта Тома, которую он тогда набросил на меня у себя дома, так и не была возвращена хозяину. Я часто ей пользовалась, она согревала меня вечерами, когда я приходила к океану, чтобы справиться с бесконечными мыслями, атакующими мою голову. -Снега здесь явно не будет… – вновь заговорил Билл – но зато будет глинтвейн и уютные вечерние посиделки в этих милых гостиницах. Прожив всю жизнь в Нью-Йорке и мало куда из него выбираясь, я старалась запомнить все, каждая мелочь сейчас привлекала мое внимание. Ощутив жгучее желание встать на лыжи, улыбнулась этой сумасшедшей идее. Когда я делала это в последний раз? Будучи ребенком, выезжая с родителями на выходные в Апстейт, где можно было развеяться от городской суеты, которая никогда не доставляла мне неудобств. В номере было уютно, чего и следовало ожидать от горного отеля. Я устало плюхнулась на большую мягкую постель, удовлетворенно выдыхая. Вопрос Билла, почему я не решилась жить вместе с Томом, загнал меня в тупик. Я не знала, что именно ответить младшему Каулитцу. Даже после всего, что произошло между мной и Томом, я старалась сохранять дистанцию, каким бы сильным не было мое желание сократить ее до жалких миллиметров. Я опасалась очередной волны ненависти и прилагала максимум усилий, чтобы не сорваться и не потонуть в этом омуте с головой, даже не умоляя о помощи. Мне было любопытно, рассказал ли Том Биллу обо всем, что было? И если да, то каким образом он это сделал? Огорошил с порога или как-то между делом вплел подробности того вечера в их братскую беседу одним из домашних вечеров? Мне и правда хотелось бы это знать. А если Том предпочел скрыть это от брата? Я сомневалась, что между ними оставались хоть какие-то тайны, но вот небольшие недоговоренности вполне могли существовать. Ничего себе недоговоренность, Керри. Том вполне мог рассказать Биллу, как ты получала удовольствие и абсолютно точно сходила с ума. Зажмурившись на секунду, я поднялась на ноги и прошлась. Атмосфера номера была домашней, намекая на то, что здесь просто необходимо перестать мучиться мыслями и хорошенько отдохнуть. В отличие от города, здесь в интерьере преобладало дерево, мне даже показалось, будто я дышу этим запахом. Большое окно с выходом на тесный балкон, чтобы во всей красе насладиться видом на горы, чьи вершины величественно белели вдали. Постель, настолько мягкая, что я мгновенно представила, с каким трудом буду покидать ее по утрам. Пара уютных кресел горчичного цвета, небольшой шкаф для вещей и обуви. Картина с изображением гор над изголовьем кровати, пушистый ворс кремового ковра под ногами. Ванная комната также была выдержана в коричневых тонах, сочетая в себе элементы мрамора и все той же древесины. Я улыбнулась, скользнув взглядом по душевой кабине, а затем и по уютному халату, который терпеливо дожидался своего часа. Расслабление уже стояло на пороге, желая поскорее вторгнуться в мое тело и подарить ему немного покоя и удовлетворенности. Конечно, ванна принесла бы мне гораздо больше удовольствия, но прохладные струи душа тоже были неплохой перспективой. Небольшая сонливость окутала меня после купания. Я лежала на кровати, закидывая в рот все тех же мармеладных мишек, и изучала свои соцсети. Пришла к печальному выводу, что, отдыхая с близнецами, не смогу опубликовать ни единого снимка из этих чудесных мест. После поездки в Нью-Йорк я боялась сделать лишний шаг, да и слова Филиппа тогда тоже сыграли против меня. Да и здесь его знают, Керр, просто в ЛА всем действительно плевать на селебрити! А что, если совсем наоборот? Что, если за парнями ведут скрытое наблюдение? Что, если и в Нью-Йорке все началось с папарацци, а не с простых фанатов, которые бы давно завизжали громче сирены, увидев на Таймс своего кумира. Билл сказал, что сюда же приедет и Ханни с семьей, и эта новость меня обрадовала. Еще должна была прилететь Наташа, работающая с группой, но она не смогла покинуть Германию по причине занятости. А я вдруг поняла, что соскучилась по Густаву и Георгу. Близнецы шутя говорили, что Америка не для их изнеженных и ранимых характеров, вызывая у меня приступы смеха. Но я могла понять парней: дом всегда ближе и туда всегда будет тянуть, несмотря ни на что. Как бы я не хотела забыть Нью-Йорк – у меня не получалось. Я была готова сорваться туда в любой момент и даже Джей не волновал меня, даже большая вероятность столкнуться с ним нос к носу не позволяла забыть родной город, лишь заставляя сильнее его обожать. Получив от Тома сообщение с вопросом, не желаю ли я поужинать, отправила ему положительный ответ и все же предприняла попытки покинуть пределы постели. Находиться в горном отеле было приятно и еще по одной причине: можно было не заморачиваться с нарядом для ужина в местном ресторане. Далеко не все лыжники и их милые дамы были готовы приодеться во фраки и вечерние платья. Я тоже не относила себя к такому изысканному обществу. По крайней мере, не сегодня. ***** POV Bill. Том выиграл в очередной раз. План с Гавайями успешно провалился после предложения брата на пару дней погрузиться в действительно рождественскую атмосферу. Я знал, что Тому непременно захочется провести время с Керри, поэтому и предложил раздельный вариант отдыха, но он канул в небытие, попавший под чары моего близнеца. Мне не хотелось быть пятым колесом в телеге и мешать Тому наслаждаться отдыхом с девушкой, которая давно перестала быть для него простой знакомой. Все еще осознавая свое поражение, я неспешно потягивал вино, монотонно разглядывая немногочисленных посетителей ресторана. На горнолыжных курортах Европы витал абсолютно иной дух. Атмосфера веселья и пьяного дурмана окутывала людей, лишая возможности потонуть в грусти и унынии. Ликер лился рекой, а громкие голоса распевали любимые и знакомые всем едва ли не с раннего детства песни. Видимо, я соскучился по атмосфере Баварских Альп, отличных от горного отдыха Америки, но все еще не оставлял надежды махнуть на манящие меня своим покоем Гавайи. Я бы хотел влюбиться. Хотел бы разделять каждый свой день с той, которая бы играючи украла мое сердце, держа его в своих надежных объятиях. Нихрена у меня не срасталось. Слишком завышенные ожидания от отношений, слишком выверенные и идеализированные, а таких людей, конечно, не существует. Все мы разные и тараканы в наших головах по-разному танцуют канкан. Я не завидовал Тому, который всегда легко впутывался в романы. Для него одноразовый секс был в порядке вещей, как чистка зубов с утра и перед сном. Он редко о чем задумывался, таская к себе девчонку за девчонкой, пока не влюбился и не был выпотрошен, казалось бы, самым прекрасным чувством на свете, обязующим дарить вдохновение и легкость во всем теле. Я не хотел так страдать и часто думал о том, что был хуже брата в сотни тысяч раз. Был более привередливым, требовательным, чертовым собственником, которому бы непременно хотелось вобрать всю любовь и заботу только в себя, быть единственным центром ее вселенной. А она, та самая, не встречалась на моем пути, заставляя меня усомниться в собственном очаровании. Керри была прекрасной девушкой, но даже в ней я не видел ту, которая бы смогла быть со мной. Наверное, моя идеальная девушка должна была быть соткана из частиц всех женщин нашего мира, иначе как по-другому объяснить все мои провальные попытки влюбиться и закрыть уже этот больной гештальт, иногда приносивший серьезный дискомфорт. Миссия невыполнима, Билл Каулитц, тебе всегда была важна сцена, внимание и всеобщее признание. И это действительно было важно. Мне – не Тому, который за все эти годы наловчился в открытую лгать всем в лицо о том, какой он ошеломительный и как ему плевать на чувства. Который заврался тем, что для него важны успех и обожание. Он получил все это сполна, купался в этом боготворении и соблазнительных улыбочках, поздними вечерами смывая с себя все то, что приносило дискомфорт, забирающийся под кожу наглыми вопросами и взглядами. Он никогда не был зависим от сцены настолько, насколько ей болел я. И еще больше он изменился, когда его напридуманное эго, ставшее весомой частью реальной жизни, больно проткнули высокими каблуками. Тогда мне казалось, его окончательно прорвет и всем будет несладко, но мой братец умел удивлять. Всегда и во всем. -Билл?.. – Донеслось до меня. Я оторвал взгляд от своего почти пустого фужера и поднял голову. Передо мной стояла высокая брюнетка, растянувшая губы в улыбке. Еще один фантом прошлой жизни, прошлых ошибок, прошлых шагов, сделанных не в том направлении – Какая встреча! Вот это неожиданность. -Лорейн – сухо произнес я, прихлопнутый таким же откровенным удивлением. Ближайшая подруга Вирисы, бывшей девушки Тома, не оставившей моего близнеца прежним. Такая же меркантильная стерва без единого положительного качества. Искусственная, неживая, бездушная. Располагающая к себе приторными улыбками, за которыми скрывалась ядовитая сущность, не сулившая приятных перемен. Садится напротив, изящно закидывая ногу на ногу, и смотрит на меня веселым взглядом. Не верю, что рада видеть. Я терпеть не мог всех тех девиц, с которыми отирался мой брат, но был уверен в том, что с этой дрянью он однозначно не спал, иначе бы Лорейн уже не было в живых, потому что подруги не прощают предательства, никогда не прощают ту, которая позарилась на чужое. -Да, неожиданность – сглотнув, я выдавил из себя улыбку – Неужели увлеклась горнолыжным спортом? – такие, как она, скорее увлекутся членом того, кто увлекается горнолыжным спортом. Брюнетка оголяет свои белоснежные зубы, оценившая мою шуточку. Откидывается на спинку стула и непринужденно выдыхает: -Ох, нет, это Шон… – легким движением руки поправила свои объемные локоны – любит кататься на сноуборде и это было его решением, приехать сюда – не нужно было блистать умом, чтобы догадаться, что толстый кошелек и причинное место внушительных размеров имели большее значение, чем катание на банальных лыжах. -Ты в отношениях? – улыбка, от которой неприятно сводит скулы – Мило. Это мило. -Как поживает Том? – словно невзначай интересуется черноволосая, видимо, не желающая обсуждать свои «отношения» – Знаешь, Вириса грустила после расставания с ним… Стараюсь стереть с лица все эмоции, которые так и рвались на нем проявиться. Повтори-ка еще раз, деточка, я не расслышал. Вириса могла грустить лишь по банковским счетам Тома со множеством нулей, благодаря нашим заслугам и кропотливому труду. Грустить по людям эта сука не умела и не думаю, что смогла так стремительно этому обучиться. -Да знаешь, у него все превосходно – Улыбчиво отозвался я, говоря как бы между делом. Я бы мог поступить в театральное и словить звезду там, если бы не группа и жгучее желание заниматься музыкой – Том не тот, кто будет мучиться расставанием. Он та еще пиранья, плывущая по жизни и получающая от нее все, что только заблагорассудится. Так что зря она убивалась, мой братец того не стоит – Играю свою оскароносную роль, готовый защищать Тома столько, сколько понадобится, ограждать его от этих вампирш, готовых впиться в шею своими заостренными клыками. Соси кровь из своего папика, шлюха. Лорейн усмехается, качая головой. Поджимает губы и упирается в стол локтями, внимательно сканируя меня взглядом. Надеется вывести на чистую воду. С кем ты решила помериться силами? Вы все, похожие друг на друга, будто созданные по единому шаблону, отмеренные до сантиметра и максимально от себя отторгающие. Как среди этой массы можно было отыскать ту, которая очарует? Слишком сложно. Именно по этой причине я до сих пор маялся один, не готовый смотреть в сторону подобных той, которая сейчас смотрела на меня, желающая вытянуть из моего нутра хоть что-нибудь, что потешило бы ее подругу. Да черта с два. -Ну неужели твой братишка не повзрослел? – мурлычет брюнетка – Он ведь стал еще привлекательнее, чем год назад… – прикусывает губу, не отводя от меня взгляда – Наверняка нашлась неравнодушная к его чарам… -Неравнодушных к его чарам великое множество, Ло… – холодно отозвался я, желая влить в себя еще пару фужеров терпкого алкоголя и заглушить неприязнь от нашего общения – только вот Том абсолютная сволочь, пользующаяся людьми, как вещами. А девушки – всего лишь объекты для удовлетворения его животных инстинктов. Ему не нужны отношения, после тесного общения с ним остается слишком много искалеченных женских душ. Мне жаль, что твоя подруга попала под эту раздачу. Нихрена не жаль. Я всегда ненавидел Вирису и ее гнилую сущность. Всегда старался держаться от нее подальше. Дышал глубже, когда она полуголая вертела своей задницей на кухне в моем доме. Ненавидел даже себя за ранние возвращения домой, с порога слыша ее протяжные гнусные стоны. Ненавидел за то, что в конечном счете она переломала моего брата, заставляя пройтись по всем кругам ада. Ненавидел эту суку, но желал ей всего хорошего, отпускал с миром. -Билл? Тряхнув головой, посмотрел на Лорейн и криво улыбнулся, выказывая ложное уважение. Нужно убраться отсюда как можно скорее. -Ты извини, Ло, мне пора. Нужно сделать еще несколько важных рабочих звонков – я прокашлялся – С Рождеством и хорошего отдыха. Она растянула губы в дежурной улыбке, которая больше не вызывала подозрений. Я даже не сомневался в том, что она тоже была отменной актрисой, но сломать меня своим мастерством ей бы никогда не удалось. Когда ты год за годом все больше утопаешь в мире с грязным названием «шоу-бизнес» – ложь становится все более изысканнее. -Завтра утром мы уже уезжаем – отзывается она – С Рождеством, Билл. Передавай привет красавчику брату! – вильнув бедрами, брюнетка удалилась, оставляя меня наедине с пустым фужером. Уезжай, Лорейн, проваливай. Не попадайся на глаза моим близким людям, не мешай им любить и быть счастливыми. Он не нуждается в твоих приветах. Ему ни к чему. Да, любовь – коварное чувство. Видимо, я еще не был готов пройти через все подготовленные ею ловушки. Наслаждайся одиночеством, Билл, твое время еще не настало. ***** POV Tom. Уехать в горы было лучшим решением. Здесь превосходно перезапустился рассудок, будто в голове провели влажную уборку. Я чувствовал потребность в этом, нуждался, как болеющий страшным вирусом нуждается в вакцине для полнейшего исцеления. Моим антидотом была Керри. После этого сложного физически и морально тура, после всех ненужных встреч, случайных и запланированных, она вновь была рядом и одним лишь присутствием поднимала планку моего настроения, как я когда-то поднимал с колен ее – израненную переездом, а после и предательством. Чертовски хотелось забыть все это, нажать на «стоп» и закончить думать, перестать действовать против своих же интересов. Я понимал, что именно здесь мне было проще всего справиться со своими дурными мыслями. За эти несколько дней я не выкурил ни единой сигареты, не чувствовал потребности в никотине, но чувствовал потребность в ее поцелуях, в ощущении ее мягких губ, касающихся моих. Она, будто таблетка против воспаления, снимала всю боль и убивала слабость и равнодушие, укладывающие меня на лопатки. Забавно улыбалась Биллу, с которым каждое утро выбиралась кататься на лыжах. Хохотала от очередной выданной им нелепости, что-то нашептывая на ухо. Выглядела совершенно счастливой рядом с нами, когда мы гуляли по этой скромной горной деревеньке, рассматривая все, что попадалось нам на глаза, стоило лишь вечером покинуть пределы гостиницы. Отметили наступление Рождества пиццей и текилой, а утром неожиданно проснулись трезвыми. Приложили максимум усилий на создание снеговика, но даже Билл, строящий из себя масштабного всезнайку, провалил это задание. Я мысленно вернулся в детство, думать о котором не было времени в постоянной беготне и непрерывающихся рабочих вопросах. Почувствовал себя ребенком, получающим удовольствие от мелочей. Жаль, во взрослой жизни такого прилива наслаждения уже не достичь банальным щелчком пальцев. Выйдя из ванной, я натянул футболку и устроился на постели, отвечая на сообщения Билла, который возомнил себя профи горнолыжного спорта и теперь мучился спазмами в мышцах. Я бы и не рискнул кататься по несколько часов, хотя в физической форме явно превосходил своего близнеца. «Видимо, тебе и правда стоило бы смотаться на Гавайи, там бы ты был в полнейшей безопасности, Би!» Я не мог не запустить немного сарказма по венам своего младшего братца, раззадорить его, чтобы тот перестал жаловаться на то, чем сам вызвался заниматься с немереным энтузиазмом. «Я тебе это припомню в самый неподходящий момент, учти!» Его угрозы – купание моей души в арахисовой пасте, такие приторные. И только больше распаляют написать ему очередное дурацкое послание. «И не вздумай больше присылать мне свои тупые подколы.» Точка. Какая наигранная безэмоциональность. Может быть, позже. Когда вдоволь нахохочусь с его злобных выпадов в мою сторону, которые никогда не воспринимались мной всерьез. В дверь номера постучали. Я ошибся, думая, что это Билл все-таки пришел выяснить отношения и оставить за собой последнее слово не только в текстовом послании, но и в реальности. Но увидел Керри и улыбнулся, шустро проскользив по девушке взглядом. С влажными после душа волосами, в белой футболке и свободных спортивных брюках шатенка выглядела по-домашнему уютно и вкусно пахла чем-то фруктовым. -Не помешаю? – она улыбнулась, поджимая губы. -Больше никогда не задавай этот глупый вопрос, ладно? – мы синхронно усмехнулись, и Керри прошла в номер – Я думал заглянуть к тебе чуть позже. Веду тупейшую переписку со страдающим после лыж Биллом, он уже успел обозлиться. Шатенка улыбнулась моим словам и присела на край постели, скосив взгляд на работающую плазму, без звука транслирующую изображение. Настолько женственная даже в этих спортивных одеждах, притягательная, влекущая к себе с необъяснимой силой. После того вечера, проведенного с ней, я не мог не думать о том, что хотел бы все повторить. Хотел снова сжимать в объятиях ее хрупкое тело, отзывающееся на каждое мое прикосновение. Хотел почувствовать ту близость, скользнувшую тогда между нами. Она была смазанной, стремительной, подстрекаемой тоской друг по другу и огромным расстоянием, но мне было настолько хорошо рядом с ней, что сознание играло ярчайшими красками. Я хотел ее, чертовски хотел. Желал каждой клеточкой. И ровно настолько же остужал свое влечение, боясь спугнуть и окончательно ее потерять. -Я так благодарна тебе за эти дни, Том – произнесла Керри – Мне очень хорошо здесь, я…чувствую покой и умиротворенность, каких уже и не помнила – девушка усмехнулась – Мне не хочется уезжать, боюсь, что сказка закончится. Смотрю на нее и чувствую нечто похожее. Она рядом, максимально близко, а я едва держу себя в руках, чтобы не наброситься на нее, словно хищник на жертву, делая своей в очередной раз. Отметая прочь все мысли, сдерживающие мои порочные желания. Керри поднимается и подходит ближе ко мне. Едва слышно выпускаю из легких воздух, не отрывая взгляда от ее чарующих глаз. Прикусывает нижнюю губу, осматривая мое лицо. Такая красивая, до одури желанная, будто очередная доза для того, кому уже не выбраться, кого никогда не спасти. -Поцелуй меня, Том. Тремя словами опускает вниз все сдерживающие меня рычаги. Давлю улыбку, просящую коснуться моих губ, и опускаю взгляд на ее пухлые губы, которые не раз целовал – то нежно, едва ощущая их мягкость, то со всей страстью, вложенной в обезумевшие прикосновения. Прижимается ко мне ближе, лишая возможности трезво мыслить. -Хватит меня разглядывать… – Горячий шепот обжигает мои губы, которые тут же втягивают в поцелуй. Это не касание губ – это необузданный поцелуй, влекущий за собой ураган из желания и страсти. Ноготки Керр скользнули по моей шее, отчего хотелось сойти с ума прямо в эти секунды, но я держался изо всех сил, понимая, что дальше будет гораздо интереснее – Ты виноват в моем помешательстве… Рассудок внезапно подкинул мне парочку дебильных мыслей о том, что шатенкой может править очередной срыв. Она может вновь сорваться, получив неприятное сообщение, либо неудачно поговорив по телефону. А я хочу ее, желающую только меня, как в тот вечер. -Керр, ответь… – я с трудом оторвался от ее дурманящих губ – Ты точно этого хочешь? Коварно улыбается, вновь закусывая уже слегка припухшие от поцелуев губы. Скользит языком по подбородку и впивается в меня своей сексуальностью. -Хочу – на выдохе, дергая зубами за мой пирсинг – С того самого момента. Хотела даже в студии, когда твои пальцы перебирали струны, а я была готова умереть от желания…… Твою мать, хочу тебя. Максимально возбужденная, с дикой улыбочкой Джокера, поселившейся на ее губах, которые желал смять в требовательном поцелуе. -Могла бы и сказать – играючи отзываюсь, с лютым восторгом наблюдая, как она сама резко стягивает с себя футболку, принуждая меня опустить взгляд на небольшой камушек, сверкающий на верхней части комплекта ее белья. -Говорю – хватается за края моей одежды, а я и рад послать ко всем чертям любое сопротивление, особенно когда именно она хочет меня, моих касаний и поцелуев – Если тебе настолько важна дружба между нами, так и быть… – Керри опускается ниже, коснувшись языком моей груди – мы обязательно продолжим дружить. Дружба – это прекрасно, но между нами едва ли осталась даже малая ее часть с того момента, когда двигался в ее теле, окутанный вселенским желанием обладать ею, сводившей с ума даже на расстоянии. За весь чертов тур не переспал ни с одной девчонкой, впервые в жизни улыбался фальшивыми улыбками, понимая, что не хочу никого – только ее. Как дружить с ней, с этой девочкой с ловкими пальчиками, распаляющими меня до такой степени, что приходится сдерживать стоны, рвущиеся изнутри. Как дружить с ней, у которой поехала крыша, а я лишь радовался этому. Как дружить, когда ее горячий язык только что прошелся по всей длине, а губы в очередной раз коснулись легким поцелуем и без того вселенски возбужденной плоти. Моя ладонь скользнула по ее затылку, слегка надавливая. Закусываю губы, носом выпуская воздух и едва держась на ногах. Она точно со мной. Думает обо мне и только от одной этой мысли я уже готов захлебнуться в удовольствии. Такая желанная мной девочка, по своей собственной воле опущенная на колени. Не униженная, не подбивающая меня к доминированию. Любимая? -Чертовски об этом мечтала – Похотливый шепот и влажный поцелуй внизу живота. Осматривает меня настырно, облизывая губы, тем самым распаляя меня взять процесс под свой контроль, лишить малышку всякой власти, которой она явно упивалась, доводя меня до черты. Одним движением освобождаю ее грудь от тесной кружевной ткани, а ладони опускаются ниже и ниже, теряясь под резинкой ее черных спортивных брюк. Томный выдох в мои губы и желание коснуться их поцелуем, от которого я уворачиваюсь, нагловато ухмыляясь. -Довольно – хриплю я, уже перевозбужденный и желающий только одного – ощутить внутренний жар ее тела – Теперь игра по моим правилам. Нахально улыбается. Манхэттенская крошка, слегка потрепанная личными неурядицами, но уверенная в себе, чуть надменная и такая обжигающая. Словно достойный бурбон. И только для меня одного. -Не передумала, малышка? – Шепчу я, любуясь обнаженной фигурой, чьи изгибы помнил настолько отчетливо, будто ласкал их вчера. Ладонь медленно подобралась к внутренней части ее бедра, а судорожный выдох из пухлых губ стал для меня ярко-зеленым светом. Интересно, ей достаточно одного пальца или лучше пустить в ход все свои умения, о которых она пока еще не подозревала. -Не могла спокойно смотреть на тебя после того, как ты совратил меня в моей же квартире – шипит болезненным возбуждением, кусая мое плечо, и тут же громко стонет, ловя наслаждение от моих игривых пальцев внутри ее уже такого готового соблазнительного тела – Чееерт… Сам едва держусь, наблюдая за ее сладкими мучениями. Казалось бы, уже идущей по линии наслаждения девчонке достаточно, но я был поклонником жаркого секса, мне требовалось довести партнершу до кипения, слушая ее мольбу о продолжении – никак не о пощаде. Наш первый раз не в счет, не так ли? Он был хорош, ты была хороша, но сейчас мы оба хотим большего, хотим эмоций, ведущих к тотальному сумасшествию. -Дааа… – скулит она, агрессивно цепляясь губами за мою шею – Хочу тебя, хочу… Хулиганка. Чертовка. Как можно было променять ее на любую другую, убивая в ней всю страсть? Тупой ублюдок, недостойный этой изумительной крошки. И я исполняю ее главное желание. Никаких церемоний. Уже вдоволь насытившиеся прелюдиями, мы сходили с ума, ощущая это единство. Этот жар, сладко гнетущий обоих, больно ласкающий своим пламенем, многократно выросшим в размерах. Сжимаю в ладонях ее аккуратные бедра, притягивая ближе к своему паху, наполняя ее собой, своей страстью и желанием, слушая ласкающие мои уши стоны. Такие приторные и от этого безмерно сексуальные. Неужели я дождался того момента, когда она будет сходить по мне с ума? Очередная порция моих ритмичных движений, от которых Керри буквально падает на постель, зарываясь лицом в простыни и невнятно рыча. Да, девочка, вот так. Тугой узел внизу живота доводит до исступления и побуждает брать ее еще резче, еще эмоциональнее. Готов кончить прямо сейчас от ее безумия. -Перевернись… – возможно, прозвучало слегка грубовато, но мы сами задали этой игре подобный тон – Хочу видеть твое лицо, малышка. Ее ноги так охеренно возбуждающе разъехались в стороны, желая поскорее продолжить сладостную пытку, присыпанную жгучими специями. Взгляд дикой пантеры, каким Керри никогда до этого не смотрела на меня. Господи, она свихнулась. Лишилась рассудка. Покусанные губы розовели немой болью. Неужели моя вина? Надеюсь, она довольна всем, что сейчас происходит, потому что я чувствовал себя дома, получал то, чего так хотел, чем питался. А с ней, сводившей с ума, в миллиарды раз приятнее и острее. -Твоююю мааааать… Скалюсь, будто волк, сожравший утку. Наслаждаюсь ее движениями навстречу, ее таким диким желанием быть активной. Моя нью-йоркерша. -Керр… Ты спятила, знаешь… – подхватываю ее под поясницу, желая, чтобы она ощутила всю мою силу как можно глубже. Улыбается, водя ногтями по моей шее, тоже покусанной. Доводит до точки кипения, ожидая, когда внутри моего напряженного тела взорвутся миллионы гранат, оставляя после себя неразборчивую массу, до этого известную как сознание. -Как же я тебя чувствую... – выдыхает она, хватаясь за мои брейды – Потрясающе… – А я хочу ее до темно-серых разводов перед глазами, до полуслепоты, до полностью сбитого дыхания. Моя. Моя. Готовая кричать, но вместо этого до боли кусающая мои губы. А я готов простить ей всю боль, которой она меня одаривает, потому что это взаимно: бешено, чувственно, с частицей злости, вымещенной на меня за то, что не склонил к этому раньше, не подчинил своей власти ее, умирающую от нетерпения, но покорно молчавшую. Мы все немного глуповаты, не понимаем прозрачных намеков. Скажи прямо и получи сию же секунду, детка. -Том – Ее дыхание ни к черту, вплетается в мое нестабильное, перемешанное с полустонами, слетающими с влажных губ. Я больше не находил в себе сил сопротивляться подступающему расслаблению, а ее стройные ноги оплели мое тело, окончательно выбивая из колеи. Резко переворачиваюсь, чувствуя покрытой испариной спиной мягкость постели, и слышу ее протяжный стон. Запрокинула голову кверху, ошеломительно прогнувшись и вытягивая изящную шею, и ритмично задвигалась на моих бедрах, лениво перекидывая копну растрепанных каштановых волос на одно плечо. До одури красива. -Шайсе – Несдержанно вырвалось из меня. Она не поймет, но догадается, насколько мне охрененно. Острыми ногтями по груди и ниже, покрывая дрожью и без того взбудораженное тело. Вверх-вниз. Кусая собственные губы, Керри смотрит на меня масляным, как краски художника, взглядом и терпко улыбается. Ни на секунду не отводит глаза, упивается чертами моего лица, сотканными из сотен разнообразных эмоций. Вот же дурная. Чувствую финиш созданного нами безумия, оставленный моими стараниями на внутренней стороне ее бедер, дрогнувших под моими горячими ладонями. Такая расслабленная, прихлопнутая почти параллельным оргазмом, умопомрачительно симпатичная девочка, моя девочка. Керри без сил падает на мое тело, утыкаясь влажным лбом мне в ключицу. Дышит так нестройно, словно пробежала многокилометровый кросс. Я тоже его бежал, настолько же бешено стремясь к победе. -Керр… Поднимает на меня свои уже совершенно ясные глаза. Уставшая. Открытая. Не сожалеющая? Видимо нет, раз решила повторить. -Я люб… – Наши тихие голоса обрываются, не договорив фразу до конца. В унисон. Всматриваюсь в ее лицо, в эти уже до боли знакомые черты, по которым ежедневно тосковал, находясь в Европе. Казалось, знал ее всю жизнь, всегда был рядом. Чувствовал на каком-то внепланетном уровне, бодрился ее улыбками. -И я те… – она касается губами моего лба, после растягивая их в сексуальной улыбке от очередной нашей недосказанной взаимности – тебя – шепотом договаривает и целует в щеку. И я тебя, Керри. До взорвавшихся перед глазами комет прямо сейчас и до пропущенных сердцем ударов тогда, в Нью-Йорке. ***** POV Kerry. Malibu, California несколько дней спустя… -Уже готов отправиться на прогулку, приятель? – я присела и потрепала Пумбу за аппетитные щеки, он лизнул мою руку и вновь тяжело задышал – Я тебя обожаю, ты знаешь? Несмотря на то, что до наступления Нового года оставались считанные дни и зима уже полностью вступила в свои права, на улице царила удивительно жаркая погода, по-прежнему позволяющая наряжаться в шорты. -Даже больше, чем меня? – услышала я голос со стороны лестницы – Обожаешь больше, чем меня? Голос, пробуждающий дрожь. Голос, обожаемый мной едва ли не со второй нашей встречи. Человек, который воскресил к жизни. -Любить животных больше людей – общепринятая норма – подмигиваю я, наслаждаясь его ладонями под моей футболкой – Ты сам ей следуешь. Смотрит на меня лукаво, с вызовом. С игривым превосходством. Влюбляет в себя с каждой минутой все сильнее, а я не могу больше пятиться, не могу воспротивиться, не могу отвергнуть все то, что так окрыляет и возбуждает. -Даже Куппер прощает мое влечение к тебе – шепчет Каулитц на ухо и касается мочки губами – Точно не идешь с нами, Керр? Отрицательно мотаю головой. Не выспалась, ощущала легкое головокружение и поэтому хотела побыть дома, выпить кофе и приготовить на завтрак что-нибудь незамысловатое. -Нет, лучше приготовлю завтрак… – слегка кусаю брюнета за идеальный нос – а то коробки от доставок уже складывать некуда – нарочито осуждающе выговариваю я – Отвезешь меня позже домой? Нужно встретиться с Филиппом, обсудить детали съемки. Том легко целует меня и кивает, подхватывая на руки бульдога Билла, как раз спустившегося со второго этажа и улыбчиво махнувшего мне рукой. Когда парни ушли, я, наконец, забросила капсулу в кофемашину и решила побаловаться панкейками, молясь, что найду для их приготовления все нужные ингредиенты. Очередной пухлый блинчик скользнул в тарелку, манящий своим ароматом именно в тот момент, когда в дверь позвонили. Дрогнув от неожиданности, я поставила на паузу процесс готовки. На крыльце стояла высокая стройная блондинка, осмотревшая меня с ног до головы, задерживаясь на моих глазах своим острым светлым взглядом. Я же без доли стеснения разглядывала ее, поразившую своей статностью и уверенностью, которой, казалось, она невесомо касалась моей кожи. -Привет – пропел голос, а губы, покрытые алой помадой, дрогнули в полуулыбке – Вот и познакомились, не так ли? – мои брови слегка дернулись в удивлении, тут же хмурясь в немом вопросе, где я могла видеть эту девушку и могла ли? Красивая, с повадками модели, одетая по последним визгам модных тенденций. Я любила себя и уважала, нравилась себе сейчас даже больше, чем когда-либо, но рядом с этой блондинкой чувствовала дискомфорт, теряясь под ее пристальным взглядом и стараясь сохранить последние капли самообладания, лишь бы не выдать себя с потрохами. -Я так понимаю, нужен кто-то из близнецов? – говорю холодно, даже как-то отстраненно. Она растягивает губы в довольной улыбке, без приглашения переступая порог дома и вновь обращая свой взор на меня. Не проиграй в этой битве взглядов, Керри, не позволь себе сдаться. Держись, крошка. -Угу, Томми – приторно выговаривает она, подходя ближе – Мой мальчик дома? – Сглотнув, смотрю на нее уже с неподдельным интересом. Кто ты такая и чего хочешь? -Его нет, какие-то рабочие вопросы? Криво усмехается, изучая мое лицо. В глазах плещется надменность и желание во всей красе продемонстрировать свое превосходство. -Ох, милая, я не работаю с ним – она выдержала паузу, поджимая накрашенные губы – Я всего лишь с ним сплю. Не успев осмыслить произнесенные ею слова, ощущаю, как она резким движением подталкивает меня к стене и хватается за мою шею пальцами с острыми ногтями, тем самым перекрывая доступ к кислороду. -Как удачно я зашла – шипит блондинка – Напоролась здесь на тебя, приторную барышню из Нью-Йорка – Я шире распахнула глаза от невозможности дышать. Она совсем не обращала внимания на мои руки, пытающиеся ослабить ее хватку – Послушай, детка, оставь его в покое. Не знаю, кто ты такая и сколько раз он уже тебя трахнул, но ты не имеешь никакого права быть с ним – ядовитый взгляд довольно пробегался по моему, наверное, побелевшему лицу – Ты усвоила поступившую информацию?? – ногти больно впились в кожу – Кивать не нужно – она резко отпускает меня, поднимая с пола свою сумку, и уходит, даже не соизволив закрыть дверь. Обессиленно падаю на колени, заходясь в удушливых приступах кашля. Жадно хватаю ртом воздух в жалких попытках компенсировать отсутствие свежего воздуха в легких. Судорожно выдыхаю, стараясь носом втянуть в себя такой необходимый кислород. Держусь дрожащими пальцами за шею, чувствуя жгучую боль. Глаза неистово щиплет выступающей соленой влагой. Утыкаюсь лбом в пол, согнувшись пополам, и не могу сдержать слез, крупными бусинами покатившихся по моим щекам. *****