part 22

POV Kerry. Berlin, Germany «Кэти, ты не представляешь, что происходит в моей жизни.» Отправив сообщение подруге, сжала айфон в ладонях. Когда Америка проснется – расспросов избежать не получится. Но я не могла молчать, пока внутри меня царили необычайно мощные штормы, заставляющие содрогаться от восторга всякий раз, стоило лишь банально посмотреть по сторонам. Я и представить не могла, что так проникнусь Европой и влюблюсь с первого взгляда. А может быть со второго, сложно сказать. Совладать с эмоциями было тяжело, в моменте меня накрывало с головой волной из ярких впечатлений и становилось трудно дышать. Стараясь держать себя в руках, я пробовала провести параллели между Веной и Берлином, но ничего не получалось. Оба города оставят след в моем сердце, наверное, я никогда не смогу забыть эмоции, прошедшие через меня, пока гуляла по этим узким улочкам, слушая музыкантов и улыбаясь, чувствуя тепло. Погода также повлияла на мое настроение. Готовясь к дождливым дням, я не ожидала увидеть столько солнечного света и легкого ласкового ветра. Под его порывы хотелось подставить лицо, довольно прикрывая глаза. Весна здесь выдалась ранней, и в парке напротив гостиницы, в которой мы с Ханни поселились, уже зацвели первые магнолии. Именно за цветение этого дерева я трепетно любила весну. Сезон, пробуждающий жизни. Магнолия пленила своими крупными бело-розовыми цветками, разнося по округе их головокружительный сливочно-медовый аромат. В Нью-Йорке я наслаждалась каждым весенним днем, любуясь буйством красок. Центральный парк пестрил ароматным цветением, и все стягивались именно туда, чтобы восторгаться природой, пробудившейся после долгой спячки. Я помню огромное количество туристов, приезжающих в мой город весной, потому что Нью-Йорк особенно притягателен в это время года – дьявольски красив, выглядит как совершенный романтик, являющийся тем еще разбивателем сердец. Городом, отбирающим у людей последние надежды. Он умел быть теплым и приветливым, когда это играло в его пользу. Никогда не забуду те весенние дни, которые мы проводили в парке, устраиваясь на пледах под одним из цветущих деревьев. Покупали множество вредной еды и напитков и просто наблюдали за неутихающей ни на мгновение жизнью нашего города. -Знаешь, если бы не сотни тысяч туристов – наш город был бы чертовски скучным – Джей закинул в рот пару чипсин и осмотрелся – Спорим, 90% людей здесь и сейчас – приезжие. Они все хотят запомнить каждую секунду, хотят сделать огромное количество фотографий, будто больше никогда сюда не вернутся. Тебе не кажется, что это немного забавно выглядит? Я отвлеклась от наблюдения за играющими собаками и перевела взгляд на друга. Джей улыбнулся мне, слегка пожимая плечами. Он выглядел беспечным и беззаботным, парнем, который не слишком сильно беспокоился о своем будущем. Может быть, именно так и стоило жить, но я часто задумывалась, какой будет моя жизнь через год или, например, пять лет. Мы были разными и это являлось нерушимой основой, удерживающей нас рядом друг с другом. -А если действительно не вернутся? – произнесла я, всматриваясь в лица разных национальностей – Обстоятельства играют важную роль, Джей. Нам, наверное, не дано понять этих людей, потому что мы здесь родились и выросли. Для многих Нью-Йорк – что-то великое, город, дающий надежду, но он умеет лишь отбирать и разрушать – друг посмотрел на меня – Я разговариваю с людьми, я это знаю. -Керр, те люди просто не прилагали усилий, верно? – хохотнул парень, вытягиваясь на пледе и устремляя взгляд в ясное небо – Чтобы жить в Нью-Йорке, нужно вертеться как гребаная шлюха вертится на нескольких десятках членов в сутки. -Джей… -Нужно быть реалистом – бросил друг, по-прежнему поедая чипсы – Наш город красив лишь со стороны, а реальная жизнь здесь – ночной кошмар, воплотившийся в реальность. Если люди к этому не готовы – это лишь их проблемы – закусив губу, я с трудом мирилась с брошенными Джеем словами – Нью-Йорк любит грубый секс, нежности противоречат его темпераменту, так что… Ты это знаешь, Керри. Воспоминание больно полоснуло по рассудку совершенно не к месту. Но сейчас, пребывая в Европе, я была готова согласиться со словами парня. Нью-Йорк был действительно кровожадным и равнодушным, он больно бил по самым слабым местам, словно умел просвечивать людей и их сущности. Здесь же все казалось иным: дружелюбным, искренним, даже игрушечным. Моим глазам было красиво видеть просто яркий фантик, подрагивающий у края тротуара. Я попала в другой мир, отличающийся от привычного мне, и разглядеть в нем что-то плохое пока не получалось. Берлин выглядел волшебно, купаясь в солнечных лучах. Представляя город в пасмурную погоду, я понимала, что и мрачный он будет не менее притягательный. Хотелось посмотреть на столицу во всех ее проявлениях, изучить детали, проникнуться, но я все еще не знала никаких подробностей о предстоящей работе. Ханни лишь уверяла, что все нормально, а я, несмотря на некоторую неловкость и подозрения, старалась ей верить. Не хотелось выглядеть странно, сомневаясь во всем, что приходило в мою жизнь. Я испытывала неловкость разве что перед мамой, для которой не находила слов, а лгать ей после всего произошедшего я больше не желала. Зная, что она переживает, меня немного злила эта неопределенность, но показывать свое недовольство Ханни не входило в мои планы. Я умела быть благодарным человеком и не спешила меняться. Вновь открыв сообщения, я отыскала переписку с мамой, и пальцы забегали по дисплею. «Привет! Мам, у меня все хорошо! Представляешь, я в Берлине! У нас случились некоторые изменения в расписании. Я скучаю по тебе и папе, но нет – мне не грустно. Европа потрясающая, она словно игрушечная. Мне здесь очень нравится. Я уверяю тебя, мам, со мной все в порядке. Когда у меня появится больше свободного времени, мы созвонимся и обсудим все подробности, обещаю! Люблю вас.» Мне бы хотелось рассказать маме о том, как неспокойно было на моей душе, как я страдала от своего же проступка, но прошло уже достаточно времени, чтобы сожалеть о неправильно принятом решении. Ты будешь долго сожалеть о нем, Фостер, и не мечтай легко отделаться. Звонок Ханни вытащил меня в реальность из круговорота тяжелых мыслей. Девушка сказала, что через пару часов мы должны выехать на встречу. Сердце глухо стукнуло где-то в пятках, а по коже промчалась дрожь. Прилагая массу усилий на подавление тревоги, я не переставала нервничать, чувствуя неладное. Рассудок мигал красным светом, отправляя предупреждающие сигналы, а я пыталась заглушить их, сваливая все на неудачи в личной жизни и совершенные ошибки. Поспешно вернувшись в отель, я постаралась привести себя в человеческий вид и натянуть на лицо искреннюю полуулыбку. Мои внутренние потрясения не должны сказываться на внешнем виде и негативно влиять на рабочий процесс. Осмотрев себя и выбранный наряд, я осталась довольна. Светло-серые брюки свободного кроя, белая облегающая футболка и жилетка, идущая в комплекте с брюками. Просто, но со вкусом. Не хотелось кричать о своей личности при помощи одежды, на встречах с незнакомыми людьми я старалась уходить в минимализм настолько, насколько это было возможно. Закончив с укладкой, еще раз осмотрела свое отражение. Конечно, моя сестра-близняшка по ту сторону зеркала выглядела свежо и привлекательно, но внутреннее состояние желало лучшего. Хотелось все отменить, посвятить еще пару дней прогулкам по прекрасному Берлину, изливая душу своему ежедневнику, внезапно ставшему личным дневником, и улететь домой. Вернуться в Лос-Анджелес и уже там жалеть о несовершенных действиях, жалеть о том, что не сумела рискнуть. В такси я молчала, стараясь зацепиться взглядом за все, что мелькало перед глазами. Смазанные картинки города и его людей. Архитектура, уютные кофейни и модные бутики, домашние питомцы, гордо шагающие впереди своих хозяев. Хотелось запомнить здесь все, потому что никто из нас не мог предугадать очередной жизненный поворот. Может быть, эта поездка станет первой и последней в моей жизни. Джей был прав тогда, в Нью-Йорке. -Что с тобой? – Подала голос Ханни, заставляя меня развернуться к ней лицом. Девушка выглядела бодро, как и всегда, и довольно улыбалась. -Все хорошо – я постаралась ответить ей такой же улыбкой, создавая видимость совершенного комфорта – Мне очень нравится здесь. -Просто я немного не понимаю твоего молчания, Керри – ответила блондинка, все еще смотря на меня – Ты всегда была разговорчивой и активной, я ведь это знаю, знаю твое желание творить и создавать, а здесь все это как-то…притупилось. -Я все еще анализирую поступающую в мою голову информацию – усмехнулась я, стараясь не выглядеть глупо – Столько всего происходит… Я в новой стране, в новом городе, максимально далеко от дома и я каждый день просыпаюсь с мыслями, а что произойдет сегодня? Мне просто нужно немного успокоить шквал впечатлений и, поверь, та самая работоспособная Керри вернется. Обещаю! -Мне не нужна твоя максимальная работоспособность – Ханни вновь улыбнулась – Мне нужно твое хорошее настроение. Я не люблю работать в окружении угнетенных чем-либо людей. Тогда ты зря подписала меня на все это, Ханни. Я, конечно, стараюсь, но в любой момент мой корабль может дать трещину и пойти ко дну. К моему сожалению, я не знаю, как долго смогу удерживать его на плаву. -Ханни, я сделаю все, что в моих силах, ты ведь знаешь – с легкой улыбкой отозвалась я – Моя благодарность тебе не знает пределов с тех пор, как ты решилась взять меня на работу. Спасибо, что дала шанс. Он…был очень нужен мне. Впрочем, я не буду повторяться, моя история хорошо тебе известна. Блондинка аккуратно накрывает мою руку своей ладонью, слегка сжимая. При знакомстве с Ханни, да и с Филиппом я поняла, чем именно отличаются люди Калифорнии от того же Нью-Йорка. Добротой. Доброта и искренность жителей Лос-Анджелеса и окрестностей подкупали. Народ Нью-Йорка был равнодушен и холоден, а если вдруг тебе улыбнулись и сделали комплимент, будь уверен – перед тобой человек, прибывший издалека. И сейчас, чувствуя поддержку Ханни, я была уверена в ее искренности. Она бы вряд ли смогла безупречно солгать или каким-то образом навредить мне. Я чувствовала ее чистосердечность по отношению ко мне и поэтому полностью ей доверяла. Такси остановилось рядом с довольно высоким зданием. Покинув пределы машины, мой взгляд тут же устремился на вход, возле которого размещалась вся информация о месте, где должна пройти встреча. -Юниверсал? – переведя взгляд на блондинку, произнесла я – Нам точно сюда, Ханни? Мы ничего не напутали? -Мюленштрассе, 25 – девушка сверилась с предоставленной информацией, затем посмотрела на меня – Да, это здесь. Идем? Растерянно кивнув, я двинулась вслед за Ханни. Любопытно, кому здесь понадобился специалист по рекламе, да еще и заокеанский. Не сомневаясь в востребованности Ханни, я старалась не забивать голову ненужной информацией перед беседой, совершенно непредсказуемой. Теряясь в догадках, я просто молча следовала за блондинкой, осматриваясь и цепляясь за разного рода детали, дополняющие общий интерьер. Ханни что-то спросила у девушки за стойкой, та улыбчиво кивнула и аккуратно махнула рукой в сторону лифтов. Мы обменялись улыбками с приветливой брюнеткой и прошли дальше. Нажав на кнопку, Ханни вздохнула. -А симпатично здесь, правда? Мне еще не доводилось бывать в корпорациях-гигантах музыкальной индустрии – в лифте я отслеживала мелькающие на панели цифры – Поднимаемся на двенадцатый этаж. Очередной светлый коридор, по которому мы прошли до нужного нам кабинета. Сердце уже бешено стучало о ребра. Я волновалась, как и на встрече в Чикаго, но тогда рядом со мной не было моего босса, а теперь Ханни здесь и я имела право на некоторое расслабление, но оно упрямо не желало наступать. Наоборот – тревога только росла и теперь было крайне сложно игнорировать это скользкое ощущение. Я ладонями разглаживала брюки, чувствуя себя однозначно нехорошо. Черт, Фостер, Ханни отправит тебя домой еще до того, как ты приступишь к своим обязанностям. Блондинка постучала в дверь, приоткрыв ее с легкой улыбкой на лице. Я постаралась скопировать доброжелательность Ханни, чувствуя, что еще немного и я провалю все на свете. Нечего мне ждать, кроме позора. Кроме насмешек за то, что полезла совершенно не в свое дело. Конечно, Ханни объясняла все смазанно. Еще в Лос-Анджелесе твердила о серьезной работе, которую предложили в Европе, и твердо заявила, что без меня ей не справиться. Я миллионы раз прокручивала в мыслях сотни вопросов, но задавать их девушке напрямую не решалась. Внутри меня словно скатались и перепутались между собой десятки клубков и распутывать их было невыносимо. И прямо сейчас я, слегка опустив голову, мирно шла вслед за Ханни, стараясь даже дышать бесшумно. Сердце так и заходилось за ребрами, будто в темном переулке к моей шее поднесли нож в ожидании, когда я отдам воришке все свои драгоценности. У большого окна за столом я увидела мужчину средних лет. Волосы немного взъерошены, легкая небритость на лице, взгляд то ли сонный, то ли уставший, одет довольно обыденно – никакого костюма, просто белая футболка и, скорее всего, джинсы. Немного иначе я представляла себе людей, работающих в подобных корпорациях. Откуда тебе знать, Керри? Неужто частенько заглядываешь в такие места? Он улыбнулся, указывая нам на один из черных кожаных диванов у светлой стены. Тряхнув головой, я постаралась не засматриваться на этого мужчину, хотя его лицо казалось мне знакомым. От стресса я не знала, куда себя деть, и все внутри сжималось. Только теперь я поняла, насколько глупым решением было проигнорировать плотный завтрак. Думала, еще секунда и я упаду в обморок. Здесь, в этом кабинете, на глазах человека, который, вероятно, является звеном какой-то важной цепочки в этом храме музыки. Я присела у самого края, надеясь остаться незамеченной как можно дольше, и сцепила пальцы в замок. Счастливое кольцо осталось в номере. Немо ухмыльнувшись своей рассеянности и тревоге, я едва слышно выдохнула, краем глаза наблюдая за Ханни. Она, в отличие от меня, держалась уверенно. Как и всегда. -Для меня честь быть здесь – улыбнулась блондинка, протянув мужчине руку – Надеюсь, я не разочарую Вас. Во всяком случае, обещаю справляться с тем, что будет входить в мои обязанности. Главное мне никого здесь не разочаровать. А, может быть, лучше сразу после встречи сказать Ханни о том, что хочу вернуться домой? Да, она подумает, что я слаба и инфантильна, ну и пусть. Моя тревога не отпускала ни на мгновение, не давала сосредоточиться и я впервые в жизни не понимала, что со мной происходит, но будто спинным мозгом чувствовала, что случится что-то такое, чего совсем не ждешь. Мужчина закрыл и отложил в сторону черную папку с какими-то бумагами и поднялся из-за стола. Улыбнулся нам. -Ханни… – он выдержал паузу – Можно ведь просто Ханни, не так ли? – она кивнула – Вас мне посоветовал один, скажем так, компетентный и близкий мне человек, чье мнение я стараюсь учитывать. Он буквально настаивал, чтобы именно Вы поработали в нашем коллективе. Клялся, что Вы уверены в себе и своих силах, выносливы и креативны… – я слушала, опустив взгляд на свои руки – и именно такой человек нам нужен. Предстоит немало работы и помощь нам не помешает, учитывая, что совсем недавно от нас ушел профессионал своего дела, без которого приходится нелегко каждому из нас. Каждому из нас. Что же ожидает Ханни? Что ожидает меня? Какая работа? -Именно поэтому мне хочется оправдать ожидания – улыбчиво ответила блондинка – Я готова к любой работе. У меня огромный опыт в рекламной сфере, в организации съемок, также я могу заниматься вопросами пиара… – я заметила, как мужчина улыбнулся в ответ – В общем, если требуется моя помощь и если меня так настойчиво рекомендовали – я готова помочь, но, надеюсь, Ваш компетентный человек не забыл упомянуть, что в Лос-Анджелесе у меня свое рекламное агентство и по этой причине я не смогу сотрудничать с Вами и командой на протяжении длительного времени. -Да-да, я в курсе. Мы продолжаем поиски нужного нам специалиста, но на время поездки мы очень рассчитываем на Вас, Ханни, и надеемся, что Вы справитесь и с организационными вопросами. На время поездки? Мне не послышалось? -Как видите, я прибыла не одна… – вновь заговорила Ханни, а я против воли сжалась еще сильнее, желая испариться из кабинета и этого здания – У меня есть человек, без которого я не представляю ни одного своего рабочего дня – блондинка развернулась в мою сторону, чем заставила поднять на нее взгляд – Очень талантливая девочка, у нее поразительно креативный ум и нестандартные идеи бьют из нее фонтаном! Били. Нестандартные идеи били из меня фонтаном. Давайте уже будем откровенными. Я вспомнила день, когда наведалась к Ханни в агентство. Тогда я также сомневалась в своих силах, но Том настоял пообщаться с его подругой, уверял, что девушка добрая и веселая и обязательно поможет, в конце концов, даст дельный совет. Он был прав. Я сразу же нашла с Ханни общий язык, она разговорила меня слишком легко, не прилагая усилий, шутила, рассказывала забавные моменты из жизни и рабочей рутины, угощала печеньем, без которого я теперь не представляла свое утро. Эта уверенная в себе девушка зажгла во мне огонек надежды и веру в то, что моя жизнь еще поднимется с колен и вздернет подбородок. Я понимала, что не могла ее подводить. Ханни доверяла мне, поручала вести и контролировать серьезные проекты, обещающие колоссальную прибыль, и сейчас, вдали от Америки, будучи рядом с ней я никак не могла сдаться и опуститься ниже планктона в ее глазах. Заметив на себе пристальный взгляд мужчины, я вновь опустила глаза в пол. Он буквально изучал меня глазами, будто пытался добраться до чего-то такого, о чем я сама не подозревала. Нет, не сжирал взглядом, словно маньяк или акула, почуявшая кровь, а сканировал, проникал под кожу. Сглотнув, я приложила массу усилий, чтобы вновь обратить на него взор, когда он заговорил. -Керри – с улыбкой произнесла Ханни, аккуратно коснувшись моего плеча, и посмотрела на мужчину – У меня одно небольшое условие: либо я работаю в паре с ней, либо буду вынуждена отказаться от Вашего предложения. Мужчина расплылся в улыбке, от которой мне сделалось дурно. Остатками здравого смысла я понимала, что мое состояние никак не связано с этой встречей, но тошнота резко подкатила к горлу и я едва улыбнулась в ответ, молясь о том, чтобы это не выглядело криво и предвзято. -Мы лишились пиарщика, а это значит, я готов принять во внимание любые условия и избежать ненужных сейчас выяснений отношений – сдвинув брови, я прикусила нижнюю губу, слушая мужчину, который теперь расхаживал по своему кабинету – Искренне верю, что все так и будет, и раз уж девушка настолько талантлива и незаменима… – он в очередной раз окинул меня внимательным взглядом – я не буду возражать. Хотелось бы мне в этот миг ощутить долгожданное облегчение, но оно упрямо не наступало, а тошнить начинало все сильнее. Единственным желанием было выйти на улицу и глубоко подышать, но язык не развязывался произнести ни одного лишнего слова. Мне было стыдно. Я кожей чувствовала, что он неспроста разглядывал меня, и именно это не давало возможности расслабиться. Я стыдилась саму себя, понимая, что попала в мир, где мне нет места. Я никогда не работала с людьми, чей опыт превышал мой в тысячи раз. Ханни не в счет. -Тогда мы сделаем все возможное, чтобы не разочаровать Вас – открыто улыбнулась Ханни, вновь протягивая руку мужчине. Мне чертовски хотелось убраться отсюда. Не затягивать эту встречу. Вернуться в гостиницу, полежать в ванне и постараться настроиться на грядущую работу, чтобы никто не посчитал меня глупенькой девочкой с миловидной физиономией, которую притащили сюда за компанию. Это не так. Не так. Я готова работать, только, пожалуйста, дайте этой покалеченной душе немного времени. Самую малость. -Замечательно – мужчина вернулся за стол, потирая подбородок – Каждый раз я надеюсь, что мои подопечные научились ценить свое и чужое время, и каждый раз ошибаюсь – он вздохнул – Не хотел бы заставлять ждать столь очаровательных девушек, но ситуация играет против меня в очередной раз... Заметив на себе ласковый взгляд Ханни, я постаралась улыбнуться. Постаралась внушить себе, что ничего страшного не произошло, что никто не собирался избавиться от меня и никто не желал прибить. Да, возможно, посчитали тихоней и себе на уме, но ведь никто не обязан проявлять себя максимально уверенно в первые минуты знакомства. Папа никогда не сомневался в моей уверенности и собранности. Воспитывал человеком, знающим себе цену. Прививал уважение и доверие к людям и мне почти никогда не доводилось разочаровываться. Если бы не Джей. Любопытно, что бы сейчас сказал Джей? Как бы отреагировал на то, что покинула Штаты и возомнила себя девчонкой, которая все может? Посмеялся бы, наверное, потому что знал, как я трусила в моменты, когда от меня и моих навыков зависело что-то серьезное. -Дай ты уже ее сюда! – Джей вырвал из моих рук папку с докладом, натыкаясь на мой ошарашенный взгляд – Что? Перестань трястись, Керр! Еще скажи, что не уверена в своих силах. -Не уверена – промямлила я, поджимая губы – Прошу, верни – указываю на папку – Джей, без шуток, мне нужно прочесть это еще раз. Я не хочу словить позор перед влиятельными людьми нашего университета. Пойми, для меня это важно. Учеба – гарант безупречного будущего, в котором мне не придется скитаться без дела. Парень окинул меня забавным взглядом, вернул доклад и внезапно привлек к себе, крепко обнимая. Растерявшись, я даже не ответила ему взаимностью. Джей ласково водил ладонями по моей спине, успокаивая, а я без лишних слов наслаждалась этими моментами. Мы оба часто одаривали друг друга подзатыльниками, но всегда искренне поддерживали. Мне было тепло. Я чувствовала себя защищенной и понимала, что все могу. Знала, что вот теперь все получится, я буду лучшей на выступлении и заполучу те самые, нужные мне баллы. -Я ведь знаю твою сумасшедшую натуру, но все еще не понимаю, как ты наловчилась прятаться за образом ботаника, никогда не опаздывающего на свои нудные занятия? -Продолжай страдать от непонимания дальше! – я показала другу кончик языка, настроение вмиг взлетело на вершины. Воспоминание, одновременно теплое и болезненное, развеялось, как только я услышала громкий смех со стороны коридора. Дрогнув от неожиданности, я посмотрела сначала на Ханни, а после и на мужчину, в который раз тяжело вздохнувшего. Хохот и какая-то непонятная возня продолжались в течение пары минут, пока дверь в кабинет не открылась. Никаких церемоний и стука, будто так было заведено или людям, ввалившимся в помещение, было дозволено если не все, то очень многое. -Да он бредит! Боже… Можно подумать, никому из вас не снились эротические сны!.. – голос, веселый и мелодичный, буквально оборвался – Керри… Вдохнув, я не смогла выдохнуть. Кислород будто застрял в горле, но я не закашлялась. Задержала дыхание, боясь посмотреть в сторону выхода из кабинета и столкнуться с глазами того, кто секунду назад произнес мое имя. Я узнала этот голос, просто не могла его не узнать. Дрожь, размером со страусиное яйцо, прокатилась по спине, убегая ниже и оседая в пятках. Ступни окатило ознобом, будто я босыми ногами ступила на только что выпавший снег. Описать это ощущение было сложно: оно будто мгновенно привело в порядок мысли, но все же оставляло нехилую надежду на ужас, последующий после мимолетного расслабления. Расслабления? -Детсад прибыл – подал голос мужчина – И года не прошло. Казалось, его слов вовсе никто не слышал или не воспринимал всерьез. Я растерянно посмотрела на Ханни. Девушка улыбалась, посматривая на прибывших, а я совершенно ничего не понимала, ощущая лишь эхом звучащее «Керри» в собственной голове. Дернуться от неожиданности заставило влажное прикосновение к руке. Куппер ткнулся мокрым носом в мою ладонь и заливисто залаял, виляя хвостом. Растерявшись еще больше, я невольно прислонила руку к груди, понимая, что сердце вот-вот выпрыгнет и помчится отсюда быстрее своей хозяйки. Вскочив на ноги, я едва слышно извинилась и на небывалых скоростях пронеслась мимо приехавших парней, скрываясь в коридоре. Этого не может быть. Нет, нет, нет. Это просто невозможно. Оперевшись о стену, я пыталась нормализовать сердечный ритм. Глубоко вдыхала, медленно выдыхая, но это не работало. Я уже услышала знакомый голос, а чуть позже увидела и глаза, в которых отражалась моя душа. Эти глаза служили ее пристанищем. Как после этого можно было взять себя в руки? Как можно было успокоиться, когда твой лайнер, вновь вышедший в открытое море, опять напоролся на айсберг, о существовании которого так хотелось забыть. Запереть внутри себя памятный момент столкновения, но забыть, никогда к нему больше не возвращаться. Учиться на собственных ошибках. Учиться, Керри, понимаешь? Что же ты, а? Лукавая улыбка, перевернувшая мою жизнь. Я вновь видела ее перед собой, хотя смотрела в пустоту длинного светлого коридора. Пронизывающий взгляд, умеющий разжигать необузданное пламя и ласково обнимать. Он был таким многогранным, будто актер, все еще не получивший Оскар. Куда в таком случае смотрела киноакадемия? Наверное, время замерло для меня. Замерзло вместе со мной, приклеенной к этой стене. Кровь отхлынула от лица, а ноги стали ватными и я едва держалась на них, лишь бы не сползти вниз. Вот и не верь после этого в теории заговоров и шестое чувство. Оно еще никогда не давало осечек, никогда не подводило меня. Тревога, будто лучшая подруга, размахивала красным флагом, а я отнекивалась, полагаясь на других людей. У тебя есть только ты, Фостер, помни об этом. Повторяй, словно молитву. -Керри – я дрогнула, мгновенно ощутив прилив сил и отдаляясь от голоса, полоснувшего по слуху – Постой, Керри! Подожди… Подождать? Как я смогу посмотреть в глаза человеку, которому наговорила столько чуши? Неужели он считает, что я все забыла и не корю себя за совершенные глупости? Ох, даже думать тошно. Сердце рвалось из груди, и я была готова бежать со всех ног, но оказалась пойманной. Теплое прикосновение к запястью в очередной раз заставило дрогнуть, будто я ненароком обожглась. Том приблизился в пару шагов, а я вновь почувствовала спиной стену, но теперь бежать было некуда. Он был слишком близко, невыносимо близко. Дыхание брюнета обжигало мое лицо, а пирсингованные губы почти касались моих, подрагивающих от перепутанных внутри эмоций. Я вновь чувствовала его аромат. Тот самый, острый с примесью цитруса. Я помнила его настолько ярко, будто мы расстались несколько часов назад, чтобы заняться каждый своими делами. -Привет… – произнес он низким хрипловатым голосом, который всякий раз пробуждал дрожь на моем теле – Какая же ты красивая, Керр… Теряясь под томным натиском парня, я не могла произнести ни слова. Его взгляд жадно вбирал мой образ, скользил по лицу, сбегая ниже и вновь поднимаясь, сталкиваясь с моей ясной растерянностью. Он смотрел так, будто желал заполучить в личное пользование автомобиль своей мечты. Или красивую куклу, с которой можно было поиграться и забыть? Ладони Каулитца скользнули по моему телу, Том прильнул еще ближе, желая коснуться моих губ. Я помнила едва ли не каждый наш поцелуй. Касания губ, наполненные страстью, как в те ночи, когда мир вокруг будто исчезал. Существовал только он, слишком любимый, тот, который с легкостью вошел в мою жизнь, будто так было задумано свыше. Какой бред, Фостер. Опомнись. -Нет, Том… Пожалуйста… – Голос предательски задрожал, а к щекам вновь устремился жар. Все играло против меня, даже руки, которыми я хлипко удерживала расстояние между нашими телами – Я…не могу. Мы не можем. Но Каулитц не отпускал. Том бы не позволил мне уйти при любом раскладе. Я несчастная мышка, пойманная в ловкие лапы натренированного кота. И этот кот с блестящими карими глазами лишь сильнее сжал мое хрупкое естество своими музыкальными пальцами, не причиняя ни малейшей боли. -Что мы не можем? – Шепнул брюнет, всматриваясь в мои перепуганные глаза. Я боялась не его присутствия, я боялась своих предчувствий, которые всегда сбывались. Стоило лишь подумать о том, что все пойдет против плана – так оно и вышло. Откуда он здесь взялся? Почему именно сегодня? Неужели то, что ожидает меня впереди, связано с близнецами и их группой? – Тот телефонный разговор… Те сообщения, которые ты оставляла мне… – Том выдохнул – Знаешь, я забыл, ведь поступать столь глупо могут лишь тинейджеры – я опустила взгляд ниже, смотря на белоснежную футболку парня – Керри… Послушай, Керр, наша разлука убивает меня, мне… -Том, тебе не стоит оправдываться. Любовь внезапна, я это понимаю. Вы с Шантель прекрасно смотритесь вместе – Я замолчала, переваривая сказанное и вспоминая те снимки, которыми совсем недавно пестрила всемирная сеть. Сравнивать себя с Шантель было глупо. Внешность, талант, умение держать лицо перед публикой – я проигрывала этой блондинке во всем и я это понимала. -История с Шантель в прошлом, Керри – отозвался Том, и я вновь ощутила его пальцы на своих запястьях – Я ведь говорил тебе, я не лгал. Между нами ничего не было, а то, что гуляет по сети – не более, чем прихоть Йоста – повисло молчание, липкое и неуместное – Мне жаль, что тебе пришлось увидеть этот спектакль. Я до последнего не желал принимать в нем участие – Каулитц грустно усмехнулся, отведя ореховый взгляд в сторону – Ты сомневаешься во мне? Неужели после всего, что произошло с нами, ты ничего не чувствуешь? Взгляд Тома, полный эмоций, разрушал все внутри меня. Его глаза умоляли, а я лишь зажмурилась, тщетно пытаясь справиться с одолевшей мое тело дрожью. Меня трясло, будто я простудилась, и температура медленно поднималась внутри меня, обволакивая лоб тупой болью, отголосками стучавшей в висках. Невыносимое чувство. В мыслях промелькали все публикации в прессе, связанные со мной. Поездка в Нью-Йорк, рождественский викенд в горах, Том, Билл, отношения, критика, осуждения. Я едва не кричала от бессилия, потому что ничего не могла сделать с этим и ничего не могла изменить. Прошлое должно оставаться прошлым, но не возвращаться к нему чертовски трудно. Проживать те эмоции вновь и вновь, нанося вред своему эмоциональному состоянию, было омерзительно. Мне казалось, я справлюсь. Казалось, уеду с Ханни, отвлекусь и окончательно забуду. Да, в моей жизни был Том Каулитц, ну и что? Он был не только в моей жизни. Всего лишь момент, несколько страниц из многочисленных глав моей персональной книги – не более. Все наладится и придет в норму. А теперь, рядом с ним, все посыпалось. Рухнуло, ибо конструктор из меня никакой. -Я не могу быть с тобой, Том – едва слышно слетает с моих сухих губ. -Неправда, Керр – отрезал Каулитц – Давай поговорим. -У тебя нет времени – мотаю головой, все еще избегая возможности встретиться с ним взглядом – Ты должен быть там – указываю на двери кабинета – Нам обоим влетит за то, что мы устроили, и… -Плевать – Том не отступал, впрочем, как и всегда – Я не видел тебя слишком долго, так что плевать на всех – Он все же коснулся моих губ, и по моему телу будто прошла электрическая волна. Щеки вспыхнули румянцем стыда и страха. Навязчивое чувство страха обнимало крепче Каулитца, заставляя дрожать от ужаса. Все это не сулит ничего хорошего, лишь очередной скандал для всемирно известной группы, в котором будешь замешана ты. Не в первый раз. Вновь станешь причиной для ссор и размолвок. Или к лучшему? Тогда тебя точно выставят отсюда сиюминутно, не оставляя никаких шансов. Не такой уж и плохой исход. Но хочешь ли ты наблюдать за его проблемами, в которых будешь виновата? -Нет – я разорвала поцелуй, на который даже не удосужилась ответить, бросая все силы на то, чтобы удержаться на ногах – Джей… – тихо произнесла, поднимая глаза на парня – Я люблю его. Том смотрит на меня тем самым взглядом, который скользил по мне, когда мы сидели на дереве и смотрели на океан. А еще на пляже, когда я слушала его истории о любви, с которой не получилось. Он смотрел глазами, в коих плескались тысячи эмоций. Последнее, что я могла бы сделать – сказать ему неправду. Я так не хотела лгать, но никто не предоставил мне выбора. Так будет лучше. -Возвращайся в кабинет, прошу тебя. -Повтори. -Том, я... Я была с Джеем... – Собрав воедино всю свою уверенность и подняв голову, произнесла я, намекая на худшее. Бывший друг – идеальный козырь для лжи – Он приехал, он искал меня, чтобы… Я не могу быть с тобой. Случилось то, что случилось. Каулитц замер, его лицо исказилось гримасой отчаяния и боли. Том мотнул головой, будто отгоняя кошмар, пробудивший его посреди ночи. Бросив на меня короткий взгляд, брюнет тихо рассмеялся. Все внутри меня всколыхнулось, осознав, насколько болезненными обернулись для парня сказанные мной слова. -Ты лжешь мне, Керри – отозвался Том, закусив пирсинг – Джей? Ты с ним? После всего, через что ты прошла его «благими намерениями»? – Каулитц скривился, а я сглотнула, чувствуя, как меняется его настроение – Хорошая сказка, которую ты придумала, чтобы оттолкнуть меня! – голос парня стал громче и мне пришлось прикрыть глаза, молясь, чтобы никто не стал свидетелем этого разговора – Посмотри на меня, Керри, ну же… Я хочу разглядеть эту ложь в твоих глазах – я помотала головой, но все же взглянула на парня, не позволив себе заплакать – Не поступай так с нами, я ведь знаю, что ты меня любишь. Ты не та, кто будет разбрасываться этими словами. -Ты можешь не верить мне, но это случилось – произнесла я, борясь с желанием вновь коснуться поцелуем пирсингованных губ – Если мой приезд сюда – твоя тщательно спланированная уловка, Том, мне нечего тебе сказать – Каулитц смотрел на меня с диким непониманием во взгляде – Я не могу быть с тобой. Группа, Шантель, Джей… У нас разные дороги, я все еще не понимаю, как мы вообще пересеклись? Слезы все же обожгли щеки, будто кислота. Я слегка оттолкнула от себя Тома, чтобы суметь выбраться на свободу. Он, казалось, уже и не держал. Последнее, что я заметила в его глазах – растерянность. Сердце больно кольнуло внутри, принуждая нахмуриться. Чертова любовь. Чертов Джей. Чертовы чувства, кто их придумал? Кто заставил людей чувствовать? Для чего эта функция? Как ее отключить? Где та самая кнопка, где она? Я так желаю ее коснуться. Я отвернулась от парня, будучи не в силах смотреть на лицо, которое любила больше всего на свете. Быстрым шагом двинулась по коридору, все дальше от кабинета и от человека, в чье сердце, возможно, безжалостно всадила очередную пулю. Почувствуй меня, Том, и пойми. Этот выстрел коснулся еще одного сердца. Сердца, которое я тебе не доверила. *** Стараясь сохранять спокойствие, я вновь сидела на диване в кабинете Дэвида Йоста – одного из продюсеров группы Tokio Hotel. После разговора с Томом я пошаталась по бесконечным коридорам на этаже, мысленно умоляя небеса о том, чтобы парень не ожидал меня возле дверей, в которые я так не желала заходить. Ловя на своей персоне взгляды парней, я старалась не уходить в себя еще глубже. Стоило держаться на поверхности, улавливая каждое произнесенное продюсером слово. Ситуация немного прояснилась, хотя и оставалась для меня пугающей: я вместе с Ханни вылетаю в Азию, где мне предстоит быть правой рукой светловолосой, помогая решать бесконечное количество забот группы, участников которой я уже успела посчитать своими приятелями. Все же жизнь умеет удивлять, Фостер, не правда ли? Сюрприз за сюрпризом, а ты так их ненавидишь. Украдкой посмотрев на Тома, я поджала губы. Парень без эмоций внимал словам Йоста, устремив взгляд в пол. В его поведении я мгновенно узнала себя, как только переступила порог этого кабинета. Он хотел уйти отсюда, оставить все это, скрыться и побыть в одиночестве. Мне хотелось бы влепить себе пощечину. Резкую, чтобы обожгла щеку, отрезвила. Чтобы дала понять, насколько обидела. Какую уничтожающую боль причинила тому, кого любила до дрожи в коленях и до сбитого дыхания. Чувствуя, как оно обжигало мою шею, сходила с ума. Если бы только я позволила сделать шаг навстречу, все было бы по-другому. Ни Шантель, ни Джей не сумели бы помешать этому чудесному ощущению – быть рядом с любимым человеком. С тем, кому уже отдана душа. Отдано сердце. Ты решила иначе. Теперь я боялась поднять взор на Дэвида Йоста и понимала, отчего он смотрел на меня столь внимательным взглядом. Острым, как лезвие. Он знал обо мне, знал все, что успело случиться в Америке, и теперь он будет наблюдать за мной. Ни одного лишнего шага, ни единого взгляда в сторону, ни единого слова без дела. Ничего. Имя продюсера группы теперь звучало для меня как смертный приговор. Я вспомнила все, что обсуждали ребята в студии. Как посмеивались над руководством и делали это с такой легкостью, будто не им грозили выговоры и штрафы за нарушение правил. Тогда я улыбалась, а сейчас это больше не казалось смешным. Все выглядело слишком серьезно. Йост говорил о визите в Тайвань, в Малайзию, в Японию. Обсуждались будущие выступления, съемки и встречи. Я почувствовала, как мир сужается вокруг меня, стены кабинета схлопываются, сдавливая грудь. Ну нет. Хватит. Мои мысли метались, как перепуганная птица по клетке, и видимо все это было заметно. Ханни ласково коснулась моего плеча, слегка сжимая. Легкая улыбка блондинки не привела меня в чувство, ровно как и ободряющий и довольный взгляд младшего Каулитца, то и дело посматривающего в мою сторону. Билл выглядел ничуть не хуже своего брата: статный и собранный, вовлеченный в разговор и постоянно уточняющий все до мельчайших деталей. Осуждать его за эти качества характера было бы как минимум очень странно. Неужели он поверил? Неужели Том поверил в мою возобновившуюся связь с Джеем? Неужели я была столь уверена в себе, когда произносила эти болезненные слова, плетущие целые предложения мерзкой лжи, от которой становилось горько во рту. Идея с возвращением домой вновь шевельнулась в голове. И я бы улетела, я бы бросила все и пусть каждый из них считает меня слабой. Я бы улетела, если бы это была моя работа и мой проект, но держаться из последних сил заставляла Ханни. Испортить отношения с ней я не могла. Даже самый скромный жест поддержки с ее стороны казался мне чем-то громадным, за что я цеплялась, лишь бы не упасть. -Так что Азия, друзья мои, это очередной этап, который мы должны пройти – вновь заговорил Дэвид – На каждого из нас будет возложена определенная ответственность и мне бы хотелось верить, что мы справимся. За последнее время произошло слишком много всего… – я напряглась сильнее – что заставило нас измениться внутренне, но любая трудность лишь закаляет характер. Tokio Hotel нужно укрепить свои позиции на азиатском рынке. Все запланированные локации требуют от нас максимальной собранности, так что с этой минуты никаких опозданий и импровизаций с вашей стороны… – слышу усмешку Георга и почему-то чувствую, как мне становится чуть лучше – Дисциплина – ключ к успеху. -Разве мы не завладели этим ключом еще несколько лет назад? – произнес Листинг, а Том посмотрел в его сторону, сохраняя молчание. -Завладеть не так трудно, Георг, а потерять еще проще – деловым тоном ответил Дэвид – Никаких выходок на пресс-конференциях, Том – мы с Йостом синхронно посмотрели в сторону старшего Каулитца, а он лишь кивнул, не изъявляя желания разрядить обстановку одним из своих глумливых замечаний – А ты, Билл, если еще раз позволишь себе опоздание на полчаса или дольше, увидишь в чеке совершенно не те суммы, на которые рассчитываешь. Билл удрученно кивнул, и одна из его черных прядей спала на лоб, что он почти сиюсекундно исправил. -И, конечно, никаких вечеринок и никаких девушек – голос Йоста стал громче, заставив меня вздрогнуть – Я знаю, чем все это может закончиться и знаю, как амурные дела подрывают репутацию, над которой работали годами. Достаточно вспомнить прошлые скандалы с участием группы – повисла тишина – Не повторяйте ошибок. Скандалы с участием группы. Керри, признайся, что твои знания о Tokio Hotel не столь глубоки, а отношения с Томом были не столь искренними, раз ты не удосужилась узнать обо всем, что напрямую касалось твоего парня. Бывшего парня. А, может, Йост намекал на тебя? Также Дэвид кратко расписал и наши с Ханни обязанности. В основном они касались расписания группы, передвижений и закулисья, на что и стоило рассчитывать. Сильнее всего нагоняло ужас постоянное присутствие парней и Тома, от которого после нашего разговора хотелось держаться подальше. -Вылет до Тайбэя завтра вечером. Надеюсь, повторять про опоздания мне не придется – мужчина несколько секунд послушал тишину – Славно. Все свободны. До завтра. После этих слов я бы хотела улыбнуться, но фразы Дэвида прозвучали низко и тяжело. Опустились на нас, словно свинцовые тучи на город. Нравоучения продюсера Tokio Hotel эхом звучали в скованной уже острой болью голове, и кристально ясно я понимала лишь одно: ближайшее время я буду жить внутри самой огромной грозовой тучи. ***** POV Bill. В какой-то момент мы с Томом впервые отдалились друг от друга и это было немыслимое до тех пор положение вещей. Тогда Том вошел в настоящую противофазу: он считал, что все вокруг было полным отстоем. Он начал заниматься социальными вещами и очень заинтересовался политикой. Внезапно возжелал присоединиться к демонстрациям, вместе со своей девушкой Терезой стал раздавать листовки, стараясь убедить людей перестать ходить в Макдоналдс. Он был настоящим антигероем, а в нашей деревне его называли и похуже. В то время он был недосягаем и не позволял себе никому ничего рассказывать. Мама даже грозилась отдать его нашему отцу, а он был бы и рад жить с ним, потому что здесь все для него казалось дерьмовым. Тогда Том просто считал дерьмом всех и вся, это было его принципом. Всех, кроме своей девушки. С Терезой он стал как-то сам по себе, словно у него не было меня: появились другие друзья и он даже начал немного стыдиться, что есть я. Он стыдился меня с моими подведенными глазами, с лаком на ногтях и пирсингом в брови, стыдился меня в узкой куртке и с цветными волосами сегодня и с черными завтра. Все это ему не нравилось. Он ни в коем случае не хотел говорить своим новым, осуждающим все и всех друзьям, что ему все же нравится тусоваться со своим иначе мыслящим близнецом. Конечно, у нас по-прежнему было много общего, да и мы просто жили вместе, но когда в пятницу мы освобождались после последнего урока, то расходились на все выходные. Как-то постепенно мы с Томом стали друг другу чужими, поскольку у него была девушка, которая, на мой взгляд, слишком крепко за него держалась. Она каким-то образом смогла его извратить, а Том всегда был склонен отталкивать любимых людей, когда сам был несчастен. И это должно было случиться с нами, братьями, еще несколько чертовых раз. В то время у меня самого появилась первая постоянная и как будто бы "та самая настоящая" девушка. Что-то серьезное. Те первые отношения, когда думаешь, что будешь с этим человеком вместе до конца жизни. Она так же, как и девушка Тома, была чуть старше меня, что в том возрасте было для нас, по сути, целой жизнью. У нее были длинные каштановые волосы, и если мы с братом все еще были довольно худыми и по-мальчишески угловатыми, то она выглядела уже довольно женственно и привлекательно. У нее была типичная фигура девочки пубертатного возраста с недавно сформировавшейся грудью. Она выходила из довольно обычной семьи, а для меня в то время они казались средним классом. Встретил я ее на выступлении моей танцевальной школы, которую посещал раз в неделю в Магдебурге. Будучи единственным мальчиком в танцевальной школе, мне предоставлялся практически свободный выбор среди женского пола, потому что все девочки там проявляли ко мне живой интерес и едва ли не вешались мне на шею. Я всегда должен был быть предельно осторожным, лишь бы не оказаться втянутым в раздевалку и не подвергнуться сексуальному насилию со стороны кого-нибудь из них, и меня возмущало то, как настырно все вокруг предлагали себя. После того, как я попробовал несколько девушек и повстречался с одной из них в течение лета, я решил, что лучше держаться от этого места подальше и найти себе девушку где-нибудь еще. Том не имел никакого отношения к моим занятиям танцами, но ездил со мной на выступления, и как-то раз мы решили, что одна из танцовщиц, выступавших в тот день, была "безусловно самая сексуальная". Ее звали Юлия. Она хорошо подходила под типичную мальчишескую фантазию: на ногах носила гетры, как в фильмах, и каждый раз, когда она наклонялась, из-под ее одежды выглядывали красные стринги, так что нам всегда было чем похвастаться перед другими мальчишками на школьном дворе. Наши девушки активно поддерживали фазу пренебрежения между Томом и мной. Они были довольно неплохими подругами, но всегда хотели, чтобы мы оставались наедине. Им совсем не нравилось, когда мы тусовались вчетвером, потому что тогда им не уделялось столько внимания. Как только мы с Томом оказывались вместе, никто не мог прервать нашу связь и мы сразу же снова становились абсолютно близки. Возможно, нам было просто слишком сложно поддерживать отношения одновременно, чего, кстати, никогда не должно было повториться в нашей жизни. К этому добавлялась школа со всеми домашними заданиями, которые казались бесконечными, и почти ежедневное курение травки за автобусной остановкой после занятий, а также репетиции с Георгом и Густавом, которые были для нас самым святым и к чему мы относились крайне серьезно и это в принципе имело для нас самое важное значение. Но нашим подругам явно нравилось, когда мы с Томом были разобщены как братья. Тогда они казались менее ревнивыми и переживающими из-за того, что играют второстепенную роль. И тогда им было значительно легче полностью переманить нас на свою сторону. Даже сейчас, в настоящее время, я нахожу свои первые отношения крайне утомительными и, вероятно, из-за них все могло пойти наперекосяк в моей жизни. Виновата ли моя первая девушка в том, что я до сих пор одинок? Лучше быть одному, чем чувствовать себя загнанным в угол? Прикрыв макбук, перед этим предварительно сохранив запись, я уставился на стену, расположенную напротив. Как я находил силы и вдохновение продолжать книгу, когда в голове вертелся мелкий шторм? И именно эта непогода слегка мешала, но я не сдавался. Я мгновенно позабыл наши глупые мальчишеские разговоры, стоило только войти в кабинет Йоста и увидеть Керри. Я затаил дыхание, усмотрев шокированный с примесью растерянности взгляд Тома. Пронаблюдал, как девушка молниеносно выбежала из помещения и как следом дернулся мой брат, а возненавидел себя чуть позже, когда они вернулись и все было написано на их лицах. Билл, ты кретин. Я вновь все испортил. Я вновь сунул руку в гудящий улей, а потом жалел о последствиях своей же глупости. Вероятно, рассчитывал на счастливый конец, вернее, на счастливое воссоединение любящих друг друга людей. Они любили, я был уверен. И я просчитался. Но где? Сглотнув, покачал головой. Все должно быть не так. За окном мерцал вечерний Берлин. Я питал особую любовь к немецкой столице. Берлин был тусовочным городом творческих людей и мне нравилось в нем теряться. Вечеринки и шум не умолкали здесь ни на минуту. Я получал массу положительных эмоций от пребывания в этом городе и даже радовался, что наши поездки в Германию участились в последнее время. Прокручивая кольцо на пальце, я невольно задумывался, как объясниться перед братом и что сказать. Знаешь, Том, я сделал это, потому что больше не мог смотреть на твою перекошенную физиономию. Том, ты должен меня понять! Неужели не хочешь сказать спасибо? Я постарался, и твоя девушка прилетела в Германию быстрее, чем ты оказался бы в Америке! Прости меня, Том. Наверное, я поступил глупо. -Бред – тихо вырвалось из меня и я растер лицо ладонями. Хотя извинения перед близнецом уже не казались столь немыслимой затеей. По спине пробежал мерзкий озноб после того, как я подумал о Керри. Что будет с ней, когда она узнает? Как она отнесется к тому, что я влез не в свое дело? Какими будут наши отношения и сохранятся ли? В мыслях теснилось столько вопросов, а сегодняшнее происшествие у Дэвида не оставляло в покое, то и дело толкая меня из уютного номера к Тому на чистосердечное признание. Скрыть свои ошибки уже не получится. Том, вероятно, был прав, говоря, что рано или поздно я задумаюсь над тем, что нужно делать и как поступать. Мой характер и неутолимое желание держать все под контролем заставляли меня нестись к целям, отпуская все тормоза. Наверное, пришло время слететь с гладкой дороги на обочину и, наконец, все осознать. Больно удариться и включить голову. Включить голову, отключая эмоции. Пумба мирно сопел возле окна, и я даже радовался, что пес не наблюдал за моими метаниями. Я свято верил, что собаки чувствуют ментальное состояние своих людей, поэтому не хотел, чтобы бульдог тревожно вертелся у моих ног, не понимая, чем помочь хозяину. «Спишь?» Одно лишь слово улетело брату в сообщении. Сжимая айфон в руках, я не мог определиться, с кем поговорить. Им обоим было плохо. Не нужно было обладать сверхспособностями, чтобы заметить ссутуленные плечи Керри, сидевшей рядом с Ханни и опасающейся поднять взгляд. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы почувствовать пустоту, съедающую Тома изнутри, раз за пару часов промывания мозгов у Йоста он не отпустил ни единой пошлости и никак не отреагировал на высказывания Листинга, чей юмор без поддержки Тома был довольно примитивен. «Нет.» Я размышлял, почему Том первым не пришел ко мне и не поделился своими чувствами. Почему не находился здесь, не размахивал руками, не понимая, какого черта Керри сидела в кабинете продюсера. Что творилось внутри него? Они поговорили? Если да, то что именно сказали друг другу? Неужели между ними успела пройти более серьезная трещина? Неужели я в действительности настолько наивен, раз полагал, что все мгновенно наладится? Взгляд скользил по двери в номер близнеца, но сжатый кулак не касался деревянной поверхности. Еще в Лос-Анджелесе я предвидел все, что могло случиться, как только вскроются карты, и был готов к этому, а теперь моя решительность испарилась, не оставляя мне ни грамма смелости. И я ощутил мерзкое чувство, которому даже не было названия, стоило лишь посмотреть на Тома. В горле застрял обжигающий ком, мешающий нормально дышать, и мне захотелось убраться к себе как можно скорее, лишь бы не наблюдать последствий своих необдуманных решений. Дрожь вновь одолела мое естество, стоило лишь представить кулак близнеца, летящий мне в лицо. Это будет лучшим исходом. Худшим будет потеря доверия. Разрыв той невидимой нити, связывающей нас с детства, которая уже столько раз натягивалась в нервном напряжении между нами. Никто не знал Тома лучше меня. Импульсивный, страстный, с сердцем, которое ярко горело, но и угасало одномоментно. В секунду, стоило лишь коснуться ледяными ладонями разгоряченной кожи. Стоило лишь вторгнуться на тщательно охраняемую территорию. Стоило лишь проникнуть под кожу и причинить дискомфорт. Человек-эмоция, умеющий держать все чувства на коротком поводке. Я опасался лишь одного: себя рядом с ним, потому что был единственным человеком, имеющим возможность вывести его из равновесия. Теперь оно было слишком шатким и уязвимым. -Ничего не скажешь? – произнес я. -Ты пришел за тем, чтобы я что-то сказал? – хрипло и устало, но без агрессии. -Честно говоря, ждал, что ты придешь обсудить все сегодняшние новости – Наблюдая за подавленностью близнеца, не понимал, с какой стороны к нему подступиться. Мне показалось, именно сейчас мы стали еще дальше друг от друга и от этого осознания становилось паршиво – Поговори со мной, Том, пожалуйста. Брат поднял голову, его взгляд пронизывал насквозь. Как зимний ветер вблизи озера – колючий и окутывающий леденящей свежестью. Том умел смотреть на людей, как на пустое место ровно настолько, насколько умел обнимать взглядом – нежно и трепетно. Успокаивал своей ореховой теплотой. Только не сейчас. -Ты выглядишь странно… – с подозрением заключает Том, а его взгляд режет меня, будто лезвие – Что еще успело произойти? -Тебе мало того, что уже произошло? – криво усмехнулся я и это, конечно, не скрылось от моего близнеца. Меня выдавала моя же нервозность, поджатые губы, пальцы, бесконечно прокручивающие кольцо, бегающий взгляд. Если я и знал Тома лучше других людей, то он читал меня, словно открытую книгу. Моя прозорливость всегда проигрывала его проницательности. -Ты что-то знаешь, верно? – твердо произносит он – О Керри. О том, почему она здесь… – сглотнув, я понял, что обратной дороги нет – Выкладывай. Голос Тома звучит как приговор. Резко и холодно. Безапелляционно. Он будто судья, который только что окончательно загубил жизнь человеку своим непоколебимым решением и взглядом, не оставляющим никаких шансов. -Знаешь, Том… -Билл – мне показалось, я дрогнул от интонации его голоса. -Ладно – решительный выдох – Ладно, это я. Я устроил все это и приезд Керри – моя идея – слова были готовы литься потоком, как вода из прорванной плотины – Я попросил Ханни поработать на нас во время поездки в Азию, потому что Йост замучился искать нам пиарщика. Сказал ей, что это срочно и если она готова помочь, то все мы будем лишь благодарны. Нам в команде не помешает человек, сумеющий посмотреть на все свежим взглядом – помолчав, я продолжил – И… Я попросил Ханни взять с собой Керри, как помощницу, чтобы помирить вас, наконец! Да, Том, я больше не мог смотреть на тебя и твое поведение, я больше не хотел видеть тебя таким, каким уже видел однажды. И вся эта история с Шантель убила остатки твоей человечности! Боже, да, все это сделал я! Том замер, его лицо напряглось, а глаза потемнели до непроглядной черноты. Казалось, его тело было натянуто, будто гитарная струна. -Повтори – меньшее, что я ожидал услышать. -Том, скаж… -То есть, ты за моей спиной втягиваешь мою подругу в то, что никоим образом не должно ее касаться… -Ханни и моя подруга. -Заткнись – холодное лезвие вошло еще глубже – Ты обсуждаешь с ней нашу работу и хуже того – мои отношения, и что-то планируешь за моей спиной? Что-то, что касается моей… – Том выделил это слово – личной жизни? Сколько раз я должен повторить, чтобы ты перестал пихать свой нос туда, где тебе нет места? – эти слова обернулись катастрофичной болью – Шайсе, Билл, какого дьявола ты постоянно лезешь в мою жизнь??? -Ты мой брат, Том, и это банальные переживания за тебя! – отступив на шаг, я старался защитить себя всем, что вертелось на языке и в голове, измученной надоедливыми мыслями – Как ты не понимаешь, черт тебя побери, ты не просто бомж с обочины, а человек, которого я люблю и хочу для тебя счастья! -Ты больной… – отрешенно отозвался Том – Конченый кретин. -Я надеялся все исправить… -Исправить?! – Том был взбешен, его лицо исказилось от ярости – Давай вспомним, что ты исправил в моих прошлых отношениях? Как помог мне удержать Вирису? -Я ненавидел Вирису – с омерзением отозвался я, буквально выплевывая имя бывшей пассии Тома – Ненавидел каждый день, который ты проводил рядом с ней. Ненавидел наш дом, когда она переступала порог. Я ненавидел в ней все, Том, и до сих пор ненавижу. Она мерзкая дрянь, испортившая тебе жизнь. -А я любил ее и ты никогда не был на моей стороне – голос Тома понизился до полушепота, что заставило меня дрогнуть – Не поддержал ни одного разговора, а лишь ограждал себя от любых взаимодействий даже не с ней, а со мной, когда мне казалось, что я наконец влюбился и почувствовал что-то к человеку, кроме банального желания перепихнуться. Оглушительная тишина повисла между нами. Кричать друг на друга было проще, чем слушать пустоту, которая росла между нами с геометрической прогрессией. Снова. Как на страницах моей будущей биографии. -Ты никогда не слушал, что я тебе говорил и о чем просил – гнев плескался в темных глазах напротив – Чертов миротворец, ты хотя бы понимаешь, к чему привели твои действия? Наши с Керри жизни – не игра, в которой ты прыгаешь с уровня на уровень! Ты хоть на секунду задумался о том, что будет с ней?? Помнишь ее переживания? Наверное, не замечал ее дрожь от каждого снимка и упоминания ее имени – Том грустно усмехнулся, едва сдерживаясь – Ее чертов бывший, вой в сети, этот театр с Шантель, окончательно добивший Керри. А теперь, твоими заслугами, и Йост будет капать горячий воск ей на голову – Том в одно мгновение приблизился ко мне, с жестокостью хватаясь пальцами за ворот футболки, сжимая несчастную ткань в кулаках – Ты просто окатил ее очередной волной стресса, идиот – дыхание брата обжигало мое лицо, а в разъяренном взгляде плескалось лишь одно желание – ударить. Воздух в номере накалился до зашкаливающих значений, пропитанный агрессией Тома и его неприязнью ко мне. Каждое слово близнеца ранило меня крепкой стрелой, после поражения которой шанс на выживание минимальный. Не было сил оправдываться, каждый приведенный Томом довод добивал лишь сильнее, заставляя сомневаться во всех своих идеях и желаниях. -Я не хотел навредить – Голос дрогнул, стоило мне поднять взгляд на брата, все еще державшего меня за грудки, словно я тряпичная кукла, готовая терпеть всяческие издевательства. Возможно, я как никто их заслуживал. Том горячо выдохнул, но удар так и не обрушился на мое лицо. Брат разжал кулаки и оттолкнул меня от себя – уверенно и сильно, будто что-то инородное, чуждое. Едва не споткнувшись о ковер под ногами, я удержал равновесие, во всех красках чувствуя свое поражение. -Пошел вон – тихо, но твердо произнес Том, взглядом указывая на выход – Убирайся, Билл! Я не хочу тебя видеть. Голос близнеца эхом разнесся по гостиничному номеру. Том отвернулся в сторону окна, всеми силами пытаясь совладать со вспыхнувшим внутри его существа гневом. Это было заметно по напряжению в теле и все еще сжатым кулакам. Я кожей чувствовал, как кровь кипела в его венах, помешанная с яростью и болью от встречи с Керри. Догадывался, что между ними случился разговор, которого они оба желали бы избежать. Ты больной. Конченый кретин. Я покинул номер брата с опущенной головой, чувствуя, как вибрирующий после нашей ссоры воздух остается там, за пределами только что закрывшейся двери. *** Вечер следующего дня не принес ни малейшего облегчения. Я не коснулся своих записей, окончательно заглушив вдохновение тревожными мыслями. А теперь уныло складывал вещи в чемодан в ожидании отъезда в аэропорт. Все, что было нужно, чтобы создать мнимую уверенность в себе: брендовые футболки, пиджаки и кожаные куртки, десятки брюк и горы украшений, без которых я чувствовал себя обнаженным. Цепи, браслеты, ремни – все это было жизненно необходимо, чтобы Билл Каулитц выглядел тем самым рок-идолом и слушал восторженные вопли тех, чьи мечты заполучить меня никогда не сбудутся. Ты что, кукловод? Когда это ты позволил себе обнаглеть настолько, что решил вершить чужие судьбы? Когда ты настолько осмелел, Билл? Теперь ты понимаешь, какой цирк устроил? В голове так и стучал твердый голос близнеца, в котором не было ни грамма доброты и снисхождения. А тело помнило грубое прикосновение, отталкивающее, будто я заразился смертельным вирусом и распространял его, словно чуму. Я бы хотел ощутить резкий удар брата, такой, чтобы свело челюсть или кровь хлынула из носа. Я бы с удовольствием вытер тыльной стороной ладони кровь на разбитой губе, принимая свою вину, но Том поступил хуже. Буквально уничтожающе. Он оттолкнул. И добил взглядом, который я хорошо знал еще с детства. Вчера он в очередной раз посмотрел на меня, как на кусок дерьма, нечаянно оказавшийся под чистой подошвой. Почему он сдержался? Что управляло его разумом в те секунды? Наверное, не хотел распинаться перед Йостом за мое потрепанное перед гастролями лицо. Не уверен, что вчера Том думал обо мне, как о брате-близнеце, которого он бы никогда не захотел обидеть. Теперь Керри здесь. Барахтается среди наших бешеных графиков и запретов Йоста, умеющего ставить на место одним только взглядом. Да, я очевидный кретин, который упустил слишком много деталей, из коих соткалась вся ситуация. Мой очередной эгоистичный поступок, не приведший к добру. До вылета в Тайбэй оставалось несколько часов, а я никак не мог вернуться в состояние, в котором пребывал ровно до вчерашнего дня. Хотелось избежать вопросов Дэвида, парней, да и попадаться на глаза Тому не являлось моим заветным желанием. Йост в два счета определит, что между нами случился очередной взрыв, стоит ему только посмотреть на нас обоих, пока мы находимся рядом. Наверное, и ее я бы хотел увидеть в любой другой день, но только не сегодня. Керри выкатила свой объемный фиолетовый чемодан в узкий гостиничный коридор и захлопнула за собой дверь, прислонив пластиковую карту к ручке. Взгляд девушки был пустым и потерянным, что мгновенно отозвалось ноющим ощущением у меня за ребрами. Идиот. -Хэй… Керри вздрогнула, подняв голову, но тут же расслабилась, увидев мою улыбку, в которую я постарался вложить все дружелюбие, живущее во мне. -Привет, Билл. -Привет. Я не стал спрашивать, как дела. Все читалось в девичьем взгляде. Вместо глупых вопросов я сделал пару шагов в ее сторону и аккуратно приобнял, словно заранее зная, как ей это необходимо. Легко и почти непринужденно, чтобы она в любую секунду могла отстраниться. Но Керри не сделала этого, наоборот – склонила голову на мое плечо, словно ей не хватало тепла и уверенности в завтрашнем дне. А ей и не хватало, придурок. Если бы она все узнала, твоя щека однозначно горела бы от прикосновения ее нежной хрупкой ладошки. -Будет весело, Керри – приободряюще улыбнулся я – Азия стоит того, чтобы увидеть ее своими собственными глазами. Ночные рынки, фонарики, уличная еда… И, конечно, куча загонов с нашей группой, но мы никому не позволим тебя обидеть, да и вообще я рад, что ты здесь – я помолчал – Тебе понравится это небольшое приключение. Обещаю. -Надеюсь – прошептала она, немного призрачно улыбнувшись. После этой улыбки я по-настоящему осознал свои ошибки. Это не было приключением. Ни для нее, ни для Тома. Не сейчас. Я устроил встречу, которая должна была стать спасением, но вместо этого рассорился с братом и загнал Керри в угол. Привел в мир, где ей придется лгать, прятаться и бесконечно бояться. Где она будет вынуждена сторониться и отталкивать Тома, чтобы уберечь себя и группу от нареканий Йоста и новых скандалов. Чтобы уберечь себя от назойливой прессы и всего этого безумного мира. Все внутри обрывалось от осознания, насколько сильной болью обернулся мой план. Такой, какой страдает человек, готовый превратиться в волка в полнолуние. Такая боль медленно разъедает изнутри. Сейчас я почувствовал себя так, словно наступил босыми ногами на мелкие осколки. Прости меня, Керри, прости. Девушка посмотрела на меня – долго, внимательно. В ее глазах мелькнуло что-то, похожее на принятие, но ничего другого ей и не оставалось. Керри вновь улыбнулась и ухватилась за ручку своего чемодана, направляясь в сторону лифтов. Постояв на месте еще несколько секунд, я направился вслед за ней со своим багажом. Чувствуя жгучую вину, я сжимался в отчаянном желании все исправить, но одновременно с этим признавался самому себе, что умею лишь разрушать. *****