part 21

POV Kerry. Los Angeles International Airport (LAX) «Береги себя, родная, прошу только об этом. И постарайся по возможности связываться со мной каждый день. Мы тебя любим.» Переживания мамы выходили за все возможные пределы. Пожалев, что сообщила ей о своем отъезде в подробной форме, я нервничала, что все время моего пребывания за границей мама не найдет себе места. Тревога накрывала и меня. Накатывала ледяной волной, после которой дрожь от затылка сбегала вниз по телу. Я с большой натяжкой верила в слова Ханни о моей незаменимости. Рассмотреть человека настолько глубоко за несколько месяцев невозможно. В голову закрадывались совершенно недопустимые мысли, которые я пыталась игнорировать, но получалось плохо. Как, собственно, и многое другое. Правая рука, говоришь? Да, сломанная в нескольких местах, никчемная. Что, если это Том попросил Ханни приютить меня в агентстве с перспективой дальнейшего роста? Что, если на самом деле я не нужна девушке? Что, если она просто выполняет просьбу Каулитца и только? Я помнила, как Том рассказал мне о Ханни, словно это было вчера и будто не минуло в прошлое столько времени, за которое моя жизнь несколько раз перевернулась с ног на голову и обратно. Я все еще была благодарна ему за помощь, несмотря на то, что наши отношения были прекращены. Скучаешь, Керри? Напомнить, кто именно затеял тот злополучный разговор? Тряхнув головой, я осмотрела опустевший стакан из-под кофе, вслушиваясь в электронный голос. Аэропорт – место, которое никогда не спит. Живое, энергичное, яркое. Сотканное из сотен тысяч деталей, до которых нет дела спешащим к своим гейтам людям. Перелеты были неотъемлемой частью жизни многих людей и несли в себе какое-то непонятное успокоение. Стоило сесть в кресло и взлететь, как ощущение совершенного покоя прочно заключало в свои объятия и не выпускало до самого приземления. Нас с Ханни ожидал ночной перелет до Австрии. Конечно, я нервничала: американка впервые летит в Европу и не забавы ради, а работать. Внутри меня все переворачивалось и чувство тошноты подступало семимильными шагами. Самоуверенность Ханни ничуть не уступала уверенности старшего Каулитца, а я обеспокоенно размышляла о том, что разница в менталитете может запросто усугубить рабочую атмосферу. Я считала европейцев устоявшимися консерваторами и заранее опасалась ляпнуть что-то такое, что приведет к испорченному впечатлению. Стараясь поддерживать всех и все в этом мире, я впервые в жизни боялась допустить ошибку. -О чем ты задумалась, Керри? – Ханни вернулась слишком неожиданно, уселась в одно из кресел зала ожидания и решила без промедления распаковать зарядное устройство для мобильного – Если бы я только могла быть менее рассеянной и собираться более внимательно… – она вздохнула – Что же, первая непредвиденная трата. Не желая делиться с девушкой своими ненормальными мыслями, я ответила на ее вопрос улыбкой. -Просто размышляю, какая она, Европа… -Она гораздо меньше, но ее красота очаровывает с первых минут – отозвалась блондинка – Тебе понравится, я уверена. Мне всегда хотелось увидеть мир за пределами родной Америки. Мы, как нация, не так часто путешествуем за рубеж, имея все необходимое под рукой. Меня воспитали патриотом, я всегда считала, что Америка – лучшее место на карте мира, но душа жаждала приключений, только вот теперь я чувствовала неопределенность, дождавшись этого момента. -Керри, тебя что-то тревожит… – заключила Ханни, откладывая в сторону телефон – Хочешь поговорить? -Да, собственно, не о чем говорить… Я просто немного переживаю из-за этой поездки и волнуюсь за маму, которая теперь не успокоится, будет думать лишь о том, как я себя чувствую. Ханни, я с трудом приняла переезд в Калифорнию, долго привыкала к Лос-Анджелесу, пытаясь найти в этом городе хоть что-то похожее на Нью-Йорк, а теперь, когда я наконец привыкла к своей новой жизни, я улетаю не только из города, а из страны. Конечно, мама будет нервничать, потому что она была свидетелем всех моих истерик – помолчав, я вздохнула – Не забивай себе голову. -Тебя не должна тревожить поездка, Керри – отозвалась девушка, раскрывая плитку шоколада – Вся ответственность ляжет на меня, а ты будешь моим помощником, тем самым человеком с неординарными идеями и выкрученным на максимум креативом – легкая улыбка мелькнула на моих губах – Ты очаровательная девушка и умеешь заинтересовать людей. -Я не чувствую себя уверенно, Ханни – с досадой ответила я, покусывая нижнюю губу – Сомнения в самой себе занижают планку моих способностей. Я понимаю, что могу сделать что-то необычное, но только не сейчас. Я рада улететь с тобой и благодарна, что ты выбрала именно меня, но не могу не думать о том, что это…заслуга Тома. Какого черта ты сказала об этом, Керри? Зачем произнесла вслух? -Тома? – улыбнулась Ханни, не без иронии посматривая на меня – Я не общалась с ним несколько недель! Он лишь познакомил нас, а решение давать тебе шанс или нет, оставалось за мной. Поверь, Том никак не может влиять на мою работу и на людей, с которыми я хочу сотрудничать… – поджав губы, я осмелилась поднять взгляд на блондинку – так что если тебя беспокоило именно это – забудь! Каулитц тут ни при чем. -Извини – пролепетала я. -Я предоставлю тебе возможность насладиться этой поездкой, Керри – довольно произнесла Ханни, раскрывая свой ежедневник – Дела в агентстве идут хорошо, все запланированные съемки будут завершены в установленные сроки, так что нам некуда спешить! Я не собираюсь взваливать на тебя ворох обязанностей. Ты сможешь хорошо провести время, окунуться в иной, непривычный нам мир. Повторюсь, тебе определенно понравится. Я ничего не слышала про Австрию, кроме того, что там расположены лучшие горнолыжные курорты и страна славится своими десертами. Моей скромной мечтой было попробовать яблочный штрудель и крапфены. Том говорил, что крапфены всегда поднимали ему настроение. Мне оставалось лишь верить парню на слово в надежде когда-нибудь попробовать эту выпечку. Период «когда-нибудь» настал неожиданно скоро. -Бывала в Австрии, Ханни? -Нет, довелось увидеть только Париж и Рим – улыбнулась блондинка – Возлагаю на Вену большие надежды! Париж давно присутствовал в моем персональном списке городов, обязательных к посещению. Будучи совершенно наивной девчонкой, я представляла, как отправляюсь в город всех влюбленных с Джеем. Мне казалось, столица Франции могла сблизить нас еще больше, связать незримыми, но прочными нитями и оставить вместе навсегда. Абсолютно глупая, даже детская мечта. Реальность оказалась слишком жестокой для нее. Покачав головой, я мысленно усмехнулась. Неужели с ним все в прошлом? Ни единого сообщения с нашего последнего разговора, во время которого я не позволила себе сойти с ума, поддаваясь его красивым словам. Он в очередной раз желал унизить тебя, приплетая к вашим отношениям Тома, очерняя его личность и деятельность. Сама разберусь. Спасибо, что вновь дал понять, как сильно я ошибалась и как нелепы были мои мечты. -Что же, надеюсь, Австрия сумеет произвести на нас впечатление. -Керри, ты точно рада этой поездке? – Ханни подозрительно хмурит брови – Просто меня не отпускает мысль, что я увожу тебя против воли. Ты выглядишь расстроенной и дело здесь не только в переживаниях за родителей. Мы расстались, Ханни. Я прекратила отношения с человеком, подарившим мне счастье в ненавистном Лос-Анджелесе. Сказать об этом я не могла. Вспоминая каждое слово Ханни о Томе, мой внутренний мир переворачивался. Она так откровенно говорила про отношения Тома с Вирисой, про то, как парень переживал расставание, а теперь я вновь заставила Каулитца проживать эти чувства. Заставила окончательно разочароваться в любви. Конфликты внутри меня множились, причиняя боль. Я хотела быть рядом, чувствуя его тепло, и тут же хотела бежать без оглядки подальше от будней известного человека. Омрачать своей искалеченной судьбой красивую жизнь? Конечно, она была красивой, несмотря на боль, которую он пережил. Страсть и влечение немного остыли и пришло понимание реальности. Я должна строить свою жизнь без него. Было и прошло. Интересно, сколько девушек однажды думали так же, как теперь я? Сколько девушек провели с ним ночь и, проснувшись, осознали, что сказка закончилась? -Все хорошо, Ханни, просто не так давно я пережила один очень важный и крайне неприятный разговор – сухо ответила я, понимая, что готова выпить еще пару стаканов кофе – Я проживу это и все будет в порядке – Я, наконец, смирюсь с фактом, что Джей был самой большой ошибкой в моей жизни. Еще немного времени, еще немного борьбы и все придет в норму. Смотрю на кивающую девушку и понимаю, что не следует развивать эту тему. Ханни была умна и просто хотела лишний раз убедиться в моей способности брать себя в руки даже в самых неприятных ситуациях. Я могла позволить себе слабость. Могла провести пару часов на кухне, заедая стресс мороженым. Могла ночью выплакать все слезы, утирая влажное лицо рукавом пижамы. Могла часами лежать в прохладной ванне, чувствуя совершенную безэмоциональность. Могла. Чувствовала. Хотела прожить это и начать дышать свободно. -Все будет замечательно – улыбнулась блондинка, легко касаясь моего плеча – Нужно поторопиться, объявлена регистрация на наш рейс. Идем! Кивнув, я поняла, что сон во время полета будет самым верным решением. Явиться на встречу с Европой невыспавшейся и подавленной было бы слишком некрасиво с моей стороны. *** Приоткрыв глаза, я сонно осмотрелась. Прикосновение к руке оказалось лишь сновидением, но невероятно реалистичным. Кинув взгляд на монитор, поняла, что проспала ничтожно мало и впереди ожидали еще несколько часов полета. Ханни затерялась в мире сновидений, и я даже обрадовалась, что мне не придется вовлекаться ни в какие беседы. Настроение оставляло желать лучшего, а быть плохой собеседницей – не самая радужная перспектива для поддержания будущего общения. Вздохнув, я слегка наклонилась и выудила из сумки ежедневник, едва слышно перелистывая страницы. Посмотрев на чистый лист, зажала пальцами ручку и принялась излагать бумаге свои мысли. Наверное, все нормальные девочки начинают нечто подобное лет в тринадцать, да, но я никогда не относилась к тем, кто был готов оставить какую-то из своих мыслей на бумаге. Ха, кажется, спор проигран. Я делаю это прямо сейчас. Что же… Знаешь, начинать что-то новое всегда немного страшно, но и оставаться позади тоже не самый привлекательный вариант. Признаюсь честно: я боюсь. Жизнь каждый день меняется, а я к этому не готова. Пишу эти строки, пролетая где-то над океаном и, нет, не боюсь упасть. Как раз-таки это совершенно меня не пугает. Боюсь не произвести на людей положительного впечатления. Боюсь до конца своих дней чувствовать внутренний шторм, по причине которого мое сердце никак не обретет покой. Боюсь никогда не влюбиться взаимно, понимая, что жизнь прожита зря. Странно прозвучит, но я боялась покидать дом и уезжать в неизвестность. Мне не нравились сюрпризы. После того, как мне пришлось разочароваться в близком человеке, я ко всему относилась с подозрением, ожидая очередного предательства. Я растеряла доверие к людям, утратила его. Лишилась своего жизнелюбия и не знала, как вернуть хотя бы малую его часть. Все перевернулось с ног на голову, постепенно выстроенный конструктор развалился на мелкие детали, а чтобы собрать его вновь – требовалось время. Если бы я знала, что Лос-Анджелес, город, который я проклинала каждое утро, как только открывала глаза, подарит мне шанс подняться с колен. Знаешь, прозвучит сумасшедше: я воспользовалась им, а чуть позже буквально растоптала, не думая, что меня окутает сожаление. Тряхнув головой, я некоторое время сомневалась, стоит ли продолжать эти «записки разочарованной в жизни», но рука так и порывалась вернуться к увлекательному занятию. Вспомнив, что Билл собирался написать книгу, я сдержанно улыбнулась. Вероятно, у него все получится. Такому человеку, как он, есть чем поделиться с миром. Билл обожал рассказывать истории, его книга наверняка будет наполнена самыми разными зарисовками из жизни, что непременно вызовет ажиотаж. Я обидела его? Думаю, да. Подтолкнула к краю пропасти, от падения в которую он успел сделать несколько внушительных шагов назад. Интересно, о чем он подумал после нашего разговора? Наверняка прикрыл глаза и в очередной раз послал куда подальше чувство, забирающее у людей право слушать голову, а не сердце. Любовь. Она уничтожала людей, убивала в них все здравомыслие. Нет, мы не могли быть вместе, ведь наши отношения влекли за собой череду проблем, но я скучала. Отрицала это каждый вечер перед сном, а подушка была свидетельницей того, как по щекам бежали соленые дорожки, обжигая кожу. Виновата. Перед ним. Перед нашими чувствами, возникшими внезапно. Знаешь, я не думала, что смогу полюбить, но он не оставил мне выбора. Я не думала, что буду смотреть в его глаза и видеть в них мир, который полностью меня устраивал. У него такие глаза, каких я никогда не встречала. Цвета кофейной гущи, но взгляд теплый, не несущий в себе никаких угроз. Даже печальный. Наверное, не будь я такой трусихой, плюнула бы на все и непременно ему позвонила. Позвонила бы даже после всего, что успела наговорить, сломанная пополам обсуждениями в сети и нескончаемым потоком информации, льющейся на голову раскаленным воском и не дающей свободно вздохнуть. Я не хотела быть помехой, не желала становиться частью его успеха и костью в горле каждой его поклонницы. Я все понимала, я стремилась оставаться в стороне, но это оказалось невозможно. Мне хотелось бы лишиться памяти. Проснуться и понять, что я ничего не помню, даже своего имени. Начать с чистого листа, как начала эту запись. Встретить его и не допустить ошибок в наших отношениях, либо и вовсе его не встречать. Конечно, я должна перестать думать о нем, жизнь упрямо подводила меня к этому. Жизнь убеждала отвлечься. Что же, надеюсь, в ближайшее время у меня получится переключить внимание. Я покинула Америку, покинула дом. Впереди меня ожидает Европа, и я волнуюсь. Он тоже сейчас в Европе. Знаю, шанс встретиться равен нулю, но вероятность, что вскоре он вернется домой и вновь найдет меня, грела изнутри ровно до момента моего отъезда. Теперь я точно не открою ему дверь. Может, и не нужно ничего объяснять? Слишком поздно, не так ли? Я вновь посмотрела в сторону. Ханни по-прежнему спала. Мне бы хотелось примерить на себя ее уверенность и ту легкость, с которой она проживала каждый свой день. Кирпичик за кирпичиком девушка выстроила собственную империю и возглавляла ее так ненавязчиво, будто родилась с этим умением. Мне казалось, что и Каулитцы были талантливы с рождения – настолько легко им удавалось очаровывать людей. Наверное, когда ты безумно влюблен в то, чем занимаешься – все по волшебству идет тебе в руки. Когда мне удается написать песню и прийти к выводу, что слова безупречно соединились с музыкой – я чувствую себя невероятно счастливым. Билл с головой погружался в творчество, полностью отдаваясь процессу. Я помнила моменты, когда брюнет, склонившись над листом, кусал кончик карандаша, а его лицо выражало десятки разнообразных эмоций. Немо радуясь, что была свидетелем столь интимных моментов, я смотрела в иллюминатор на совершенно темное небо и мечтала, что непременно увижу это вновь. Буду незаметно сидеть в студии, наполненной звуками гитары, и любоваться Биллом, потонувшим в творчестве. В своем мире, сотканном из слов и предложений, где каждая буква была пропитана неоспоримой любовью. И даже если она приносила едва стерпимую боль, я не прекращала в нее верить. Я не прекращала надеяться. ***** POV Tom. Berlin, Germany Пререкания Билла и Густава выглядели забавно, и я позволил себе вдоволь насладиться тем, как наш барабанщик не без серьезного тона просил брата скрутить на минимум громкость музыки. Я понимал его чувства: после двухчасовой репетиции голова желала взорваться, а треки Бритни Спирс были готовы ускорить этот процесс. -Господи, откуда в тебе столько энергии… – Шефер покачал головой, намереваясь сделать себе кофе – Когда ты спишь, наступает просто идеальное время! Не могу удержаться от смеха, опустив взгляд на свой бокал. Недопитый кофе остыл, теряя всю свою привлекательность. -Не хихикай мне там! – недовольный тон близнеца режет слух сквозь пение знаменитой блондинки – Когда ты хохмишь, тебе все сходит с рук! Уже и забыл, когда последний раз был в настроении отпускать свои саркастичные шуточки. Даже Джордж не вызывал во мне желания проехаться по нему катком из глумливого красноречия, а ведь раньше я на полную отрывался на нашем басисте. Все еще чувствуя внутренний беспорядок, я пытался отгораживаться от темной стороны, вовлекаясь во все идиотские беседы парней. Нытье Билла не по делу, тщетные попытки Георга воспитать моего близнеца и молчаливое осуждение Густава с легкими нотками усмешки. -Ну мои шутки любят все, а вот песни Бритни – только ты – я посмотрел на брата – Учись учитывать предпочтения коллектива, хоть и маленького. -Можно подумать, твой хип-хоп кому-то нахрен упал – Отмахнулся Билл, прикладывая к лицу небольшую бутылку с водой. Действительно, в помещении было немного душно. Ирония Билла не могла вызвать во мне приступы злости, разве что желание раззадорить его сильнее, чтобы у младшего дым из ушей повалил. Часто играясь в подобные игры, позже мне приходилось просить прощения. Иногда извинялся и сам Билл, необдуманно касаясь в шутке чего-то личного, за что было недурно и затрещину братцу отвесить, но я умел держать себя в руках. -Никому ничего доверить нельзя, все нужно делать самому – выдохнул брат и все-таки решил сделать музыку тише. С немым вопросом посматриваю на Густава, наконец заполучившего свой напиток. -Это он о Георге, который задерживается, а Его Высочество начинает сходить с ума без любимых леденцов. Близнец надменно фыркнул, а я уже откровенно расхохотался. Что за дурная привычка из всего раздувать проблему мирового масштаба? Дрожь пробирала меня, стоило лишь представить, что из нас двоих эти качества мог унаследовать я. Не хватало еще чувствовать себя истеричным и недовольным. А разве это не так, Том? В кого ты превратился за эти недели? Неужели тебя все устраивает? -Между прочим, это не просто конфеты – заговорил Билл – Они помогают мне распеться и избежать последующей боли в горле. Вытянуть двухчасовой концерт это вам не на бэк-вокале рот открывать – Мое лицо исказила гримаса самого оскорбленного в мире человека. Да как он смеет вообще? – Ой, я задел твои чувства… Какой ужасный поступок с моей стороны! -Сходи-ка ты нахрен, братишка – Усмехаюсь, удобнее устраиваясь на стуле. Голова и впрямь была тяжелой после репетиции. Прокручивая в мыслях скорый отъезд в Азию, я не мог не думать о Керри. Все чаще я приходил к выводу, что девушка мне приснилась. Неожиданно пришла в мою жизнь и так же неожиданно покинула ее, правда не забыла прихватить с собой мое сердце. Возможно, я был кретином, не решался позвонить, изматывая себя и думая, что ей от этого легче. Да, легче. Она вернулась к нормальной жизни, в которой нет пряток и необходимости оглядываться по сторонам. Я подарил ей такую возможность, надеюсь, она счастлива. Стоило Георгу вернуться обратно, Билл тут же накинулся на него со всем припасенным недовольством. Листинг лишь улыбнулся, положив на стол пару упаковок леденцов, и устроился на диване, поглаживая мирно дремлющего Куппера. Я не мог не улыбнуться этой картине. -Ты бесишься, потому что до сих пор трек-лист не утвердил? – Георг посмотрел в сторону брата, раскрывающего свою «скорую помощь» – Или у тебя просто внезапно испортилось настроение? -Да вы достали уже с трек-листом! Что с ним не так, в самом деле? -Имеем некоторое желание исполнить пару-тройку прежних песен… – отозвался Густав – и не понимаем, какого черта ты так уперся и отмахиваешься от них, как от чумы? Билл театрально закатил глаза, плюхнувшись на стул. -По-моему, логично исполнять треки с того альбома, который мы будем представлять, нет? -По-моему, логично отыграть пару треков, с которых мы начинали, потому что люди полюбили нашу музыку именно за них, нет? – я уколол брата суженным взглядом – Билл, только ты один видишь в этом какую-то проблему. Даже Йост не против небольших изменений. -Дэвиду вообще плевать, что и где именно мы играем, для него главное, чтобы ты себя адекватно вел – близнец обратил свой взор на меня – Знаешь, Том, твой шаткий баланс между позитивом и негативом сводит с ума не только его, но и меня. Можно как-то вернуться к тому времени, когда мы спокойно работали, а не решали параллельно миллион забот? Слова Билла обернулись красным полотном, мелькнувшим перед моими глазами. Наверное, будь у меня в руках вилка – в лучшем случае согнул бы ее пополам. В худшем даже и представлять не хотелось. -Какое тебе дело до моего настроения, Билл? Я занят своей музыкой, мои партии безупречны, а ты еще позволяешь себе говорить о том, что я как-то не так себя веду? – я выдохнул, поднимаясь с места – Знаешь, мне плевать, каким ты хочешь чтобы я был, ясно? Я живой человек со своей головой на плечах и не нуждаюсь в советах, которые не несут в себе никакой пользы. Брат смотрит на меня гневно, но я успеваю заметить легкое разочарование в идентичном мне взгляде. И плевать, пусть думает, что хочет. Надоело прислушиваться к каждому слову и жить в ложных надеждах, что все наладится. Слова никогда не несли в себе никакой пользы, если не были подкреплены действием. Ссориться при свидетелях? Конечно, ведь Листинг и Шефер были едва ли не частью семьи и знали нас с Биллом как облупленных. Их попытки повлиять на мою жизнь я еще как-то терпел, а вот попытки собственного близнеца был готов возненавидеть. -Твое состояние отражается на группе. Эти качели выводят меня из себя – Билл принял позу воспитывающей ребенка мамочки, уперев кулаки в бока – Вчера ты не выходил из номера, упиваясь своими страданиями, а сегодня сидишь и хихикаешь над каждой мелочью. Не думаю, что это нормально! -А, по-моему, нормально – улыбнулся Георг – Том остался прежним, разве нет? У него всегда получалось обернуть в шутку все что угодно. Билл, ты придаешь слишком большое значение настроению брата. У всех бывают дни, когда хочется побыть в одиночестве. -Угу – подал голос Густав – Например, у меня такой день сегодня. После того, как ты, Билл, неумолимо издевался над нами, ставя на повтор любимые песни Бритни. -Ох, друзья мои, сожалею, что не разделил с вами столь тяжелый момент – не без улыбки произнес Листинг, а я подметил, как в Билле все забурлило и было готово выплеснуться на нас троих – Разве от прослушивания музыки Бритни Спирс Том будет в порядке? Сомневаюсь. Билл шумно выдохнул, бросая упаковку с леденцами на стол и, махнув рукой, вышел из помещения. Ощутив на себе взгляды Шефера и Листинга, я улыбнулся, сказав только одно: -Сейчас свежим воздухом подышит и снова будет готов возлюбить весь окружающий мир. Небольшая перепалка, о которой мы оба забудем уже через полчаса. Начнем обсуждать Азию, запланированные дела и прочие мелочи, основательно забивающие мозг, и все придет в норму. Билл будто специально игнорировал все мои попытки донести до него простую истину: мне не требовалась жилетка. Я устал чувствовать собственную слабость в моменты, когда он старательно меня опекал. Наедине со своими мыслями я восстанавливал силы, а не прятался в углу, обуреваемый депрессией. Беспокойство брата могло доставлять дискомфорт, стоило ему выйти из импровизированных берегов. Меньше слов, Том, и ты точно будешь в порядке. -Между вами снова что-то произошло? – приспросился Георг – Том, давай начистоту, окей? -Давай начистоту – кивнул я – Братишке не понравилось мое хорошее настроение и это странно, потому что именно Билл, черт его побери, вынуждал меня вернуться в привычное русло и не провоцировать Йоста на очередные ограничения. Ему-то какое дело до всех новых правил, когда эта чушь постоянно касается только меня? Спокойно, Том, не пыли. -Наверное, ему сложно принять то, что произошло после Шантель – я вздохнул, мысленно открещиваясь от тех дней, разрушивших мое хлипкое счастье – Он ведь не единственный, кто видел улучшение твоего состояния, Том. -Здорово, конечно, я вам премного благодарен, но нужно смотреть на ситуацию под разными углами… – отозвался я, сделав несколько глотков воды – а из нас двоих на это способен только я. Билл никогда не будет тормозить, если чем-то загорелся, но в этом и его проблема. Чуть позже он обязательно врежется лбом в бетонную стену и ему будет больно. Последствия не заставляют себя долго ждать. Вижу, как Георг медленно кивает головой, и удовлетворенно выдыхаю, чувствуя, что среди нас не только я сохранил здравый рассудок. От хорошего настроения остались выжженные руины и в этом можно было обвинять только моего близнеца. -Не хочешь рассказать, что происходит между тобой и Керри? – не отставал Листинг – Вы расстались, Том? Вымести все свое недовольство на братце, Каулитц, а сейчас постарайся держать себя в руках. -Я не хочу обсуждать это, Гео – отстраненно отзываюсь я – Билл не без удовольствия съел мне мозг подобными вопросами, я устал. Если расстояние между нами идет Керри на пользу… – я выдержал паузу, стараясь смириться со словами, готовыми сорваться с губ – я не стану навязываться. Я не хочу делать ей больно, мне и так пришлось стать невольным свидетелем ее прошлых потрясений. Может быть, я на самом деле самодовольный придурок, но с ней все было иначе. Я не хочу, чтобы она страдала, а рядом со мной именно это и происходит. Георг не спешил с ответными фразами, отчего мне становилось только хуже. Конечно, друг мог бы дать дельный совет, как сохранить отношения, ведь именно Листингу повезло найти девушку, которая готова быть с ним в любой момент и всегда поддерживать. Которая сразу дала понять, что наша известность – не ее забота. Время от времени я завидовал Георгу, что на него не падали самые яркие лучи нашей всемирной известности, тем самым не доставляя определенных неудобств. Нам же с Биллом следовало смириться с тем, что счастья в личной жизни мы просто не заслужили. Быть с нами могли только такие суки, как Вириса и ее подруги. Ошибки, однажды допущенные, расплачиваться за которые приходилось по сей день. -Том, вам необходимо поговорить – голос Георга прозвучал тихо, но уверенно – Ты и сам знаешь, насколько неприятной может быть недосказанность. Даже если все пойдет не по плану, вы должны встретиться и поговорить. -Сейчас мне стоит сконцентрироваться на группе, иначе у Би случится сердечный приступ – горько усмехнулся я – Ты прав, Гео. Эта поездка в Азию – мой своеобразный шанс все хорошенько обдумать и прийти к какому-то единственному решению. Басист улыбнулся, прихлопнув меня по плечу. Билл оказался прав лишь в одном: нам действительно требовалось время. Я старался дать его Керри в надежде, что и она делала то же самое, не перезванивая мне. Что бы она сказала, в очередной раз набрав мой номер? Несмотря на все мои попытки быть сильнее, чем я есть, было страшно услышать от любимой девушки то, что могло ранить еще глубже. Было бы глупо убеждать себя в том, что наш последний разговор не причинил мне боль. Было бы глупо отрицать, что я не хотел ухватить шатенку за хрупкие плечи, направляя все ее внимание на себя, и переубедить во всем, во что Керри успела уверовать. Хотелось коснуться ее губ настойчивым поцелуем, лишь бы поняла, что Шантель и все остальные, с кем меня так умело сводили продюсеры, не имеют для меня никакого значения. Я сыт ими по горло. Сыт всем этим лоском и гламуром, исходящими от них. Меня воротило от каждой подобной персоны, казалось, что любая, хоть отдаленно похожая на мою ошибку, обязательно сможет испортить жизнь. Я сторонился их, словно они были смертельно больны и за секунду поражали этим вирусом здоровых людей, угодивших под их влияние. Ты должна понять меня, Керри, хотя бы попытаться, ведь ты все знаешь. Я рассказал все, что меня тревожило. Увидел в тебе ту, встречу с которой уже перестал ждать. -А вот интересно, девчонки в Азии все немного того, да? – В мысли вклинивается голос Густава, с задумчивым видом осмотревшего нас с Георгом. Во время нашего разговора с Листингом я успел забыть о том, что Шефер остался в помещении. -А с чего вдруг такая заинтересованность в азиатских девушках, Густав? – приторно заулыбался Георг – Думаю, искать себе пару ты определенно должен среди местных. И не надо на меня так смотреть, ведь ты не Том, которому в принципе все равно, с девочкой какой национальности провести немного времени – я перевел на басиста удивленный взгляд – Шучу, Каулитц, я просто шучу. Всего лишь хочу разрядить обстановку, слишком уж она у вас напряженная. Кивнув приятелю, я ощутил острую необходимость выкурить сигарету, но вспомнив о том, что Билл наверняка крутился у запасного выхода, успокаивая никотином своих внутренних демонят, передумал. Сталкиваться с братом лицом к лицу сейчас – худшее, что могло произойти. Мы оба едва держали себя в руках, и я, преодолевая желание проехаться по нему еще более изощреннее, вновь уселся на стул, стараясь вклиниться в беседу Густава и Георга. ***** POV Kerry. Vienna, Austria Что же, второе утро в Европе. Я ничего не ожидала от этой поездки, оставляя жизни возможность удивлять меня каждой мелочью. Сегодня я смело могу заявить: у нее получается. Вздохнув, я перевела взгляд с ежедневника на окно, откуда падал мягкий утренний свет, делая мое пробуждение едва ли не волшебным. Выбранный Ханни отель поразил своим убранством. Старинный Palais Hansen был построен в 1873 году и располагался на оживленном бульваре Рингштрассе. Пережил несколько масштабных реноваций и теперь вновь был готов принимать в свои гостеприимные объятия новых постояльцев. Элегантный интерьер гостиницы с утонченными нотками прошлых лет не оставил меня равнодушной. Мне хотелось вобрать в себя каждую деталь, осмотреть в номере каждый уголок и если бы я позволила себе сказать, что мой сон последние пару ночей был не самым сладким – это стало бы крупнейшей ложью за всю мою жизнь. Вена очаровала мгновенно, будто я посмотрела на город другими глазами. Здесь не было этих масштабов, привычных Америке, широких шоссе, зеленых дорожных указателей, издалека извещающих, куда именно стоит повернуть, чтобы добраться до требуемой точки на карте. Но здесь был уют, гармония, звуки, успокаивающие внутреннее смятение. Знаешь, это так странно: слышать мелодию уличного музыканта и придавать ей определенное значение, наделять чем-то волшебным. Смотреть на человека, увлеченного творчеством, и понимать, что этот мир жив, он еще не потерял себя. Мы все еще боремся. Надеемся. Любим. Закусив кончик ручки, я мысленно улыбнулась, возвращаясь во вчерашний день, наполненный ярчайшими впечатлениями. Ханни была права, уверяя, что мне понравится. Я поняла, что хочу большего, увидев лишь один европейский город. Конечно, во многом прогрессивный, но все же невероятно уютный и ласковый, с отсутствием лишнего шума и суеты, привычной для моей жизни. В крови нью-йоркера не могла утихнуть жажда наполнять себя ежедневными звуками и беготней, без которых рассудок напрочь отказывался функционировать. Это никуда не исчезло после переезда в Калифорнию, а вот у столицы Австрии получилось. Я вдруг осознала, что не стоит никуда торопиться, что нужно уметь насладиться моментом, потому что никто не мог быть уверен в том, что он повторится. -Теперь я могу быть спокойна, Керри – Ханни смотрит на меня, ее глаза улыбаются – Кажется, ты чувствуешь себя хорошо и не жалеешь об отъезде из Лос-Анджелеса. -Честно, из Лос-Анджелеса я всегда рада уехать… – опустив голову, я сдержанно улыбнулась – но все, что я успела увидеть за этот день здесь – это невероятно, Ханни. Мне действительно хорошо прямо сейчас, я чувствую непривычную легкость и, кажется, ничто не может испортить мне настроение. Блондинка с улыбкой касается моей руки, аккуратно ее сжимая. Теперь я ощущала благодарность за предоставленную мне возможность, понимала, что все происходит только к лучшему. Сдержавшись от желания крепко обнять девушку, я лишь ответно улыбнулась ей. -Смена обстановки всегда помогает взглянуть на собственную жизнь под другим углом – Ханни отправила в рот очередную ложку местного наивкуснейшего десерта – Ты приезжаешь куда-то, чувствуя себя чужаком, наблюдаешь за людьми, их жизнью, привычками и каким-то иным, незнакомым тебе устоем, и формируешь в голове что-то другое, о чем ранее никогда не задумывался. Сначала это может испугать, ну а затем становится легче – девушка помолчала – Америка – наш дом, Керри, в который мы обязательно вернемся, но ты почувствуешь свои внутренние перемены, проживешь их… А вот принять это или все же отвергнуть – выбор за тобой. Разговор с Ханни вновь и вновь мелькал в моих мыслях. Мне хотелось согласиться с каждым ее словом, я чувствовала, что однажды девушке тоже пришлось пережить что-то сложное, однако, затевать откровенный разговор не решилась. Хотелось просто непринужденно общаться, наслаждаясь австрийской едой и атмосферой, но все же не думать о главной цели нашего путешествия я не могла. Меня волновало то, что ожидало впереди. Я опасалась очередных знакомств, понимая, что не готова к ним морально. Очарование по-прежнему дремало внутри меня, как бы я ни старалась его пробудить. Размышляя, как вести себя с европейцами, я терялась в потоке мыслей. Проживая в городе-миллионнике, где смешаны сотни разнообразных культур, я не старалась углубляться в их жизни, а короткие разговоры о погоде или отгремевшем накануне бейсбольном матче всегда располагали человека к себе. Когда дело касалось работы, все внутри меня подбиралось и тело вытягивалось, словно гитарная струна. Слова Ханни не переживать никак не повлияли на меня. Не имея никакой конкретики и представления, чем придется заниматься, воображение подкидывало мне возможные варианты, заставляя тревогу окутывать меня с ног до головы. А еще из мыслей не уходил Джей. И Том. Два человека, совершенно разные, полярные, как минус и плюс, не оставляли в покое мою голову. Наверное, стоило забыть их обоих, отпуская все страдания и переживания. Похоронить все воспоминания, связанные с ними. Если бы это было так легко. Сколько раз я пыталась вычеркнуть Джея из своей памяти и все попытки разбивались, как корпус Титаника об айсберг. Все годы, прожитые рядом с ним, безответная любовь, приносившая исключительную боль, все наши встречи, его смех и мои слезы – избавиться от этого оказалось слишком сложно. И я, конечно, почти преодолела свою зависимость от лучшего друга, стоило Тому основательно расположиться в моей жизни. Каждый день, проведенный вместе с ним, уносил мысли о Джее далеко в океан, опускал их на самые темные и ледяные глубины, где уже не существовала никакая жизнь. Мне было легко и спокойно, довольная улыбка оседала на губах, а внутри разливалось тепло. Мне казалось, я нашла своего человека. Казалось. Конечно, я слишком слаба и нелепа, чтобы быть рядом с ним, отражать его статус и положение в обществе. Я не та, которая готова выйти под прицел камер, забирая все внимание на себя. Мне хотелось спрятаться, убежать как можно дальше, сменить имя и место жительства, лишь бы исчезнуть из обсуждений во всех мировых соцсетях. Ты скучна, Керри, и тебе пора это признать. Рассудок горел, а клубок из мыслей по-прежнему упрямо не желал распутываться. Подрагивая под прохладными струями, я пыталась договориться с самой собой и стать собраннее хотя бы сегодня, на предстоящей встрече. Ханни настояла сопровождать ее во избежание повторения услышанной информации. Я привыкла чувствовать себя просто, не придавая своей внешности официальности. Крайне редко мне хотелось выглядеть элегантно и привлекать к себе лишние взгляды. После поездки в Чикаго, где мне удалось блеснуть своим очарованием перед нужными людьми, сейчас я не чувствовала ничего. Тогда ты была счастлива, Керри, а сейчас проходишь через стадии отрицания и принятия, переплетенные между собой в твоей голове. Из зеркала на меня смотрела уставшая девушка. Морально уничтоженная, самолично загнавшая себя в это болото, из которого не желала выбираться на сушу. Горько усмехнувшись собственному отражению, я не понимала, что можно было сделать с лицом, чтобы придать ему живости. Я хорошо спала, но проснулась в состоянии, словно меня машиной переехало несколько раз. Бледная, будто кровь внезапно испарилась из организма. Худая, потому что в бесконечной рабочей суете вновь забыла о спорте. Грустная, потому что разочарования следовали друг за другом, не давая никакой передышки. -Как ты можешь быть кому-то полезна? – Вырвалось из меня. В последний раз посмотрев на свое отражение в зеркале, я вышла из ванной и, сбросив полотенце, облачилась в комплект белого нижнего белья, вернувшись на постель и вновь раскрывая ежедневник. Страшно. Уютно быть здесь и впитывать в себя все новые звуки и запахи, но страшно не оправдать ожиданий. Страшно почувствовать на себе чье-то разочарование. Да, паранойя, быть может, но я правда не представляю, как с этим справиться. Наверное, даже Нью-Йорк не помог бы мне. Окутал бы своим серым безразличием, намекая, что должна справиться сама. Хочется позвонить папе и попросить совета. Хочется увидеть его улыбку и понять, что я все могу. Я сильная и не имею права позволять себе пятиться назад от трудностей, которые были, есть и непременно останутся в моей жизни. В жизни любого человека. Но, знаешь, еще больше мне хочется увидеть улыбку Тома. Она особенная, уникальная. Неповторимая? После всего, что я успела ему наговорить, я не заслуживала даже гневного взгляда с его стороны. Ни единой эмоции в свой адрес от человека, которому сделала больно. Призналась в любви, а потом нахально забрала свои слова обратно. Не забирала. Нет, не стоит навязываться. Как это будет выглядеть? Что он подумает обо мне? Я должна прийти в себя, не так ли? Если бы он хотел пообщаться – написал бы первый. Не позвонил, нет, но отправил бы пару слов в сообщении, которое я бы никогда не позволила себе проигнорировать. Да, я превратилась в жалкое подобие девушки, стоило мне покинуть город, каждое утро наполняющий меня силой и желанием жить. И мне стало еще хуже после того, как я, потеряв голову, в очередной раз лишилась близкого человека. Это ужасно. С подобными мыслями невыносимо жить. В сознании мгновенно возник образ Билла. Я внезапно вспомнила, что так и не ответила на его сообщение. Та фотография, которую он прислал мне и возможно успел подумать, что обидел меня тем сообщением. Если бы он только знал, как я была рада увидеть их всех вместе хотя бы таким образом. Замотавшись со сборами и перелетом, я перестала помнить себя, а сейчас чувство вины перед парнем накрыло дикой обжигающей волной. Прости меня, Билл, ты не заслуживаешь такой подруги. Есть ли у меня право называть себя подобным образом? Стук в дверь раздался неожиданно, отчего я едва не подпрыгнула на постели. Поднявшись, набросила на тело халат и поплелась открывать, уже готовая отказаться от уборки номера и прочих повседневных гостиничных ритуалов. Слегка удивившись появлению Ханни, я пропустила девушку в номер, не без интереса рассматривая ее внешний вид. Наряд блондинки никак не намекал на то, что через пару часов ее ждала деловая встреча: слишком просто и по-домашнему, будто девушка собралась на прогулку в парк, расположенный у дома. -Доброе утро – улыбнулась Ханни – Все в порядке, Керри? Что-то ты бледная… -Доброе, все хорошо – отозвалась я, проходя вглубь номера – Я уже начала собираться, Ханни. Правда, не знаю, как должна выглядеть… Может, подскажешь, во что мне стоит облачиться? – я еще раз осмотрела блондинку, останавливаясь точно на ее глазах – Смотрю на тебя и думаю, что ты слишком…просто одета для рабочей встречи. Я ошибаюсь? Ханни вновь улыбнулась, устраиваясь в кресле. Я поспешно закрыла ежедневник и спрятала его в сумку. Хаос из вещей, раскиданных на кровати и даже на полу, заставил меня поджать губы и почувствовать себя крайне неудобно перед девушкой, у которой наверняка царил едва ли не королевский порядок. Я была уверена в перфекционизме Ханни: ее внимание к мелочам и последовательность действий в рабочих моментах не оставляли никаких шансов думать иначе. Что же, мы отличались. К тому же, Билл часто упоминал, что небольшой хаос лишь создает уют. Было в этих словах что-то правдоподобное. -Встреча переносится, Керри – произнесла девушка. Внутри меня словно лавина сошла, устилая все белоснежным ледяным покрывалом. Я постаралась не выдать своей радости от услышанного, но видимо совершенно с этим не справилась. Ханни, чуть склонив голову, всмотрелась в мои глаза, которые я заставила себя не отводить в сторону. К черту уже эту трусость. -Керри, я ведь просила тебя не переживать, а сейчас могу видеть, как в тебе душа радостно встрепенулась. -Боже, прости – усмехнулась я, падая на постель, прямо на все свои шмотки – Просто сегодня я не готова к обсуждению чего-то важного, Ханни. Мне нет смысла тебе лгать, я говорю правду. Со мной все в порядке, но… Знаешь, кажется, я еще не прожила все впечатления от Вены, не расставила их в алфавитном порядке в своей голове, а мне это необходимо – я посмотрела на блондинку – Веришь? -Верю – легкая улыбка скользнула по ее губам – Я знаю, что ты кристально честна со мной, именно это и ценю – Ханни раскрыла сумку и выудила оттуда какую-то небольшую бледно-розовую папку – Керри, встреча, на которую мы должны были явиться, переносится…в другой город. В другую страну. Очередная лавина, только не ледяная – огненная. Уставившись на Ханни, я ошарашенно следила за каждым действием девушки. Она поднялась с места и, подойдя ко мне, протянула билет на самолет. Окинув его взглядом, моего красноречия хватило лишь на одно слово: -Германия? Блондинка уверенно кивнула, с осторожностью сдвигая мои наряды в сторону и присаживаясь на край кровати. -Сегодня? – внезапно родилось и второе слово. -Керри, ты точно ничего не хочешь мне рассказать? – в очередной раз интересуется Ханни, наблюдая мою отрицательную реакцию. -Я – нет, а вот тебе кажется есть, чем со мной поделиться, не так ли? – Все еще пребывая в некотором шоке, я поднялась с постели, по-прежнему наблюдая за блондинкой. Меньше всего я любила ситуации неопределенности, едва мирилась с неточностями и прочими не очень приятными факторами, негативно влияющими на жизнь. Только не отрицай, что тебе не хотелось попасть в Германию. Не отрицай, что ты с удовольствием посмотрела бы половину Европы, будь у тебя такая возможность. -Нечем делиться – отозвалась Ханни – Человек, с которым мы должны были встретиться, не смог вылететь в Вену из-за неотложных дел, только и всего. Поэтому сегодня мы летим в Берлин – уловив мое подозрительное настроение, девушка поспешно подошла ко мне, коснувшись ладонью моего плеча – Керри, не воспринимай все настолько серьезно. Это мир деловых людей и подобные случаи вполне нормальны. Это распространенная практика. -Ладно – я постаралась натянуть улыбку – Германия… Здорово! Я хотела посмотреть Европу и я ее посмотрю. Рассказывать о нас с Томом я упрямо не собиралась. Не могла, это было выше моих сил. Оставалось лишь театрально прикидываться, уверяя, что ложь – инструмент, которым я совершенно не умею пользоваться. На мгновение сделалось невыносимо тошно от самой себя. В очередной раз осознать, насколько я жалкая – то еще чувство. Возможно, все происходящее прямо сейчас и правда к лучшему, скрывает за собой какие-то перемены. Возможно, мысли о возвращении домой уже не столь логичны. Возможно, это очередной шанс, от которого не нужно отмахиваться. Берлин. Сегодня ты вылетаешь в город, где прямо сейчас мог находиться человек, которого ты любишь и одновременно отталкиваешь. С кем хочешь быть рядом, но чертовски боишься усложнить его жизнь. Или свою? Ответь, наконец, на эти вопросы, Керри. -Мне нужен твой позитивный настрой, красотка! – весело прощебетала Ханни – В твоем распоряжении есть полтора часа. Собирай вещи, а перед отъездом в аэропорт предлагаю перекусить. Выезд из номеров я уже оформила – девушка еще раз коснулась моего плеча и поспешила покинуть номер. Просто объясните мне кто-нибудь, что происходит? Выдохнув, я осмотрела бардак на постели и поняла, что у меня нет ни единой минуты на рефлексию. Ни секунды, чтобы просто сделать глубокий вдох и успокоиться. Постараться успокоиться. Жизнь, дай мне знак. Намекни, что впереди ожидает нечто светлое. Я чертовски в этом нуждаюсь. *****