От желания

      Тишину прорезал один единственный щелчок. С виду обычный жест, на который Джейн не обратила должного внимания: Уолтер часто перенимал людские повадки, обыгрывая их на свой лад. Осознание пришло позже. Слишком поздно.       Первой на Джейн обрушилась тяжесть: тело налилось свинцом, одеревенело, словно его придавило к поверхности. Следом пришла жажда, сухость во рту и жжение. Под кожей, везде, где пролегали сосуды, будто бы кровь сделалась расплавленной медью. Наконец, последней волной её накрыл жар. Это не был жар от летнего солнца или горячки: Джейн хорошо знала, как тот на неё действовал.       Нет. Это ощущение было сродни припадку, захватившему рассудок. Внутри всё перевернулось, обострилось до крайности. Зазудело между ног, на губах и шее. Джейн задёргалась на постели, стиснула челюсть до тупой боли, но без толку: пульсации только усилились, словно подпитавшись от её попыток вырваться. Это было невыносимо настолько, насколько вообще можно было охарактеризовать данное слово.       — П-прекрати…       Джейн хотелось вырваться из собственного тела, сбросить кожу, а после — сжать бёдра до искр в глазах и полного беспамятства. Сердце стучало на износ, заходилось, не справляясь с состоянием: как же ей было до одури плохо. Она не понимала, что ей делать и как остановить происходящее: натёртые запястья не давали шанса прикоснуться к себе.       Этого он хотел? Такой он хотел её видеть?       Потерянная и сбитая с толку, Джейн едва осознала, что потолок сменился лицом Уолтера. Уже абсолютно материальный, он навис над ней с издевательской усмешкой. В глазах не было ни капли сочувствия или жалости к ней: пожалуй, он и вовсе не был способен на такие чувства.       — Как ваши ощущения, мисс Хантер? Нравится?       Не церемонясь, Уолтер задрал ночнушку до самого живота, оголив Джейн. Она рефлекторно попыталась свести колени, но скованные лодыжки не позволили прикрыться от чужого взгляда. Он не должен был видеть её такой. Никто не должен был. Такой покорной и просящей ей полагалось предстать только перед тем, кого бы она в будущем назвала своим наречённым.       Мужская ладонь на разгорячённой коже была сродни льду. Джейн заворошилась, задышала чаще: прямо ему в губы, что почти касались её. Почему ей так хотелось, чтобы он поцеловал её?       — Что Вы жаждете сильнее: прирезать меня…       Пальцы, будто бы невзначай, спустились ниже лобка, приласкали клитор, вырвав из Джейн шипящий стон:       — Или, быть может, что иное? Только попросите... я знаю, Вы можете…       Немой крик царапнул горло, сменившись выдохом. Джейн толкнулась навстречу Уолтеру, стараясь урвать хотя бы толику удовольствия, но между ними ничего не могло быть просто: стоило ей на мгновение получить желаемое, как Уолтер останавливался, а то и вовсе — убирал руку прочь.       Это доводило Джейн до истерики. Даже в таком деле он был жесток и самодоволен. Делал так, как хотел, и прогибал её под свои правила. Безмолвно говорил: Если ты так хочешь, чтобы я дал тебе разрядку, то будь послушной и попроси меня. Иначе никак.       — Зачем ты мучаешь меня? З-зачем…       Его язык на её был самой большой сладостью и пыткой разом: пальцы, влажные от контакта с её телом, оставляли следы, стискивали подбородок, не давая отстраниться. Уолтер не целовал её, о нет. Джейн мерещилось, что он испивал её. Выгрызал мольбы зубами, вылавливал в каждом соприкосновении губ новые оттенки вожделения.       И что важнее — упивался собственной властью. Над ситуацией, над ней и теми эмоциями, что рождал в ней супротив воли. Как же она ненавидела его. Не меньше, чем собственную неспособность дать отпор.       — Зачем…?       Она спрашивала это, не ожидая ответа, и всё же…       Слизнув смазку, перемешанную с кровью, Уолтер склонил голову, проворковал:       — Часть эксперимента. Ну и немного собственного удовольствия, не буду врать: когда мне ещё выдастся возможность услышать, как Вы умоляете меня.       — Я не…       Грудь стиснуло кашлем, не дав Джейн закончить мысль.       — Ммм?       — Я не буду умолять, нет, не… не хочу…       — Конечно, будете. Ещё как, моя дорогая.       Издевался.       — Я тебе не дорогая, — по животу стрельнуло импульсом, стоило мужским пальцам наполнить её, — я…       — Вы что? Ну же, говорите.       Джейн не смогла. Выгнувшись под ним, она вцепилась зубами в кожаную куртку. Сглотнула, зажмурилась, не давая себе издавать звуки. Он не должен был видеть её лицо, слышать стоны или понимать, как ей на самом деле хотелось, чтобы он просто взял и…       — А Вы оказывается вовсе не невинная барышня. Такие пикантные мысли: как жаль, что Вы боитесь озвучить их напрямую.       — Откуда ты… Ты умеешь лазить в чужие головы?       — Отнюдь: я просто хорошо считываю людей. А видя, как вы сжимаетесь вокруг меня, понять, что Вам требуется следом, не составляет труда. Вам всего лишь стоит признаться в этом.       Возражения утонули в соприкосновении кожи. Боги, почему эти звуки были такими громкими? Джейн отчётливо различала, как пальцы входили и выходили из неё, чувствовала, как с каждым толчком внутри живота разрасталось напряжение. Требуя: больше, глубже, до сорванного горла…       И Уолтер, этот чёртов ублюдок, всласть этим пользовался. Дразнил, доводил до черты, когда ей бы хватило всего пары секунд, чтобы достичь оргазма, а потом замирал. Отнимал руку, смеялся, размазывая собранную влагу по скуле: в пламени свечи она отсвечивала особо явно. Иногда целью становились губы, щёки, ключицы — Джейн вздрагивала от контраста температур, бормотала проклятья, но он никогда не шёл ей навстречу.       На пятый раз она сломалась.       — Прошу…       Солоноватый привкус на языке отдавал горечью: ядом, которым он опаивал её с каждым поцелуем.       — Да?       — Прошу, хватит, я больше не могу, это невыносимо.       Голос сорвался на всхлип. На запястьях и лодыжках расходились подтёки, у шеи немели синяки и царапины, а внутри… Внутри неё бушевало пламя, смешиваясь с таким сильным возбуждением, что Джейн хотелось плакать от бессилия. Ни один человек не мог вынести такое.       — Что именно Вы просите? Стоит быть чуточку точнее, мисс Хантер, или же я могу Вас неверно понять.       Ей хотелось умертвить его не меньше, чем вобрать в себя без остатка.       — Дай мне, — слова не хотели выходить из неё, будто обладали шипами, царапающими нёбо, — дай мне, наконец, дойти до конца. Умоляю.       — Ну вот, ничего сложного, не так ли?       Пальцы вновь прикоснулись к ней. Скользнули внутрь, набрали темп. Джейн закрыла глаза, отчаянно стараясь не потерять заветный импульс. Ей уже было не важно ничто и никто: только одно ощущение, далёкое, как маяк, и необходимое ей, как лёгким — воздух. Мир сжался, поблек. Пропали звуки, отошли на второй план противоречивые чувства.       Даже лицо Уолтера перестало так сильно раздражать.       Избавление навалилось на неё подобно чуду. Несколько секунд Джейн просто дрожала, после — откинулась обратно на кровать, не способная вымолвить ни слова. Дыхание смазалось в хрипы, перед глазами расплылись точки: возможно, то были его зрачки, а, возможно, она умерла и теперь видела врата Господни.       — О, знали бы Вы, как изумительно смотритесь сейчас. Произведение искусства. Было бы недальновидно обрывать всё так скоро…       Ткань ночнушки треснула по швам. Одним движением Уолтер разорвал её и отбросил прочь. Теперь Джейн не скрывало ничто: полностью обнажённая, она лежала перед своим заклятым врагом, понимая, что тот не собирается останавливаться на прелюдии. Налитые и жадные глаза, чрезмерно довольный оскал. Всё в нём говорило о намерении дойти до конца. Ради принципа, а, может, ради желания почувствовать свою безнаказанность: в конце концов, разве она могла ему сопротивляться?       Остались ли в ней силы на борьбу с тем, во что Уолтер её превратил себе на потеху?       Наклонившись, он с притворной нежностью огладил запёкшуюся кровь в тех местах, где сковал Джейн магией: пожалуй, на оставшуюся ночь в путах не было надобности. Они спали так же резко, как и появились, срывая с языка Джейн стон облегчения. Не поверив в это, она подняла руку и оглядела то, что с ней стало.       Раны напоминали последствия издевательств. Она никогда не видела процесса, но зато имела честь лицезреть то, что становилось с людьми после. Жуткое зрелище, и теперь эти же "шрамы" красовались на ней.       Его шрамы, его ласки и его метки.       Джейн прошибла дрожь. Неужели она никогда их не смоет? Будет помнить каждый свой стон, каждую попытку стать ближе вопреки здравому смыслу? Сможет ли она вообще смотреть на себя после всего этого?       Звук пряжки показался ей раскатом грома: дёрнувшись в сторону, она поймала взгляд Уолтера. Сглотнула, сжимая пальцы в кулак. Могла ли она? Нет, едва ли.       — Я вижу, о чём Вы думаете. Хотите задушить меня, не так ли? Что ж…       — ?       Всё перевернулось за мгновение: чужая рука дёрнула вперед, поднимая, а после принудительно опустила вниз. Вскрикнув от неожиданности, Джейн успела лишь выставить ладони и упереться в грудь Уолтеру прежде чем осознать, что они поменялись ролями. Теперь она была сверху, а он — под ней. Всё ещё с широкой ухмылкой, но всё же.       — Дерзайте, мисс Хантер. Я дам вам эту возможность в качестве маленького бонуса.       Оттянув ворот, Уолтер вытянул шею.       — Ты никогда ничего не делаешь просто так. В чём подвох?       — Уверяю, никакого подвоха нет.       — Ложь! — она рыкнула, подалась вперёд, сжимая горло. — Ты всегда недоговариваешь, увиливаешь, как змея… Ненавижу тебя. Ненавижу, ненавижу.       Ногти впились в чужую кожу, локти задрожали от напряжения, но Джейн не остановилась, пытаясь хоть как-то выплеснуть раздирающие эмоции наружу. Ей хотелось сделать ему больно, увидеть, что он задыхается и умоляет её. Почему же ничего не получалось? Почему ему всё было нипочём?       — Ненавижу… Твою мерзкую улыбку, твои чёртовы поцелуи и то, что ты сделал со мной.       Пальцы Уолтера на её бедрах были так не похожи на её пальцы на его шее: первые ласкали, пускай и играючи, вторые стремились убить.       — Почему, когда ты трогаешь меня, я вся горю? Почему мне от этого хорошо? Почему это был ты? Ну почему?       Конечно же Джейн знала ответы на собственные вопросы. Она не ждала оправданий с его стороны: да и разве он был на это способен? Это был просто крик души, ищущий способ не развалиться на куски прямо здесь и сейчас.       Губы Уолтера молчали. Ни звука, ни слова и уж тем более — никакого пояснения. Даже будучи под ней он всё равно оставался выше неё. Это раздражало и выворачивало Джейн наизнанку: могла ли она хоть как-то поранить его? Что она вообще могла, даже имея полный доступ к его телу?       Злые слёзы прокатились по щеке, закапали на его одежду. Джейн сжала горло так грубо, как могла. Никакой реакции. Нагнулась, навалилась всем весом, и всё равно встретила только блестящие от удовольствия глаза.       — Ты ещё и наслаждаешься этим… Ненормальный.       Я говорил, что Ваш гнев сладок. Безумно. Давайте, мисс Хантер, как далеко Вы готовы зайти?       Шёпот тронул сознание, отдавая теми самыми нотами, как тогда, в пещере.       — Не смей, не смей даже, из-за тебя я потеряла всё, что у меня было. Близких, свою жизнь, а теперь и...       Теперь и себя.       Дрогнув, она разжала пальцы, упала ничком на его грудь, словно эта жалкая попытка стоила всех её сил. До слуха донёсся смех Уолтера, низкий и снисходительный. Он потешался над ней.       — Полегчало?       — Полегчает, когда ты задохнешься насмерть.       — Хе-хе-хе…       Подбородок вновь оказался в его хватке. Джейн лишь шмыгнула носом, прежде чем он прильнул к ней. Прошёлся языком по губам, стирая влагу, после — по не менее мокрой щеке. Краем уха она услышала, как шуршит ткань под ногами, сползает, цепляясь за покрытую мурашками кожу.       Против воли самой Джейн в животе ощутимо заныло. Заскреблось, вынуждая её отвечать, предвкушать и хотеть того, что он собирался с ней сделать. Насколько же сильным было воздействие Уолтера на самом деле? Мог ли он извратить её восприятие настолько, что оно бы стало необратимым?       Сжав бёдра Джейн, он дёрнул их наверх, отодвинул от себя. Следом откинулся на спину, поглядывая на неё провокационно и неотрывно.       — Что за новые игры?       — Вы самостоятельная девушка, мисс Хантер. Я дал Вам свободу, и если Вы так хотите меня, прошу… Всё в вашей воле.       — Чёртов…       — Для верующей Вы слишком часто вспоминаете дьявола.       «Потому что он — это ты во плоти».       — Надеюсь, ты подавишься этой ночью, потому что я никогда тебе её не прощу.       Никогда.       Стараясь не смотреть в его глаза, Джейн поднырнула рукой под себя, нащупала член. Он был слишком горячим. Почти человеческим, но в отличие от обычных мужчин, Уолтер не испытывал от её касаний ровным счётом ничего. Наслаждение, как физическое, так и моральное, ему доставляли эмоции, рождаемые в процессе. Её метания, проклятия, и то, как она сдавалась похоти вопреки всем попыткам подавить её. Это, а не контакт их тел, было самой большой сладостью…       И в этой особенности крылся главный подвох. Уолтер не мог устать, потерять бдительность или отвлечься, а значит и Джейн не могла воспользоваться этим, как бы того ни желала.       Наполненность выбила воздух из лёгких. Джейн зашипела, сжалась, пытаясь подстроиться. Слишком остро было послевкусие: подпитанное возбуждением, оно маячило на грани меж болью и удовольствием. Уолтер разрывал её, но струящаяся по венам магия искажала восприятие, рождая в животе томление. Жажду. Режущую и впивающуюся в рёбра невидимыми когтями.       Прижавшись к нему вплотную, Джейн стиснула простыни, опустила таз. С языка слетел стон, перешедший в шипение. Он был огромен. Больше, чем она ожидала и куда больше, чем когда-либо видела воочию.       «Прямо, как его эго».       Ладони на пояснице и талии были обжигающими. Джейн пропустила момент, когда Уолтер стал отвечать ей. Гладить, касаться. Ворковать, будто бы ему было вовсе не наплевать. Стылый воздух комнаты смешивался с жаром под кожей и между ног, поглощая все прочие ощущения: как громко она кричала? Это был её голос?       А губы? Кто целовал кого? Уолтер её или же она уже сама сплетала языки, насаживаясь на бёдра… Всё быстрее, всё глубже, будто пытаясь выскрести из себя каждый грамм истомы.       Пот струился по лопаткам и по лбу, смешиваясь с мужским одеколоном. На одежде Уолтера расходились пятна, а в его глазах насмешливый азарт. Джейн металась, изгибалась, не совсем осознавая, что вновь пытается задушить его. Шея под пальцами казалась монолитом: сжимай не сжимай — всё одно, без толку. Уолтер только облизывался, а после входил в неё до упора.       — Вот так, мисс Хантер, вот так.       — Замолчи, иначе я…       Джейн наклонилась, затыкая его поганый рот своим: лишь бы не говорил ни слова, не хлестал по самолюбию фактом того, что она всё делала сама.       — Молчи. Молю всеми Богами и демонами вместе с ними — просто помолчи.       «Иначе я сойду с ума».       Постель под ними была скрипучей и говорливой: каждый толчок рождал вереницу характерный звуков. Их явно слышали все. Не только соседи или неудачливые гуляки, нет, все до одного. Стены то были тонкие. Хлипкие. Джейн лишь понадеялась, что личность распутной девицы осталась для постояльцев загадкой: всё же она была не единственной женщиной на всю таверну, а придумывать оправдания, почему она отдавалась тому, кого жаждала разорвать на лоскуты, было выше её терпения.       Слишком многое это меняло.       Разрядка нахлынула внезапно, пронеслась по венам, вынуждая Джейн замереть. До крови прокусить губу, вгрызться ногтями в ткань куртки и просто забыться. На миг, на секунду, представляя, что под ней и в ней вовсе не Уолтер, а кто-то эфемерный и нереальный. Ведь не могла же она взаправду стонать его имя, срывая горло до кашля?       Обессилев, Джейн дрогнула, свалилась обратно на него, дыша рвано и неровно. Жар, наконец, отступил, будто всё это представление изначально было направлено на то, чтобы овладеть ею, а не проверить какую-то глупую теории о том, что же было весомее из двух противоположных чувств.       — Вот видите, Вы даже получили от моего маленького теста удовольствие, и даже не единожды. Разве это не чудесно?       Поцелуй в макушку не вязался с таким жестоким созданием: нет, наверное ей это просто почудилось.       — Оставь меня. Разве ты не получил, что хотел?       — О, сполна и даже больше. Благодарю, мисс Хантер, наша встреча воистину была крайне полезной.       Влага стекала по ногам и капала на простынь: что именно в ней успело смешаться?       — Надеюсь, в следущую ты, наконец, умрёшь.       — Ха-ха-ха, не буду обрывать Вашу надежду на корню: быть может, однажды Вы отыщите способ… Или же примете, что я был прав.       Мужское тело испарилось, вынуждая Джейн вдавиться в кровать. Она спиной чувствовала, как гуляет стылый воздух, а вместе с ним и его дух: уже полупрозрачный, будто подёрнутый рассветной дымкой.       Солнце… и правда, скоро же нужно было выдвигаться в путь.       Едва ощутимые касания пальцев мазнули по щеке, убрали несколько локонов волос, вскоре растворившись вместе с его последними словами:       Я не ошибся, когда выбрал Вас. До новой встречи… Джейн.       Уолтер ушёл, оставив после себя лишь запах можжевельника и привкус крови на языке.