Удача - награда за смелость

      Аша не могла и предполагать, что на её тихий взор что-то могло бы откликнуться, кроме пустого эха.       Она не была великой волшебницей. Она не была героиней пророчеств и легенд. Она не принцесса из сказок, в которую человечество вкладывает все нежные черты, за которые умирают рыцари. Аша лишь приёмная королевская дочь, что не любила пышные наряды, долгие церемонии, и предпочёвшая дружить с кухаркой, нежели с фрейлинами. Но даже «мятежная принцесса» из строк новых романов из неё никакая.       В тот день она перестала верить в чудеса.       Розас кажется утопичным городком. Она с детства училась тому, что все желания будут обязательно сбываться на ежегодной церемонии по очереди. С детства была частью мишуры, созданной отцом и матерью       Чудо совершения желаний было величайшим вымыслом их островного королевства. Жестокая лотерея. Но люди редко исполняют собственные желания в принципе. Что, если оно и было милосердием — давать желания тем избранным, но хотя бы гарантировать их, чем если бы, вдруг, по воле злой судьбы, жизнь распорядилась бы отказать абсолютно всем в исполнениях? Аша долгое время верила их же «рекламе». Потому что росла во дворце, сопровождаемая улыбками отца и матери. Потому что не видела, как разбивает людей отсутствие амбиций. Не видела какого это, когда кусочек сердца, сокровенное желание, вырывается с корнем и оставляет оболочку для бесцельного блуждания по существованию.       Вторым по величине обманом была улыбка Аши перед семьёй и народом. Проще простого делать вид, что тебя всё устраивает. Сыграть роль любимой дочери тоже не сложно. Чуть сложнее было придерживаться такого образа дальше семьи. Ещё сложнее перед Далией, которая иногда пугала своей проницательностью.       А сейчас она совершенно не знала какую роль должна играть. Не знала, что делать, когда выходит к краю берега, у старого деревца, покосившегося, словно бы оно вот-вот от уныния и неизвестного горя бы прыгнуло в солёную пену, оторвав могучие корни от каменистой землицы. Но она говорила и говорила и говорила всё, что посещало её голову когда дошла до края, когда стояла на дереве и, казалось бы тут, под софитами звёзд, смогла сбежать от королевства обречённых       Стоило Аше окончить монолог красноречивой тишиной, как одна звёздочка с небес тревожно замерцала. Словно бы она могла волноваться за неё, словно хотела ответить ей, поговорить и протянуть руку. Взгляд Аши приковало это светило. Очаровало.       Светило, небесный гвоздик, вдруг будто соскальзывает со своего почётного места. На её желание явилась вспышка света, озаряя почти весь остров подобно тому, как заботливый маяк освещает путь кораблю. Сияло так ярко, словно бы рассвет решил прибежать поскорее, пораньше, словно бы расписание самого Солнца было кем-то нарушено.       Дыхание перехватывает. От страха. Никогда не знаешь, что несёт с собой такой знак природы — манну небесную или губительную молнию, низвергающую. А света словно бы становится только больше, тот ослепляет и Аша чувствует, что физически была близка к тому, чтобы задохнуться, но, скрепя сердце, делая глубокий вдох она жмурится, скрываясь руками от света.       Замечая, как сумрак снова воцаряется, она решается раскрыть глаза.       Аша точно не видела его ранее в Розасе.       В Розасе не так часто можно было бы увидеть кого-то, кто мог бы так излучать свет.       В целом, она не уверена, что в любом уголке мира это было бы обыденной встречей, чтобы какой-то там незнакомый юноша сиял как лампа, если не ярче.       Стоит в сажени от неё, но сияет как та звезда — весь солнечно светлый, лишь карие глаза, как сама глубина космоса, да одежды под расшитым плащом темны, подобно не то одеяниям пажа, не то скромного принца-изгнанника.       — Здравствуй? — Аша хочет и отойти от него, ещё опасаясь, и сделать шаг ближе. Только вот отступать некуда, за ней обрыв и седое море.       Парень в ответ чуть склонил на бок голову, будто вспоминал, что это слово значит. Смотрит в ответ, будто может увидеть само слово, растворённое в воздухе. А затем прижимает правую руку к груди и, отступая назад, быстро поклонился ей, взмахивая плащом. Приветствуя тоже. После этого милого жеста на его лице появилась широкая улыбка, словно бы он видел не незнакомку, безнадёжно звавшую чудо, а родного человека, давно знакомую.       Аше часто кланялись гости их королевства. Этикет предписывал принцессе встречать любых гонцов, послов, прихожан и дипломатов сидя на троне, подле короля и королевы и внимательно наблюдать за приветствиями и россыпью лести каждого пришедшего издалека. Им этикет предписывал кланяться подобно тому, как сейчас наклонился юноша перед ней. Обычно такая напыщенность приличия едва ли вызывала у неё что-то. Даже не вызывала раздражения. Это что-то должное, это не был особенный жест почтения, но была необходимость. А от него это всё было таким странным. Словно вложил действительно что-то в этот поклон и улыбался искренне, как очень-очень давно ждал шанса выкрасть минутку у судьбы для встречи с ней. Можно было предположить, что мальчишка учил это движение заранее, репетировал перед зеркалом долгие часы.       Аше ничего не оставалось, кроме как опешить, хотя она более ничего не боялась в новом знакомом. Не поверила бы любой весточке, что тот мог бы быть противен. Вокруг него будто бы была такая аура, тёплая, которая могла как будто обнимать, не обнимая физически. Юноша, пусть и встреченный впервые, уже излучает что-то утешающее и располагающее. Что-то, что очень редко исходит от людей так явно. Эта атмосфера вокруг него была полной противоположностью тех случаев, когда к людям иного толка на уровне бездоказательной интуиции не чувствуется ничего, кроме тревоги и тяжёлого железного воздуха.       — Кто ты? — Она подаёт голос, стараясь быть вежливее.       В ответ на это светящийся парень озорно прыснул, прищурился, обернулся вокруг себя, словно бы вот-вот закружился бы в танце. Аше показалось, что секунда и, незнакомец подлетит к ней и схватит, кружится вместе вдвоём — но нет. Его тёмный плащ оплетает его в движении, как кокон будущую бабочку, а затем тот сбрасывает с плаща черноту и светит словно бы ещё ярче. Скрываясь за плащом, парень исчезает, плащ уменьшается, сжимаясь до размера крупного яблока и на месте оказывается маленькая безликая звёздочка о пяти концах. Сияет как лимонный кварц цитрин.       Звёздочка перед ней начал парить, кружится, подобно снежинке, если бы те умели взлетать вверх. Миг — и он летает вокруг, свободно, играючи подскакивает ближе к Аше. Стоило Аше обернутся, пытаясь углядеть за юркой Звездой, как та ударяется об одну из веток над ней потолще и на ней тут же возвращается в прежний облик с прежним довольное лицом. За ним снова плащ, что теперь будто сиял изнутри. С той ветки на неё вновь смотрит прежнее довольное лицо. Одна его наивная улыбка уже, казалось бы, очаровывала.       Почему-то это вызвало у неё только добрый смех. Она не сдержалась и рассмеялась, смотря на него наверху. Он тут же широко улыбается, лукаво щурится, принимая этот смех за похвалу его скромного перфоманса, а затем сиюминутно обращается юркой птичкой, спрыгивает, слетает вниз, как золотым лепестком, приземляется возле Аши и снова обращается человеком рядом.       — Значит ты — та Звезда… — Выдыхает Аша наконец.       Парень медленно кивает ей в ответ.       Затем указывает ладонью на Ашу, будто бы в ладони хотел бы что-то передать в ней, и впервые открывает рот:       — Звала. — Он мягко уточняет.       Его голос звонкий и яркий, громкий но не до конца уверенный. Звёздный юноша словно хотел спросить и подтвердить в одночасье, но забыл, что за интонация нужна в его случае.       — Да, это… Это я позвала, — она виновато отводит взгляд. — И я очень рада тому, что ты пришёл.       Аше вдруг хотелось бы извиниться перед ним. Она нарушила покой самой Звезды, заставив ту скатиться с неба, а сейчас Парень-Звёздочка будто бы выслуживается перед ней, словно давно знает Ашу и давно ей предан. Было бы неправильно нарушать порядок какого-то космического существа, в чьих руках словно сами лучи солнышка, а в приветливых глазах — танцует бесконечная чернота полуночи… Такие чудеса она не видела и от рук отца, не видела ни на одной из церемоний, что она могла бы помнить, ни в одной из волшебных книг, что ей удавалось казаться.       Однако, ещё чувствуя тень своей вины в их встрече, Аша аккуратно берёт Звёздочку за руку. Тёплую.       — Спасибо. — Она решается сказать это вместо извинений.       Звезда словно бы не до конца понимает, что значит «спасибо». За что ему вообще так сильно можно быть благодарным? Но смотрит на то, как его ладонь накрывает ладонь Аши с неподдельным любопытством, внимательно.       — Мне… — Аша едва находит слова, теряется, как на экзамене, когда Звёздный гость готов вслушиваться в её речь — Мне нужна твоя помощь. Твоя помощь нужна всему Розасу.       Слова о помощи ей и Розасу срываются сами по себе с губ. Что-то сказанное не думая, без плана, оказалось тем, что она и хотела бы сказать.       — Нужен Розасу? — Юноша интересуется так, с толикой радости, словно бы «Розас» было названием для изысканного пирожного, которым его покормят.       Она тянет его за собой, спускается с могучих ветвей дерева и тот не то ступает, не то парит за Ашей.       — Путь? Идём мы? В? — Он совершенно путает слова, как с непривычки пользоваться языком и глоткой, но он словно читая мысли, шагает следом в глубину чащи, освещая листву и траву под его шагами.       — Да, нас ожидает долгий путь.       — Почту за честь! — Говорит Звёздочка, полный какой-то восторженной наивности, даже умудряясь сложить это в более грамотное предложение на этот раз.       Когда Мальчик-Звёздочка идёт следом за ней, даже когда тот невольно отпускает её руку, она чувствует какое-то облегчение. Аша чувствует себя так, будто бы вспомнила название для какой-нибудь восхитившей её раньше книги, что давно забыла. Будто бы когда Аша позаимствовала с небес одну Звёздочку, свою, что-то в её мире вернулось на круги своя. А лес, сухой и чёрствый, словно оживает заново, становится сказочным.       Какое волшебство, что при одном его появлении всё словно бы радуется. Словно он сам — крупица радости, что должна помочь людям бороться. Он из тех, кто появляясь где-то, делает место своего пребывания светлее. Аша оборачивается на него, смотрит как произвольно засияли с внутренней стороны полы его плаща, словно бы несущие частичку родного звёздного дома за ним и Аша твёрдо думает про себя что это то, что она поклялась бы защищать и беречь всеми силами. Она будет.       Ведь Аша чувствует, что давно так не радовалась, как бы не было безрассудным веселиться с таинственным незнакомцем. Аша всё-таки умела улыбаться, широко и искренне, правда, давно забыла какого это. Вспомнила.       В этот день, смотря на следующую за ней светлую тень, Аша снова начинает верить в чудеса.