Юстировка и калибровка

Северус Снейп, бывший профессор и директор школы-пансиона для юных магов, за почти полжизни привыкший к недостатку сна и ранним подъёмам, пробудился, как и планировал, в семь утра. Но на кровати он был не один. При свете слабого Люмоса вместе с ним обнаружилась, отобравшая себе в единоличное пользование одеяло и большую часть кровати, безмятежно сопевшая в подушки Грейнджер с очень умиротворённым выражением лица. Её укороченные волосы не смогла обуздать резинка и они расползлись шоколадным веером по подушке. Северус не смог более выносить этого зрелища, прикрыв лицо локтем - настолько оно, прекрасное, диссонировало с его внутренним настроем. Мордред! Как можно было затащить к себе, споить девчушку и трахнуть! Но она, кажется, и сама была не против, разве нет? Но ты-то, коварный слизеринец, не преминул этим воспользоваться. Да так, что даже забыл уже про свою Лили. Неужели тебе так вскружило голову вино и очарование юности, подумалось ему? Как бы то ни было, предавать себя угрызениям совести по крайней мере прямо сейчас он не намерен, это неконструктивно. Вся твоя жизнь, думал он - череда ошибок, и ещё одна опустилась в копилочку. Но, что сделано, то сделано и надо теперь жить в новой реальности. По крайней мере, скрасить её чем-нибудь вроде чашечки кофе с утра пораньше. И себе, и Грейнджер тоже. Это не заняло много времени. Джезву на конфорку, карамелизовать сахар, далее воды, под глушащим заклятьем быстро смолоть порцию зёрен, в кипяток отправить зёрна и корицу, затем мятый кардамон, трижды довести до кипения и зелье под названием кахва готово. Идеально! Приготовление чего бы то ни было весьма медитативное занятие и поэтому всё это время он думал о девушках. О значимых девушках его жизни. Одна при всей своей кажущейся мягкости, очаровывающей всех вокруг, внутри была тверда, словно кремень, и искры из этого огнива смог всё-таки высечь только его злейший школьный враг, а вторая наоборот, внешне была словно крепкая скорлупка, ничем не привлекательная, а внутри таилось нежное, свежее, ароматное ореховое ядро. Что для него первая? Это плач по ушедшему навсегда детству и утраченной невинности, вторая это путеводная звезда к его взрослому "я", со всеми своими недостатками. Первая это главные сожаления о несправедливости мира и его места в нём, вторая - свидетельство того, что он всё же не настолько отвратителен, чтобы не просто не бросить его умирать от яда и кровопотери, а попытаться спасти. Пожирателя смерти! Первая это персональное знамя, во имя которого нужно было сражаться и умереть. Вторая - как боевая подруга, ради которой стоит жить. Гермиона показала как бывает. И как могло бы быть у него. Одна была желанна, но утеряна навсегда, о другой же он и не думал, но... ему понравилось. Нежданный подарок к Рождеству, если бы он ещё был склонен отмечать праздники. Казалось бы, обе одарённые гриффиндорки, и между ними - пропасть! Оказывается, не все гриффиндорцы существуют только лишь для того, чтобы сделать тебе больно, Сопливус. А ещё знатные надоеды иногда могут быть вполне милы. Особенно горизонтально. Небо уже начало светлеть, поднос с кофе поплыл по воздуху в большую спальню - Гермиону пора будить, он проводит её до площади Гриммо, где она проведёт Рождество со своими друзьями, а Северус... как обычно, останется дома. Будет ковыряться в программах своего ноутбука. В конце концов это довольно занятное и полезное для работы времяпрепровождение. Как же её разбудить? Толкать не предлагать. Одеяло стаскивать тоже. Агуаменти - ни за что! Как? Он присел на кровать и потянулся к девушке рукой, начав поглаживания по лицу и открытому плечику - пожалуй, это единственно верный способ. Она открыла глаза и сонно уставилась на мужчину. - Доброе утро, Северус , - с хрипотцой пробормотала она, улыбаясь, и, закрыв глаза, блаженно потянулась, долго и с удовольствием. А какой плыл запах! - Доброе. Кофе. Будешь? - М-м-м, здорово, кофе в постель! - о, в душе у Гермионы расцвели цветы и запели птицы - подумать только, этот суровый человек ради неё утрудил себя варкой кофе! И даже принёс его ей в постель! Конечно, она тут же зашевелилась, присаживаясь ближе к изголовью. - С Рождеством, Северус! - И тебя тоже, - отозвался он, проявляя необходимую вежливость. Жаль, конечно, что незапланированно проведённый вечер оставил их без шанса на мало-мальский сюрприз друг для друга. Впрочем, если вспомнить, как этот вечер был проведён, то жаловаться не приходится. Сборы были недолгими. Её платье освежили магией, только чтобы добраться - там, на Гриммо, у девушки отдельный гардероб под её вещички. Серые утренние сумерки уже уступили место стылому пасмурному дню. Они покинули Монтана Гарденс 17 и проследовали к станции по Стейшн-Апроч. Неужели те кусты были излюбленной точкой аппарации Северуса Снейпа? Появившись в одном из проулков недалеко от площади быстро достигли дома. Северус не нашёлся со словами, кроме благодарности за вечер, и услышать это от него, сурового и немногословного, девушке дорогого стоило. С учётом того, что он, как и всегда был молчалив. Хотя Гермиона отметила про себя, что это она навязалась на вечер, тогда, когда поклялась так серьёзно - ей же было страсть как любопытно. И, клюнув его целомудренным поцелуйчиком в щёку, она рванула на крыльцо за дверь. Дома у Северуса все остатки украшений девушки, конечно же, ко времени его возвращения исчезли - их хватило всего на двенадцать часов.

* * *

Каждый вернулся на круги своя. Северус в своём обиталище возился с ноутбуком и ковырянием в программах. Освоить, как он обмолвился девушке, эту адскую машинку в качестве пользователя ему не составило особого труда - неделя трудов, особенно напряжённый был первый день, и, как догадывалась Гермиона, без Конфундуса не обошлось, и он базово был готов к трудоустройству и встрече лицом к лицу со своей первой и пока единственной работой - сервисным инженером по лабораторному оборудованию. Разумеется, после обучения у работодателя. Работа с выездами, как он вкратце поведал Гермионе, к клиентам компании Ходжкин Инструментс в части инспекции, обслуживания и мелкой доступной починки, как с аппаратной, так и с программной стороны. Если сравнить с его предыдущей работой - здесь была постоянная смена обстановки, а не один и тот же тёмный класс в подземельях из года в год, и пока это не раздражало. Кроме того, подкупал минимум взаимодействия хоть и с разными людьми - он, зачастую, носил мимолётный характер по формуле "Здравствуйте-сейчас посмотрим-готово-до свидания" в отличие от бесконечного повторения, как попугай, одного и того же ораве школьников, из которых единицы были готовы слушать его добровольно, а у остальных на уме было всё, что угодно, кроме преподаваемого им предмета - лишь бы отсидеть урок и кое-как сдать задание для самостоятельной работы. Северус хорошо понимал, что не рождён быть учителем. Вдобавок, когда ты долгое время проводишь в дороге, есть время что-то обдумать, почитать или даже просто дать отдых голове, созерцая заоконный пейзаж. Гермиона же прибыла на Гриммо к Гарри и Джинни, Рон с Лавандой где-то гостили, то ли у него, то ли у неё. Как это было обычно для друзей в такой ситуации, они встретили друг друга загадочными улыбками и расспросами от одних и минимумом подробностей от другой. Это было так непохоже на Гермиону. Совершенно неправдоподобно. Она рассказала, пока в большой гостиной со здоровенной наряженной елью сидела на диване, наглаживая соскучившегося Крукшэнкса, что обозналась, глядя в окно, а по дороге шлёпнулась на тротуаре и ей помог подняться мужчина. Он британец итальянского происхождения, зовут Винченцо ДиМаджио, работает специалистом по лабораторной технике, и в честь такого неожиданного уличного знакомства они успели в чайную до закрытия, а затем к нему домой на ужин. Она даже показала визитку, которую ей дал Северус. На всякий случай. Ведь теперь она в любом случае знает, куда аппарировать. Но раз Гермиона говорит, специалист, значит, у него в голове нашлось достаточно умных слов, чтобы заинтересовать её, решили ребята, но потом спросили, а дальше-то что? Про растолстевшую, немного терявшую чёткость вчерашнюю выдру они решили умолчать. И в самом деле, она пока и не успела наедине с собой обдумать всё случившееся и решить для себя, как быть дальше. И если быть куда-то в направлении вместе, то как это могло бы соотноситься с мнением этого самого Винченцо. Поэтому вопрос её застал врасплох, она что-то пробормотала смущённо улыбаясь о том, что посмотрит, как дело повернётся и умолкла. Ребята решили с расспросами её больше не доставать - и в самом деле, что хотеть только от первого дня знакомства. Мило проведя в уютной обстановке весь день на Гриммо в час, когда серый день начал смеркаться, она мысленно вернулась к событиям дня вчерашнего. И тут её пронзила догадка: пока она была с Винченцо наедине, у неё не случилось ни одной неприятности: ничто не упало, не было поставлено ни одного синяка, не было мелких порезов при приготовлении глинтвейна и случайных ожогов о кастрюлю. Словом, это был краткий возврат к прежнему, довоенному состоянию. И вот сейчас настало время размышлений в тиши домашней библиотеки. Она решила задавать себе вопросы и формировать ответы, записывая их в свой блокнот, поскольку она смогла получить невероятно важные для себя сведения. Главный вопрос. Когда всё началось? Сразу после войны. До войны всё было в порядке. Что сейчас беспокоит? То, что состояние может меняться. Хотелось бы изменений в лучшую сторону, разумеется, а не наоборот. Что влияет на состояние? Наверняка окружение, с которым она взаимодействует. У неё есть факты, говорящие о том, что её состояние может меняться не только наедине с собой и статичными предметами, но и людьми. Кто эти люди, в присутствие которых она почувствовала изменение? Пока это только Винченцо ДиМаджио. Каков характер перемен в состоянии? Пока отмечен, к счастью, только положительный. Что объединяет её с ним? Ну, он был преподавателем в школе, где она... Нет, не так. Не то. Ага! Окружение! Были ли моменты, когда они были наедине без присутствия, так сказать, "мешающих факторов"? И тут Грейнджер пустилась в воспоминания, рассказывая сама себе. "В школе - нет, всегда присутствовал кто-то ещё, а вот Хижине... Ребята ушли обратно в лаз , он длинен, они ещё не заметили, что я не иду следом. А я... Я сначала растерялась, ибо ситуация очень неожиданна, а я в такие моменты плохо соображаю. Я осмотрела рану, частично расстегнула, частично рванула пуговицы, чтобы понять, откуда кровит и приложила наколдованный кусок тряпки к шее. Далее я, наконец, я вспомнила о стянутом мной хроновороте, который, судя по внешнему виду, не пострадал при битве в отделе Тайн. Еле накинула цепочку на шею лежащему, боясь разбередить рану, но всё же обагрила руки его кровью. Мой школьный учитель в это время открыл глаза, что, несомненно, обрадовало меня тем, что всё ещё поправимо, а значит, хроноворот поможет. Сейчас отмотаем на несколько часов и профессор возможно, будет готов к этой встрече с этой ползучей гадиной и её хозяином. Как именно, я тогда даже не представляла, но когда я дотронулась до хроноворота, чтобы приложить крутящее усилие пальцами, колба лопнула, а песок просыпался на грудь профессору и немного мне на руки. Так страшно было, видеть эти золотые крупинки на фоне алого... Утраченный шанс. Отчаяние затопило с головой. Неужели это конец? Но надежду мы теряем в последнюю очередь и тогда я порылась у раненого в карманах его мантии. Нашла какое-то жидкое противоядие, профессор его попытался выпить, далее кроветворное, от какого-то гемостатика он сомкнул губы - значит, наружное, лить на рану. Безоар, конечно, на всякий случай. Таким образом, прошло по моим ощущениям всего минут пять - это как досчитать до трёхсот. Мальчишки хватились меня - уже должны бежать обратно по тоннелю, и тогда я покинула своего учителя, оставляя его неизвестности, зыбкому, призрачному шансу на жизнь." Песок рассыпался по груди - у Винченцо примерно в том месте веснушки, напоминающие рисунок галактики. Вероятно, от контакта с воздухом субстанция скоагулировала в частицы разного размера. И у меня на руках единичные странные светлые, будто веснушки, пятнышки - как раз на проксимальных фалангах больших пальцев, остальное попало на его кровь и не достало кожи. Сколько же отметин войны они оба носят с собой и видят ежедневно в зеркале? Метка на предплечье у него и зажившие шрамы, главный на шее от Нагини - большие втянутые белёсые точки, следы от кинжала Беллатрикс на предплечье у неё, по телу тоже хватает всяких белёсых отметин, и роднят их эти самые "веснушки". Вот и ответ, что вас объединяет, как никого другого. Разумно тогда предположить, что он, стало быть, также столкнулся с последствиями попадания песка времени. Последствия. Последствия. Какими они же могут быть? В книгах говорится, что песок инертен, но, может, он попросту недостаточно изучен? И потому бывший профессор, возможно, работает со статическими предметами, а не там, где требуются быстрые взаимодействия с людьми - быть может выбор продиктован необходимостью. Выходит, надо его просто спросить, какие у него проявления. Что ж прекрасно! Потому что девушке начало мниться, что она хочет увидеться с ним, но никак не найдёт предлог. А всё почему? Потому что с ним было интересно! Хотелось снова увидеть его квартиру, пусть он жилья своего не имеет, но при стабильной работе это не проблема. Хотелось снова носить его халат, пошариться на кухне, проинспектировать средства в ванной, и наконец, полежать на его кровати. И вдруг она с болью вспомнила то, как стал жить её бывший профессор - как самый настоящий магл! Он снимал не захудаленький дом с подвалом, в котором можно было бы что-то обустроить, а квартиру с двумя спальнями. Нигде не было видно ни одного котла - это у человека, который школьником совершенствовал рецептуру зелий! Да и магией на её памяти он воспользовался только для аппарации, трансфигурации бумаги в тапочки, с халатом, чистке платья и левитации подноса с пустыми кофейными чашками на кухню. Значит, не потерял, но сознательно, похоже, старается использовать реже, а может, наоборот, пытается не забыть? Вдруг проблема из-за возможного отслеживания или есть другая причина? Если отправить ему Патронус, он ведь, может и не ответить, а скорее всего так и будет. Из-за магии или из вредности, в конце концов у него могли быть другие планы. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Никто не говорил, что он прост и лёгок в общении, но это, кажется, из разряда невозможного, попытаться не связаться с ним! А хочется! Хочется! Он как был человеком-загадкой, так и остаётся. Даже если видишь в нём изменения после войны, всё равно не узнаешь что и как, если, конечно, он сам тебе не расскажет. И эта загадочность, неизвестность, таинственность манит, потому что Грейнджер всегда была любопытна. Но чтобы, презрев саму себя за остатки гордости и самоуважения, гора выдвинулась к пророку? Хотя это ещё посмотреть, кто пророк, а кто гора. Как-как, говорите, пройти к Винченцо ДиМаджио? Да, иду я уже, иду! Бегу! Со всех ног! - Ребята, - кричит она, проходя мимо большой гостиной, - я проветриться! Погулять! Если не приду - не беспокойтесь! Холодный свежий воздух хлестнул щёки - ты ведь понимаешь, куда и зачем несёшься в смеркающийся хмурый день? От каких воспоминаний ты покрываешься мурашками с ног до головы? Она аппарировала снова в те же кусты у станции "Нижний Сидэнхэм", торопливо прошлась по Стейшн-Апроч, влетела в район Монтана Гарденс, и почти мгновенно добралась до семнадцатого дома. Окна не светились, двери закрыты, никакой реакции изнутри, что кто-то находится, нет. На миг Грейнджер подумалось, а не занялся ли у маглов её бывший учитель своим "любимейшим" делом - вдруг он шпионит для каких-то структур, да ещё с применением его талантов мага-менталиста, и привёл ничего не подозревающую деваху на одну из конспиративных квартир, чтобы просто разведать у неё обстановку о Магмире в целом, и что в оном думают о его персоне в частности. И теперь ищи ветра в поле. Но она не почувствовала считывания. Ха-ха, будто ты знаешь, как это ощущается, одёрнула она себя, может, просто не заметила из-за вина. Ходжкин Инструментс. Она ведь даже не проверила, существует ли на самом деле эта контора. Не прикрытие ли это для лица, занимающегося промышленным шпионажем? Что если теперь корпоративные войны его стезя? Все эти технологические секреты и конструктивные инновации? Возможно, он потом извлекает свои воспоминания и отдаёт кому-то, кто способен их просмотреть? Вот не может он без рисков, что за человек! И пока она, раздираемая сомнениями так и торчала подле той самой квартиры, на третьем этаже первого подъезда, не зная, куда податься, раздался хлопок входной двери, а затем негромкие шаги по лестнице. Взяв себя в руки Гермиона решила спросить того, кто идёт, о мужчине из пятой квартиры, как вдруг увидела сначала длиннопалую руку на перилах и рукав того самого тёмно-серого пальто с узором херрингбоун, а через мгновение и всю фигуру поднимающегося по лестнице пока ещё спиной к ней Северуса Снейпа. Шаг, ещё один шаг. Миг, ещё один миг. И чёрные глаза встречаются с карими. И... О, он всё-таки сбрил свою испанку, прислушавшись к её комментарию за распитием утреннего кофе! - Мисс Грейнджер... - то ли вопросительно, то ли в качестве приветствия протянул он. - Гермиона, Винсент, - поправила она и слабо улыбнулась. Они были вне дома, а потому ни в чём нельзя быть уверенной. - Гермиона, - согласился с ней мужчина - только бы не ляпнуть холодное "чем обязан", он сам себе запретил этого делать - так разговаривать можно с кем угодно, только не с ней. Что бы там ни было между ними, она спасла ему жизнь. И то, что он ничего так и не увидел за Гранью, его пугало. Абсолютная пустота душила страхом, топила в своём ужасе сильнее, чем вероятность какого бы то ни было возмездия за сданное пророчество, за предательство одного и убийство другого господина. Дурацкую утешающую мысль о том, что он недостаточно приблизился к порогу смерти, он гнал от себя. - Что-то случилось? - Я хотела поговорить. - Заходите, - он провернул "собачку" и распахнул дверь. Тапочки. Тапочки из двух листов бумаги А4 так и покоились рядом с уменьшенными снейповыми тапками, кстати, почему те ещё не вернули свой размер? Всё, как накануне. Но сегодня, похоже, тоже вечер вопросов и ответов, только оба напряжены больше, чем вчера. Никак не могут найтись с верной линией поведения. И вина, чтобы немного расслабиться, уже нет. На столе в столовой образовался наскоро заваренный из какой-то мешанины трав чай и невнятные печенья. Халат был снова перекрашен, только в бордо, видимо, хозяин наслаждался цветами мира, связанными с гостей. Снейп внимательно изучал визитёршу, пока она таращилась в чашку, над которой ещё вился почти уже незаметный парок. - Итак, что вас беспокоит? - Я поняла, что именно произошло. Но вопросов стало больше. - В таком случае изложите свою версию случившегося. - Я хотела воспользоваться хроноворотом, но это тот, который я стянула из Отдела Тайн, если помните стычку из-за пророчества. - Помню. Продолжайте. - Я хотела его завести, но при касании поворотного механизма артефакт лопнул, а песок просыпался и в основном на вас, хотя и на меня попало немного. И вот с тех пор я будто проклята. Я будто живу невпопад. Я не успеваю реагировать, хотя мне кажется, будто невозможно реагировать быстрее. Мир убегает от меня... Я его пытаюсь догнать, поймать, но тщетно. - Ваши предположения, почему так? - Я пока не знаю, я хотела спросить вас, ощущаете ли вы что-то подобное? Её визави какое-то время молчал. Затем выдал тихое: - Да. - Что да? - Всё то же самое, - почти шёпотом. - Что это? Реакция на песок? Чьё-то проклятие на корпусе? Или там мог быть ещё кто-то, мишенью для кого мы могли стать? - Нет. Нет. И нет. Всё обстоит совсем не так. И, тем не менее, очень просто. Грейнджер сникла. Как это, просто? Полтора года, хотя активно только в самом начале, проведены в предположениях и доказательствах, и всё тщетно. Он ушёл на минутку в другую спальню, и вернулся с цилиндрической стеклянной толстодонной колбой, к которой была намертво припаяна стеклянная крышка. Внутри же... Похоже под фиксирующим заклятьем находились заботливо собранные примерно в нужном порядке остатки хроноворота. Даже пара кусочков стекла и крохотная горстка песка времени. Колбу Снейп поставил на стол перед девушкой. - Вот он, наш виновник, перед вами. Грейнджер взяла сосуд в руки и начала пристально разглядывать его содержимое. Хроноворот, собранный как пазл из кусочков, выглядел, будто залитый стеклом - он не перемещался с наклоном. - Но вы говорите, что проклятия не было? Или сам механизм подействовал так? - Именно, - глаза у Северуса уже улыбались. - И это не песок? - Песок, как оказывается, не совсем инертен. Вернее, он и не должен быть полностью инертным, но, может, было какое-то условие, чтобы он оставил отметины, чего не описано в литературе. Но не это важно. - А что ещё может быть? - она крутила колбу, вглядываясь в обломки. - А это вы мне расскажите! Помните, как он развалился на части? По хорошему Вам к Минерве за Омутом Памяти, но это только для деталей, чтобы увидеть со стороны. - Я приложила крутящее усилие на корпус, помню, что при нужном усилии сдвига не случилось, может потому, что механизм заело, и мне пришлось усилить движение, что привело к фатальной поломке. Тогда всё и случилось. - Что именно? Она уставилась на него с пониманием, начал рассуждения вслух: - Мир не будто, а действительно убежал вперёд, а это значит, нас откинуло назад. Выходит, на какой-то очень краткий миг механизм сработал, но сломался. Пока он работал, существовали бы обе наши копии, но поломка привела к тому, что оригиналы исчезли, а остались копии, зашедшие уже во временную петлю. Значит, злую шутку с нами сыграл сам механизм. - Пять баллов Гриффиндору за верный ответ! - интересно, это он хвалит или потешается? Где-то далеко от них, в древнем замке в горах Шотландии в очень нетипичное время счётчик баллов Гриффиндору пополнился пятью рубинами. Слово директора, которым Снейп, как оказывается, быть не перестал. Только Минерва впоследствии очень удивилась событию, кто мог бы начислить баллы во внеучебное время. - На моей памяти это происходит впервые! - неверяще выдохнула она, то ли парируя, то ли удивляясь. - Поверьте, на моей тоже. Но когда-то всё в жизни случается впервые, - он уже улыбался уголками губ. - Значит поэтому мир нам кажется немного блёклым, а для мира блёклые мы? - Да. - Интересно, а какова величина разницы? - она вновь вернулась взглядом к обломкам. - А как бы вы определили? - Если грубо, значение лежит в интервале между временем реакции и парой-тройкой секунд. Но если это были бы секунды две-три, эффект был бы визуально заметен в виде "зависания" картинки, окружающие не замечают серьёзного отставания, поэтому я бы поставила на значение, чуточку большее, чем время реакции. - Полсекунды. Пять баллов Гриффиндору. - Как вам это удалось? - она вновь распахнула глаза в удивлённом восторге. - Не стоило никаких усилий. Вопреки общераспространённому мнению я не могу не оценить, когда человек правильно пользуется содержимым своей черепной коробки. Те же эссе и контрольные, "Выше ожидаемого" - это очень высокая оценка, - веско произнёс он. - Если я ожидаю определённый уровень знаний на свои, согласитесь, несколько завышенные требования, то превзошедший его и отмечался мной соответствующим образом. И на экзамене можно было бы рассчитывать как минимум на эту же оценку. - Спасибо, но я не о том. Как Вы вычислили? - Здесь, конечно, мог бы помочь ещё кто-то, но я это сделал с помощью своего ноутбука. В нём есть системный таймер. Я запланировал простейший сценарий в одной из программ, когда запущенный таймер подаёт звуковой сигнал и начинает отсчёт, а я должен этот отсчёт отключить как можно скорее. Результат включал в себя константу - время отставания плюс время моей реакции, которое, конечно, может зависеть от моего физического состояния, например, как усталость. Перебрав несколько модификаций теста и накопив множество измерений я подверг их простейшей статистической обработке, сверил с литературными данными и вот, около четырёхсот миллисекунд составляет наше приблизительное запаздывание. Грейнджер аж заслушалась. Это вам не трансфигурация чего-то во что-то по сиюминутному желанию, как гиппокампа в сналлигастера, здесь торчат уши у притаившейся логики, что она не могла не оценить. А ещё она смотрела на Северуса, и тихо радовалась тому, как пока они друг с другом взаимодействуют - вполне на "выше ожидаемого", отчего было очень приятно маленькой лохматой девочке, стремившейся быть лучшей в учёбе, иначе этот ребёнок сам не позволит окружающим хорошо относиться к себе. И вот сейчас её бывший школьный учитель, однажды, не сдержавшись, произнёсший "невыносимая всезнайка", теперь шутит на тему начисления баллов её факультету. Мечты всё-таки сбываются, даже если ты уже не ждёшь. И поэтому она сейчас блаженно улыбалась в лицо бывшему Ужасу Подземелий. И он мог сейчас делать что угодно - закатывать глаза, кривить губы, фыркать, язвить или даже легонечко проклясть её, ей было уже абсолютно всё равно. Она приоткрыла чёрную завесу и узнала, что таится под ней. Это, с её-то памятью, уже ничем не вытравишь из сознания. И поэтому она видела их обоих двумя сухариками, от слов одного из которых второй размок и разбух, будто в чай угодил. А ещё не вытравишь то, что они, так уж вышло, всё же обречены друг на друга. Хотя бы в плане обычного бытового взаимодействия. Потому что у них есть общее, одно на двоих время. Время их жизни, которое отсекает, отделяет их от остального человечества. И пусть это случайность, Грейнджер достаточно авантюрна, чтобы попытаться выжать из этой ситуации нечто большее, чем просто общение. И отголоски похвалы, заключающейся в шуточном начислении баллов всё ещё гуляли гулким раскатистым эхом по чертогам её сознания, когда в груди зародилось что-то тёплое на месте пустоты одиночества и оно начало расти, шириться и заполнять всё доступное, сползая куда-то ниже, к земле, к основам, окопавшись, наконец, в животе, сладко и нежно заныв. Определённо стоит продолжить изучать взаимодействие с этим мужчиной всесторонне, в том числе и физическими способами. По крайней мере, пока они не рассорятся. То, что случилось накануне, сейчас девушке казалось, что будто и не с ней даже, а приходило на память, как полузабытый сон, как история со стороны, или взгляд, как сквозь мутное стекло, отражением смутных впечатлений в подсознании. Первый опыт был как разведка. Даже как разведка боем и теперь, располагая данными уже в заметно больших количествах можно формировать решения. Она быстро провела для себя блиц-опрос. Он мне нравится? Да. Он меня восхищает. Он интересен и загадочен и я бы предпочла прочесть эту книгу, увидеть все тайны, что она скрывает, вместо того, чтобы глазеть на обложку. Опасен ли он для меня? Уверена, что нет. Подлостей он делать точно не станет. А вот словом обидеть - вот тут ещё вопрос. Всё-таки отделить этого Снейпа от прежнего довольно трудно, несмотря на видимые перемены - ещё свежи в памяти его едкие комментарии касательно варки зелий, и даже немного по защите от тёмных искусств. Что ж, такова ли это его манера обучать несносных детей, или же это манера общения с окружающими в целом, предстоит узнать. С гениями трудно, они видят мир по-своему и горят идеями, это точно не её уровень, она лишь способна перебрать чужие находки, найти подходящие ситуации, адаптировать, претворить в жизнь, но созидать - увы, ей не достаёт фантазии. Зато живой человек, когда-то создававший заклинания и модифицирующих зелья сидит прямо перед ней. И только протяни руку - ты можешь попробовать стать частью этого мира, взамен подарив, потому что такого типа людям она очень нужна, заботу. - Ну так что, мисс Грейнджер, - начал мужчина после затянувшейся паузы, - ответил ли я на ваши вопросы? - парадоксально мягко и в то же время ехидно протянул он. Ну вот что он начинает?! Только Гермиона разложила всё себе стройненько по полочкам, как начинаются мелкие сюрпризики от бывшего Декага Змей. С другой стороны, не узнать старину Снейпа в этом просто невозможно. Но если уж приручать, следует запастись недюжинным терпением, и как в школе, стараться не замечать. И она, задержав дыхание, пытаясь удержать доброжелательную полуулыбку на лице, потянулась рукой к его руке.