Часть 7

Мирида лежала на прохладных татами, чувствуя, как каждая клеточка её тела отзывается ноющей болью на перенесенное потрясение. Легкий халат, совсем не предназначенный для защиты от чего-либо, казался лишь тонкой бумагой, отделяющей её от ледяного, гнетущего пространства этого места. Она попыталась приподняться, но упала. Мир вокруг неё плыл, деформируясь в кошмарной геометрии бесконечного замка, где лестницы уходили в никуда, а перевернутые террасы нарушали все мыслимые законы физики. Её взгляд, расфокусированный и полный первобытного ужаса, судорожно скользил по лабиринту. Это было не просто здание, а живой, дышащий механизм, насмешка над понятием «дома». Здесь не было стен, которые ограничивали бы путь, здесь были бесконечные ярусы, подвешенные в пустоте, освещенные лишь теплым, мертвенным сиянием фонарей, которые казались крошечными искрами среди вопиющей темноты. Каждая конструкция, каждый коридор выглядели так, будто были построены безумным божеством, наслаждающимся симметрией хаоса. Мирида чувствовала себя песчинкой. Голос Кокушибо, раздававшийся откуда-то сверху, казался громам, вибрирующим в самом воздухе. Его слова о «синей паучьей лилии» ударили по сознанию сильнее, чем падение. До неё дошло: её жизнь теперь измерялась не часами, а лишь степенью её полезности для этих существ. Фраза «единственная зацепка» эхом отдавалась в ушах, превращая её существование в узкий коридор без выхода. Она теперь инструмент, ключ. Сердце колотилось о ребра, когда она осознала отсутствие своего клинка. Отсутствие холодной стали принесло осознание абсолютной обнаженности перед лицом неминуемого. Она была здесь – одна, беззащитная, в центре невозможной архитектуры, которая, казалось, насмехалась над её ничтожностью. Мирида прижала ладони к холодным доскам пола, чувствуя, как замок медленно перестраивается, глухо гудя где-то в глубине. Она понимала, что выхода нет не потому, что двери заперты, а потому, что само пространство этого места было создано, чтобы поглощать и порабощать. И в этой жуткой тишине, пришло осознание: самое страшное было не в том, что её убьют, а в том, через какой ад ей придется пройти, прежде чем эта бесконечность наконец её отпустит.