Часть 9

Вокруг стояли Высшие Луны. Их внимательные взгляды были тяжелее физических оков. — Съешьте её, Мудзан-сама, — голос Доумы пролился в тишину, сладкий и ядовитый. — Если цветок в ней — он перейдёт к вам. Элегантное решение. Аказа, неподвижный, как скала, изрёк без интонации: — Это глупость. Если концентрация цветка в её плоти высока, это может причинить вред. Доума рассмеялся, и этот звук неестественно отозвался от стен. — Ах, Аказа-доно, ты так ревностно охраняешь свой статус! Боишься, что моя идея окажется лучше? Грохот, не громкий, но раздавивший всё, был голосом Мудзана. — Замолчите. В воздухе повисло новое, более опасное молчание. Мудзан медленно выпрямился. Теперь, — он повернулся к Кокушибо, чьё шестиглазое лицо не выражало ничего. — Сделай рану, чтоб собрать кровь. Хватка демона была неумолима, как тиски. Мирида не смогла подавить стон, когда лезвие, холодное и точное, рассекло её предплечье. Кровь хлынула свежей, густой струёй в пробирку, которую тут же подставил демон. Мудзан лично следил за процессом, его взгляд был сосредоточенным и холодным. — И что же вы намерены делать теперь, господин? — снова прошелестел голос Доумы, полный неподдельного, жутковатого любопытства. Мудзан взял заполненный сосуд и поднёс его к свету. — Сейчас мы увидим, действительно ли в её жилах течёт та самая Лилия. Пробирка с её тёплой, алой кровью, только что взятой, казалась ничтожной в его руке. Он поднёс пробирку к глазам, изучая её содержимое. Затем острым ногтем вскрыл кожу на собственном пальце. Капля его тёмной, почти чёрной крови упала в сосуд, встретившись с её алой. Он встряхнул пробирку, наблюдая. Жидкости смешались, зашипели — и стекло вдруг треснуло с сухим щелчком, рассыпавшись на осколки. Багровая смесь брызнула на пол.