Сезон 2. Эпизод 1. Посадить дерево

Штирлиц ждал ответа, но ответа всё не было. Штирлиц знал, как это работает: если ждать активно, нетерпеливо постукивая носком ботинка по мостовой и поминутно посматривая на часы, можно и вовек не дождаться. Поэтому Штирлиц ждал ненавязчиво, делая вид, что его вовсе не беспокоит затянувшееся молчание. Он прогуливался по парку, думая, как же здорово работает карательный аппарат Мюллера: даже эти безобидные деревья — и те он умудрился посадить. Штирлиц даже присутствовал на допросе и обстоятельно объяснял главе четвёртого отдела, как следует спрашивать у ясеня и прочих представителей царства растений, чтобы добиться от них вразумительного ответа на вопросы, выходящие за рамки поиска любимой. Мюллер благодушно кивал, благодарил за консультацию, однако всё равно попросил Холтоффа притащить пилу — если не в дело пустить, так хоть припугнуть. Не просто попросил — осведомился: — А где ж моя ненаглядная пила? — В кафе «Элефант», — сразу же заложил её ясень. — Я к этим вашим пьяницам не имею никакого отношения. «Врёт ведь и не краснеет», — подумал Штирлиц. Весна на дворе не располагала деревья к перемене цвета листвы. Не далее, как пару дней назад Штирлиц узнал, что жена Мюллера вот уже три года как покоится под одним из многочисленных ясеневых собратьев. Мюллер же был поставлен об этом в известность ещё раньше Штирлица, а потому сперва наградил дерево очень ласковым взглядом, а затем перевёл его на Холтоффа — и тот пулей вылетел из допросной камеры за инструментом. — В чём вы, собственно, обвиняете меня? — занервничав, прошелестел ясень. — Ни в чём, — честно признался Мюллер. — Просто я вдруг обнаружил, что наш отдел не выполнил программу-минимум. Сына я уже посадил, дом — тоже, а вот дерево всё как-то было недосуг. — Это же произвол! — возмутился ясень. — Герр Штирлиц, ну скажите же ему! Штирлиц, как бы ни сочувствовал ясеню, не мог допустить провала, а потому холодно проговорил: — Лес рубят — щепки летят, — а затем вспомнил: — Мюллер, вы могли не посылать Холтоффа за пилой. В моём сейфе лежит отличный топор из Петербурга, пригодный как для заготовки дров, так и для рубки бабок. После этого ясень совсем сник. Так его и посадили, бедолагу. Потрогав ствол дерева — и в который раз мысленно извинившись перед ним, — Штирлиц зашагал по парку дальше. Мысль об ответе всё не давала ему покоя. Вот уже столько времени прошло, а его всё нет… Внезапная догадка заставила его остановиться как вкопанному. А затем, выдёргивая ноги из разрыхлённой почвы, поспешить к управлению РСХА, пока его окончательно не закопали. Оказывается, всё это время, пока Штирлиц ждал ответа, ответ ждал его!