Эпизод 8. Где деньги взять

Штирлиц был на мели уже около недели. Сняться и продолжить свободное плавание в море экономических излишеств ему мешало два обстоятельства. Во-первых, вместо очередной порции регулярных отчислений Центр выслал ему орден за заслуги перед Отечеством, хотя Штирлиц, отнекиваясь, скромно предлагал ограничиться медалью. Медаль можно переплавить, а что делать с советским орденом в Третьем Рейхе, было не очень понятно — разве что сдать в музей, но выручка с этого не покрыла бы даже дневных расходов штандартенфюрера. Во-вторых, Шелленберг всё ещё дулся на Штирлица за бардак, учинённый во время его отъезда. Вернуть его расположение частично удалось — и это откусило приличную часть бюджета, — однако выдать зарплату чуть раньше срока он решительно отказался. Да и не о деньгах у него были сейчас все мысли, тем более о чужих. Айсмана и Холтоффа Штирлиц уже раскулачил на рубли — по счастью, к кулакам тогда прибегать всё же не пришлось. Теперь очередь дошла и до их начальства. — Мюллер, — «случайно» столкнувшись с ним в коридоре, Штирлиц не спросил, а поставил в известность: — одолжите двадцать пять рейхсмарок до получки. Мюллер принял к сведению и воспротивился: — С какой это стати? Вы мне ещё прошлую двадцатку не вернули, Штирлиц. Поразительная наглость. Штирлиц хотел было резонно возразить, что очень скоро никому и никакие деньги в этой стране не понадобятся, так зачем же жмотиться, но сдержался — этим группенфюрера было не запугать и не вразумить. — Разве не я выпорол вам Чушь? — Так это в уплату того щелбана, который вы мне поставили ни за что не про что, — Мюллер постучал себя пальцем по лбу. — Где деньги, Штирлиц? «Вот ведь меркантильный жлоб», — подумал Штирлиц. «Это я-то меркантильный?» — возмущённо подумал в ответ Мюллер. Они хмуро переглядывались, пока их мысли, заходя на новые и новые витки взаимных любезностей, не стали совершенно непечатными. Тогда Мюллер прервал тягостное молчание, спросив: — Послушайте, Штирлиц, вы же двойную зарплату получаете. Как у вас совести хватает ещё и у меня денег просить? — Я порядочный человек, Мюллер, и совести у меня хоть отбавляй, так что её и не на такое хватит, — парировал Штирлиц. — К сожалению, этот мелочно-материалистский мир устроен таким образом, что не от всех можно откупиться одной лишь совестью. Так вы займёте до зарплаты, не так ли? — Я сам без зарплаты работаю уже три дня, Штирлиц, но я же не пойду воровать хлеб из ларька. — Верно, на вас бы тогда открыли охоту с танками, — кивнул тот. — Дикими. Зусульскими. Так двадцать пять марок?.. — Ни одной. — Двадцать. — Думаете, со мной можно сторговаться? Я что, похож на торговца раками на рынке? — По пятнадцать, но больших. Главное, чтобы сегодня. Или по двадцать маленьких, но вчера. — Раков или марок? — Маков. — Цветы я вам разве что на могилу положу, Штирлиц. Абсолютно бесплатно. — Лучше посадите там денежное дерево, сажать-то у вас получается просто превосходно. Аванс с первого урожая можете отдать уже сейчас. — Авансы вам пусть Шелленберг выдаёт. — И правда, выдаёт, — Штирлиц вдруг вытащил из кармана свежую, ещё похрустывающую и пахнущую типографской краской купюру в пятьдесят рейхсмарок. — Сколько, вы говорите, я вам должен? Двадцать? — И стоило вам так выкаблучиваться, — проворчал Мюллер, отсчитывая ему тридцатку мелочью. Получив от него деньги, Штирлиц кивнул: — Замечательно. А теперь должен пятьдесят. — В каком смысле «должен»? — опешил Мюллер и выхватил у него из рук банкноту. — А это?.. — Из банка приколов, Мюллер. И вы сами отдали мне рейхсмарки, не забывайте. — А вы тот ещё приколист, — прошипел группенфюрер, разглядывая задорно улыбающуюся рожицу фюрера на обороте. — Ну погодите, Штирлиц, вы однажды достукаетесь, и я начну брать с вас проценты. — В таком случае буду вынужден написать на вас донос. И вам же его направить, — заметил Штирлиц. — Не волнуйтесь, я всё верну. После дождичка. — В четверг? — мрачно осведомился Мюллер. Штирлиц пожал плечами: — Без понятия, на какой день недели он придётся в этот раз.