~1~

      Теодор Нотт осторожно приоткрыл дверь в квартиру лучшего друга и крепко сжал палочку в ладони, вытягивая руку на изготовку. Когда-то роскошная и богато обставленная квартира Драко превратилась в руины: гостиная и кухня были разрушены до основания, усыпаны осколками стекла, битой посуды, пухом из разорванных подушек и обломками антикварной мебели. Тео наложил на обувь скрывающее заклинание, чтобы заглушить звук своих шагов, и медленно двинулся дальше по коридору в полной темноте, не рискуя освещать себе путь Люмосом, не представляя, что его ждет за следующей дверью. Комната, отведенная под библиотеку, оказалась нетронутой, он тихо прикрыл дверь и замер перед последней — из-под нее пробивалась только тонкая полоска света, и не исходило ни звука. Нотт бросил невербальное Ревелио на спальню друга, чары осветились зеленым, распознавая единственного человека по ту сторону двери и, к величайшей радости Тео, живого. Нотт резким движением толкнул дверь и выставил палочку вперед. Спальню постигла та же участь, что и остальную часть квартиры: огромная кровать была перевернута и переломлена посередине, книги с изодранными страницами, листы пергаментов, папки и канцелярия рассыпались по полу, дверь в гардеробную висела на одной петле, являя кучу разбросанной и местами прожженной одежды, поломанные стол, кресла и стулья были раскиданы по комнате, зеркало рассыпалось осколками по персидскому ковру. Тео двинулся вглубь, замечая, наконец, самого Драко, сидящего на полу в разрушенной ванной и прижимающегося затылком к чудом уцелевшей после погрома мраморной джакузи.       Тео шумно выдохнул и опустил палочку, приближаясь к блондину, глаза которого были закрыты, а ладонь сжимала стакан с виски.       — Какого Мерлина здесь произошло, Драко? — воскликнул Нотт.       Малфой неохотно разомкнул веки и закатил глаза.       — Я должен был вспомнить, что по собственной глупости дал тебе возможность проходить сквозь мои чары и проникать в мою квартиру без приглашения, — фыркнул блондин.       Тео проигнорировал его слова и продолжил:       — Я спрашиваю еще раз, Драко, что произошло?       — Ничего особенного, — отмахнулся Малфой. — Я слегка увлекся.       — Слегка увлекся? Ты разгромил свою квартиру до основания, это ты называешь: «Слегка увлекся»?       — Все поправимо, — снова безразлично фыркнул Драко.       Тео внимательно осмотрел друга, отмечая сбитые в кровь костяшки, почти пустую бутылку огненного виски и безжизненные, лишенные любых эмоций глаза с покрасневшими белками.       — Что случилось?       — Не твое дело! — рыкнул Малфой.       — Драко?       — Я сказал, не твое дело, Нотт! Что тебе нужно? — злоба поднималась в Драко, его пальцы сомкнулись на хрупком стекле с такой силой, что стакан не выдержал и лопнул, осыпая ладонь острыми осколками.       — Блять! — выругался Драко, стряхивая стекло и заливая пол возле себя кровью.       — Давай помогу, — дернулся Тео.       — Отвали, Тео! — отбросил его руку Малфой. — Не маленький — справлюсь!       Драко небрежно бросил на руку заживляющее заклинание и грубо стер остатки крови брошенным на пол рядом полотенцем.       Тео обратил внимание на лист пергамента возле Драко, и тот, заметив направление его взгляда, спешно свернул и спрятал в карман, очевидно, письмо.       — Драко, ты же знаешь, что я не желаю тебе зла, тебя уже несколько лет что-то гложет, поделись, станет легче, — вновь попытался Теодор.       — Я сказал, это тебя не касается! — грубо бросил Малфой и, тяжело поднявшись с пола, прошагал мимо, толкнув брюнета плечом.       — Ты знаешь, Драко, мне все это осточертело, ты забыл свою семью, своих друзей, проводишь дни и ночи в офисе, а когда отдыхаешь от работы — запираешься дома и беспробудно пьешь. Нарцисса беспокоится, ты не отвечаешь на ее письма, не появляешься в мэноре. Не хочешь общаться с друзьями, хотя и я, и Блейз не оставляем попыток уговорить тебя сходить с нами в бар или просто пропустить стаканчик, другой в пятницу вечером у меня дома. Твой камин всегда закрыт, и совы возвращаются с нераспечатанными письмами. Тебя что-то мучает, и я не уйду, пока не добьюсь откровенного разговора.       — Тео, уходи по-хорошему, я не в настроении и совершенно точно не собираюсь изливать перед тобой душу! — отрезал Драко.       Он взмахнул палочкой и восстановил поломанное кресло, опускаясь в него с тяжелым вздохом.       — Я сказал, что не уйду!       — Блять, Тео, ты хочешь откровенного разговора? — взорвался Драко. — А ты уверен, что ты хочешь копаться в моем дерьме и выслушивать мои речи о том, какая у меня никчемная и пустая жизнь?       — Для этого и нужны друзья, Драко, чтобы подставить плечо в трудное время, — спокойно ответил Тео.       Малфой порывисто сунул руку в карман и бросил в лицо Тео скомканный пергамент.       — Тогда на, читай и убедись в очередной раз, какое я ничтожество! — вскричал разъяренный Драко.       Тео с осторожностью развернул пергамент и начал вчитываться в незнакомый почерк.

«Здравствуй, Драко!

Я пишу тебе впервые спустя два года с того дня, как ты уничтожил и растоптал меня. Возможно, мои слова покажутся тебе эгоистичными и жестокими, но мне плевать, я впервые, наверно, за всю свою жизнь выбираю себя и ставлю свои желания на первое место.

Ты еще помнишь меня, не так ли? Ты до сих пор думаешь обо мне, ведь так? Я точно знаю, что не забыл и, Мерлином клянусь, думаешь обо мне каждый день. Ты бы сказал, что я слишком самоуверенная, очевидно, это так. А ты жалкий трус, Драко Малфой, так и знай.

Как ты сказал тогда: «Я Малфой, Грейнджер, и то, что было между нами, лишь ничего не значащая интрижка, я трахал тебя, ты трахала меня, нам было весело, но это кончилось. Малфой не может связать себя с грязнокровкой, уж прости, если ты считала иначе»? Ты знаешь, я долго думала над этими словами и поняла вот еще что — ты не только трус, Малфой, но и лжец. Твои слова причинили мне боль, такую

сильную, что я буквально собирала себя по кусочкам в течение года. Война не оставила на мне такой отпечаток, пытки Беллатрисы по сравнению с тем, что сделал со мной ты, лишь невинная шалость. Но я испытываю удовлетворение о того, что ты,

очевидно, испытываешь такую же сильную боль, а то и в несколько раз сильнее.

Ты одинок и несчастен, Малфой! И ты заслуживаешь каждую секунду этой боли! Завтра я выхожу замуж! И, видит Мерлин, я мечтала о том, чтобы это был ты, но ты оказался не настолько храбрым, чтобы пройти этот путь со мной. Ты испугался осуждения, не так ли? Ты испугался ответственности, ведь я помню, как часто ты упоминал о том, что бывший Пожиратель Смерти не пара героине войны, и что нас общество не примет. Ты вновь пошел на поводу у своих родителей и был готов жениться по расчету на чистокровной Гринграсс, но что-то пошло не так, правда? Я все же не теряю надежды, что это ты отказался от свадьбы. Должен же ты был обнаружить в себе хоть крупицу смелости…

Я любила тебя, Малфой! Любила так, как никого и никогда! И ты любил меня, я знаю это, и не закатывай глаза, когда будешь читать эти строки. Я люблю тебя и сейчас, но одновременно ненавижу. За то, как ты поступил с нами, за то, что обрек нас обоих на жизнь без любви, за твою ложь, за твою трусость. Ты сделал это с нами! Я готова была идти с тобой до конца, преодолеть все трудности на нашем пути, но ты выбрал упростить себе жизнь. Ну, как? Сильно упростил? Каково осознавать, что потерял человека, который был готов ради тебя на все?

Я ненавижу тебя, Малфой! Ненавижу за любовь, которая разрушила меня, которой ты, сука, не заслуживаешь. Но

я все равно любила, люблю и буду любить. Живи с этим теперь, Малфой!Живи с осознанием, что ты собственноручно задушил свой шанс на любовь, живи и знай, что в этом мире есть женщина, которая бы отдала все за возможность держать тебя за руку, а ты отказался от нее, и больше она никогда не будет твоей. Ты разрушил наши жизни, Малфой! И я никогда тебя не прощу за это!

Гермиона Грейнджер, уже завтра — Уизли»

      Тео оторвал взгляд от письма и в неверии уставился на разбитого Малфоя.       — Черт, я знал, что между вами что-то происходило на дополнительном курсе, но даже не догадывался о том, что все было так серьезно.       — Было, Тео, на дополнительном курсе и еще год после, до того, как я поступил, как правильно сказала Грейнджер, как последний трус, — прохрипел Драко, зарываясь пальцами в спутанные волосы.       — Ты хочешь поговорить об этом? — осторожно уточнил Тео.       — Что ж, — горько усмехнулся Драко. — Зови Блейзи, и я поведаю вам обоим сразу о том, как собственными руками разрушил свою жизнь.       Патронус Тео сорвался с места, испаряясь с посланием для Забини. Драко и Тео совместными усилиями починили несколько кресел и кофейный столик, расставляя их у камина. Малфой призвал виски из своих нескончаемых запасов и два стакана для друзей.       Взъерошенный Блейз ввалился в комнату через камин, любезно открытый для него. Его расстегнутая рубашка висела на плечах, а на шее алел яркий засос.       — Какого драккла вы оторвали меня от любовных утех с восхитительной малышкой, придурки? Что такое срочное могло случиться? — выпалил Блейз и замер, осознавая масштаб разрушений в комнате друга.       — Ничего себе! — присвистнул парень. — Что здесь было, Драко, ты завел взрывопотама?       — Если бы, Блейзи, — хлопнул по спине друга Тео и вложил в его ладонь уже полный стакан. — Наша принцесса убивалась по упущенной любви.       Брови Забини поползли к линии волос.       — Малфой влюбился? Вот уж поистине чудо, не думал, что когда-то услышу такое! — пробормотал Блейз. — Так, я должен знать, кто она? Кто эта святая женщина, которая разрушила эту непробиваемую стену? Она наверняка бесподобна, если смогла растопить это ледяное сердце!       — Ты даже не представляешь насколько, Блейз! — Тео протянул другу письмо.       По мере прочтения лицо Забини приобретало все более удивленное выражение.       — Ты упустил «золотую» девочку, Драко? — все, что он смог выдавить из себя.       — Ну, вы готовы слушать или продолжите измываться надо мной? — хмуро проговорил Драко.       — Я весь внимание, Драко! Я готов отложить секс с прекрасной нимфой ради этого на неопределенный срок! — Забини удобно расположился в кресле и весь обратился в слух.       — Может ты застегнешь рубашку? — скептически приподнял темную бровь Драко.       — Милый, разве ты увидел что-то новое? Я думаю, ты соскучился по моему телу! — стрельнул глазами Забини.       — Придурок! — закатил глаза Драко и устало выдохнул, крепко зажмуриваясь и готовясь поведать друзьям тайну, которую хранил долгие годы.       — Я, пожалуй, начну с начала, — собравшись с силами, Драко приступил к рассказу. — Мы оба не ожидали, что это случится. Увидев ее в Хогвартс-экспрессе, я не предполагал, что принесет этот год. Я хотел лишь подойти к ней, извиниться за всю боль, которую она пережила из-за меня и моей семьи, и поблагодарить за помощь в суде. На удивление, она приняла мои извинения и, по какой-то непонятной мне причине, заверила, что простила. Так началось наше осторожное общение, сначала оно ограничивалось лишь библиотекой и небольшими дискуссиями о прочитанных книгах. Постепенно мы начали сближаться, делали вместе уроки, садились за одну парту на занятиях, изредка прогуливались на свежем воздухе. Мы больше не поднимали тему прошлого и не говорили о войне, но один момент перевернул все. Вы же помните, что для вернувшихся на дополнительный курс студентов, выделили отдельное крыло, — парни кивнули, и Драко продолжил. — Наши комнаты по какой-то нелепой случайности оказались соседними, и одной из ночей я услышал душераздирающий крик за стенкой, вероятно, она просто забыла наложить Заглушающее, я ворвался к ней, не помня себя и не осознавая, что именно я делаю. Она металась на постели, умоляла прекратить истязать ее и разрывала горло от криков, я подбежал к кровати и обнял ее, шептал успокаивающие слова и пытался вырвать из лап кошмара, спустя несколько долгих минут мне удалось привести ее в чувства. Она бросилась в мои объятия и горько плакала на моем плече, пока я гладил ее по спине и словно в бреду шептал какие-то глупости. Ту ночь мы провели вместе…, — Драко замолчал, закрывая глаза и окунаясь в воспоминание о первой из многих ночей, что они провели в одной постели.       — Вы…, — начал было Тео, но был остановлен рукой Драко.       — Нет, нет! Когда она пришла в себя, я хотел уйти, но она схватила меня за руку и попросила остаться. Я не смог отказать ей, не тогда, когда ее глаза были переполнены болью и смотрели на меня с мольбой и страхом. Утром мы проснулись в объятиях друг друга, хотя я точно помню, что засыпали мы по разные стороны кровати. Оба естественно испытали неловкость и несколько дней избегали друг друга, ровно до того момента, пока я сам не попал в схожую ситуацию, столкнувшись с очередным кошмаром о войне. Теперь уже она ворвалась в мою комнату и разбудила меня, я смутно помню, что тогда случилось, и как мы оказались в одной постели. Но этой ночью я впервые поцеловал ее и больше не смог забыть, как она ощущалась в моих руках, вкус ее губ и тихие, робкие вздохи. С того дня я начал присматриваться к ней, все больше осознавая себя абсолютным идиотом, потому что не замечал раньше, насколько она прекрасна. Мы начали проводить все свободное время вместе, маленьким шажками продвигаясь к чему-то большему. Я чувствовал себя с ней странно, так, как никогда до нее. Я чувствовал свободу и спокойствие, чуждые мне в прошлом. Я сам не заметил, как начал считать минуты в разлуке с ней, она стала необходима, как глоток чистого воздуха. Я следовал за ней по пятам тенью, приглядывал за ней издалека, все же боясь быть чересчур навязчивым, изучал ее привычки, запоминал все, что ей нравится. Она охотно соглашалась проводить со мной время, была, казалось, даже рада просиживать со мной часами в библиотеке или на берегу Черного озера. Мы говорили обо всем, и я сам не заметил, как полностью открылся перед ней, обнажил душу и признался во всех страхах, что жили во мне на протяжении долгих лет. Она не осуждала меня. Никогда! — Драко потер переносицу и сморгнул горячие, непрошенные слезы, скопившиеся в уголках глаз.       — Драко, когда ты понял, что влюбился? — спросил необычайно серьезный Блейз.       — Думаю, что на рождественские каникулы, когда она осталась в Хогвартсе и не поехала отмечать к Уизли. Но Избранный и его дружок сами приехали к ней и потащили в Хогсмид в один из вечеров. Я видел, как рыжий при встрече крепко обнял ее и поцеловал, она лишь в последний момент успела подставить ему щеку. Тогда я впервые узнал, что такое ревность, и сполна ощутил на себе это мерзкое, противное, разрывающее грудь чувство. Я избегал ее три дня после, не в силах совладать с обжигающей внутренности яростью, я понимал, что поступаю несправедливо по отношению к ней, но ничего не мог с собой поделать. Тогда я впервые почувствовал это покалывание в области сердца, эту тягу, свойственную всем влюбленным по отношению друг к другу. Я испугался, признаюсь честно. Я понятия не имел, что она чувствует ко мне, и эта неизвестность меня убивала. Но Грейнджер в духе ее факультета взяла все в свои руки, не позволив мне утонуть в пучине неуверенности в себе и дикого страха. Она подкараулила меня после тренировки, когда я в очередной раз истязал себя многочасовыми полетами в попытке прояснить свои мысли. Она буквально загнала меня в угол в мужской раздевалке и практически заставила признаться в том, что я влюбился, как подросток, впервые в жизни. Я помню, насколько уязвимым тогда был перед ней и как сильно боялся, что она рассмеется мне в лицо, но вместо этого она впилась в мои губы поцелуем и прошептала что-то вроде: «Я думала, ты уже никогда не признаешься!».       Блейз и Тео слушали его, раскрыв рты от удивления, совершенно шокированные подробностями сердечных дел друга, о которых не знали ровном счетом ничего, более того, даже не подозревали, что в жизни Малфоя случилась такая драма в прошлом.       Восстановив дыхание, Драко продолжил рассказ:       — Впервые мы переспали через два месяца, я был у нее первым и до сих пор не могу понять, чем заслужил ее, почему она рискнула всем ради меня. С той ночи мы не провели ни одной порознь вплоть до окончания года, но продолжали тщательно скрывать наши отношения. Она была не против раскрыться, но я упорствовал и отказывался обнародовать наши отношения. Гермиона, я уверен, считала, что я стыжусь ее, но причина была в другом — я боялся, что на нее выльется весь негатив, связанный с моим пожирательским прошлым, и рано или поздно она разочаруется в наших отношениях. Я также могу честно признаться и в том, что боялся реакции Люциуса, он мог навредить ей или легко лишить меня всего за связь с маглорожденной, к чему на тот момент я еще не был готов. Если вы помните, мы оба пришли на Выпускной бал порознь, опять же по моей вине, я не нашел в себе силы пригласить ее.       — И именно в тот день Люциус вознамерился свести тебя с Асторией? — слегка покачивая головой, проговорил Тео.       — Да…, — Драко обреченно понурил голову. — Он при всех представил меня родителям Астории и вынудил меня танцевать с ней…       — И что Грейнджер?       — А что Грейнджер? Она просто сбежала и той же ночью покинула Хогвартс. Я искал ее две недели, прежде чем мне удалось выяснить адрес ее съемной квартиры. Я заявился к ней и умолял простить, уверял, что никогда не женюсь на Астории, что даже не подозревал о намерениях отца, что, к слову, было правдой. Обещал, что все решу, клялся в любви и умолял не оставлять меня. Она нашла в себе силы принять меня, за что я ей безмерно благодарен, ведь за две недели разлуки я прошел все круги ада, я не испытывал подобных чувств никогда, даже в самые темные времена моей жизни.       — Да, Драко, дела, — задумчиво протянул Блейз. — Она простила тебя и уже во второй раз дала шанс, а ты поступил с ней именно так, как она пишет в этом письме?       — Именно это я и сделал и всю оставшуюся жизнь буду расплачиваться за это…Люциус начал наседать с женитьбой, я как мог оттягивал момент неизбежного, но оказался слишком слабым и трусливым, чтобы пойти против него. Я также не был уверен, что буду нужен Гермионе в будущем, ее карьера всего лишь за полгода работы в Мунго пошла в гору, она уверенно шла на пути к креслу Главного целителя больницы, и я боялся, что однажды она скажет, что ей не нужна тень моего прошлого, которая преследует меня и поныне. Я не придумал ничего лучше, чтобы отпустить ее, кроме как выставить все так, будто она не достойна меня, будто все было лишь несерьезной интрижкой, выставить ее дурой, если она всерьез поверила, что Малфой может иметь какие-то долгосрочные виды на грязнокровку.       — Ты конченный ублюдок, Драко! Ты же знаешь об этом? — синие глаза Тео смотрели на него с укором.       — Разумеется, я знаю, Тео! Я уже миллион раз пожалел о сделанном, но сказанного не воротишь! — воскликнул Драко. — Я никогда не забуду ее глаза в тот миг, они всегда были полны огня и жизни, но я потушил этот огонь в одночасье, высосал жизнь из нее, а затем просто сбежал.       — И ты согласился жениться на Астории?       — Согласился, я совершенно отчаялся и потерялся в собственном горе. Было время, я даже подумал, что брак мне поможет, и пусть я никогда не смогу полюбить Асторию, но я тешил себя надеждой, что у нас когда-нибудь родится ребенок, которому я смогу подарить всего себя.       — Тогда почему ты сбежал буквально из-под венца?       — Я не смог…Астория не была ей, и я не смог…В тот день мне было плевать, что скажет Люциус, мне было плевать, что он мог пустить меня по миру. Я впервые осознал, что больше не позволю ему управлять моей жизнью. И именно так я пришёл в эту точку, я полностью независим от отца на сегодняшний день, но Гермиона буквально ускользает от меня.       — Почему ты не вернулся и не умолял простить?       — Я хотел, но опоздал…Она объявила об отношениях с Уизли, и я просто утонул в боли. Я с тройным усердием принялся за восстановление компании, закопался в бумажках в тщетной попытке абстрагироваться от нее, но не смог…Она повсюду, во мне, украла мою душу и забрала сердце. Тогда я начал предпринимать попытки обратить ее внимание на себя…       — Дай угадаю, — перебил его Блейз. — Та твоя кампания по изготовлению Волчьего противоядия и снабжению Мунго бесплатными зельями была не просто широким жестом?       — Очевидно, что нет! Я хотел обратить ее внимание на себя, хотел, чтобы она появилась хотя бы на одном Благотворительном вечере, надеялся, что она примет участие в переговорах, ведь в конце концов она работала в отделении магических существ. Но нет, она так и не появилась, а когда я посещал с визитами больницу, избегала меня всеми силами. В конечном итоге я выполнил условия контракта и оставил попытки.       — Что потом? Ты пробовал писать ей? Искать с ней встречи?       — Конечно! Но эта ведьма очень умна, — Тео и Блейз переглянулись и дружно закатили глаза. — Она ограничила всю почту от меня и подключила домашний камин к рабочему. Я буквально не мог ее застать одну — в больнице она всегда была с кем-то, а в нерабочие дни ее неизменно сопровождали Поттер, Уизлетта или Уизел.       — А потом в Пророке напечатали новость о помолвке…       — Стоп, это было, кажется, четыре месяца назад! — воскликнул Тео. — И…Нет! Нет! Быть не может! Взрыв в твоей лаборатории — это…       — Да! — спокойно сказал Драко.       — Ты хотел покончить с собой? — ужаснулся Забини.       — Ну, я бы так не сказал, я просто утратил контроль, напился и взорвал зелье, по неосторожности.       — И ты загремел в Мунго!       — Очевидно, — маленькая улыбка украсила его черты.       — Не томи же, вы поговорили?       — Нет, но она точно была в палате, когда меня привезли, я практически ничего не помню от боли, но отчётливо слышал ее голос, зовущий меня, она плакала и гладила по волосам.       — И?       — Но когда я пришёл в себя, она больше ни разу не появилась…Я звал ее, но она не вернулась…       — Жестоко, но ты заслужил это! — подытожил Забини.       — Не поспоришь, — Драко залпом выпил очередной стакан и закрыл глаза в попытке успокоить раненое сердце, гулко бьющееся о рёбра.       — И завтра она выходит замуж! — воскликнул Тео. — Нужно же что-то делать!       — Что? — устало произнёс Драко.       — Ты должен ее вернуть!       — Она выходит замуж, идиоты! Что я могу?       — Но она же любит тебя! Вот в этом самом письме признаётся, что любит тебя, дерьма ты кусок! — затряс Блейз пергаментом перед его лицом.       — В нем же она пишет, что ненавидит меня! — зарычал Драко, злоба на друзей, тешащих его ложными надеждами, начала подниматься в груди.       — На это плевать, главное, не дать ей выйти за него, а после ты с этим разберёшься!       — Естественно, поползаешь на коленях, поклянёшься больше никогда так не лажать, трахнешь ее как следует, и девчонка не устоит! — легко отмахнулся Блейз.       — Следи за языком, Забини! — прорычал Малфой. — Не смей так говорить о ней!       — Ты посмотри на него, — кивнул он Нотту. — Как будто Грейнджер не девчонка, а как известно, качественный секс и сладкие речи способны покорить любую, даже такую гениальную, как наша бывшая гриффиндорка! Или ты разучился пользовать своим агрегатом? — подначил его Блейз.       — Забини!       — Все, все, молчу! Сам с ней разберёшься, главное, чтобы она не стала миссис Уизли, потому что в этом случае у нас появятся дополнительные трудности в виде тупоголового рыжего.       — Нам нужен план! — заключил изрядно пьяный Тео и двинулся на нетвёрдых ногах на поиски целого листа бумаги.       Три пьяных слизеринца быстро придумали план, который на трезвую голову показался Драко дикостью. Но отчаянные времена требовали отчаянных решений, именно поэтому Драко в назначенный срок был готов и полон решимости повернуть свою жизнь на сто восемьдесят градусов.

***

      Драко скривился, рассматривая красно-золотой, слишком гриффиндорский свадебный декор и множество слишком броских и совершенно неподходящих хрупкой Гермионе бордовых роз. Во всей цветовой гамме и совершенно нелепых украшениях чувствовался вкус семьи Уизли, Драко стало очевидно, что сама невеста не приложила никаких усилий к организации собственной свадьбы. Драко перевёл взгляд на двух друзей и улыбнулся, они трое совершенно точно не были в списке гостей, но, преступив все возможные приличия, заявились на «свадьбу года», как назвали ее новостные издания Магической Британии.       Их план был до смешного прост — Драко должен вмешаться во время церемонии бракосочетания, упасть на колени и, рискуя быть проклятым Гермионой, признаться ей в любви и умолять ее не выходить за Уизела. Первая сложность состояла в том, что узнаваемая белоснежная шевелюра Драко привлекла слишком много ненужного внимания, и он вместе с друзьями рисковал быть вышвырнутым со свадьбы еще до церемонии, а второй сложностью оказался отряд мракоборцев, которых Поттер ввиду того, что ещё не все Пожиратели Смерти были пойманы и упрятаны за решетку, снарядил для поддержания порядка на свадьбе двух лучших друзей.       Драко всеми силами старался слиться с местностью и продержаться до церемонии. Нужно отметить, что удавалось ему это из рук вон плохо, он уже заметил на себе удивлённые взгляды четы Поттер, выступающих сегодня в роли шафера и подружки невесты. Но благо оба не посчитали нужным устраивать скандал, когда до появления невесты оставались считанные минуты.       Наконец, зазвучала музыка, чересчур торжественная и громкая, что, по мнению Драко, снова было доказательством абсолютного безразличия Гермионы к собственной свадьбе. Она появилась под руку с Министром Магии, на ней было довольно строгое закрытое платье, не лишённое изысканности, но совершенно скучное, не подчёркивающее ее индивидуальности. Драко всматривался в ее каменное лицо, силясь разгадать, что она чувствует, идя под венец с нелюбимым мужчиной. Уизли был отвратительно счастлив в нелепо сидящем на его долговязой, медвежьей фигуре смокинге, его волосы были слишком прилизаны, что было, нужно признать, в стиле Драко, когда ему было тринадцать. Малфой подавил рвотный рефлекс и перевёл взгляд на возлюбленную, которая была, казалось, каменным изваянием, с совершенно пустым взглядом, искусственной улыбкой на лице и неестественно прямой спиной.       Драко пропустил большую часть церемонии, пока пялился на Грейнджер, и опомнился, лишь получив локтем в бок от Блейза, когда регистратор произнесла: «Если кто-то против этого брака, пусть скажет сейчас или замолчит на вечно». Ноги сами понесли Драко в центр, рука взметнулась вверх и громкий возглас заставил всех присутствующих замереть:       — Я против!       Гермиона резко повернула голову в его сторону, и на ее лице впервые за этот вечер появилась живая эмоция. Она замерла, ошеломлённая его дерзким поступком, ее грудь покинул весь воздух, а ноги подкосились.       — Гермиона, не делай этого! Ты не любишь его! Ты не должна выходить замуж, только потому что этого от тебя ждут!       — Малфой, какого драккла ты творишь!? — заорал во всю глотку Уизли. — Убирайся!       — Гермиона, я люблю тебя! Пожалуйста, поверь мне, не совершай моих ошибок! Умоляю! — прокричал Драко сквозь гул уже возбужденной толпы, совершенно не обращая внимания на Уизли.       Гвалт голосов нарастал. Гости начали вскакивать со своих мест, преграждая путь Драко к жениху и невесте. Малфой перекрикивал толпу и яростно рвался вперёд, не собираясь сдаваться. Не в этот раз.       — Пожалуйста, Гермиона! Я люблю тебя! Пожалуйста!       Поттер уже раздавал команды мракоборцам. Уизли истошно орал и сыпал ругательствами. Тео и Блейз страховали Драко, отпихивая любопытных и жадных до сплетен журналистов с колдокамерами, и прикрывали его спину. Мракоборцы уже рванули к ним, но трое бывших слизеринцев не собирались так просто сдаваться, яростно отбиваясь от них магией и крепкими кулаками. Силы были неравны, и спустя несколько долгих минут всех троих обездвижили и сковали путами, но рот Драко все еще был свободен. Когда его волокли к выходу, Драко не прекращал кричать что есть силы:       — Ты не должна, Гермиона…Не делай этого…Ты не будешь с ним счастлива…Остановись…       Последнее, что он увидел прежде чем отключиться от мощного заклинания — ее подрагивающие плечи, лицо, скрытое ладонями, и отброшенный в сторону букет невесты.

***

      Уже два часа трое друзей пребывали в камере временного содержания при Отделе магического правопорядка. Драко словно раненый зверь метался из угла в угол, совершенно обезумевший от горя.       — Она уже вышла за него! Все пропало! Теперь слишком поздно!       — Да сядь ты уже, Драко, ты не можешь знать наверняка! Не мельтеши!       Но Малфоя было уже не остановить, он утратил контроль, безуспешно барабанил в дверь кулаками и требовал выпустить их, но по ту сторону камеры стояла лишь звенящая тишина. Спустя полчаса бесполезных криков и сбитых в кровь едва залеченных после вчерашнего погрома костяшек он обреченно опустился на пол и зарылся пальцами в волосы. Блейз и Тео лишь сочувственно переглядывались, наблюдая, как жизнь друга рушится на их глазах. Неожиданно они услышали лязгание железного засова, а следом — звук тяжёлых мужских ботинок и тоненькое цоканье женских каблуков. Шаги приближались к ним, через несколько мгновений дверь распахнулась, и перед ними предстали неизвестный мракоборец и Гермиона Грейнджер собственной персоной с лукавой улыбкой на лице.       — Ну, что, мальчики, пора домой?

***

      Драко и Гермиона ввалились в его квартиру и, совершенно ничего не замечая вокруг слишком увлечённые друг другом, на ходу стягивающие с себя одежду, добрались до спальни. Кровать и три кресла — все, что Драко успел починить, но сейчас его это совершенно не волновало. Он повалил Гермиону на шелковые простыни и с треском разорвал ненавистное свадебное платье.       — Я куплю тебе новое, достойное твоей красоты и сшитое только для тебя, эта безвкусица тебе не подходит! — прорычал Драко, грубо отшвыривая ткань в сторону.       Гермиона задохнулась в стонах, когда его руки прошлись по ее обнаженному телу.       — Ты надела это для него? — жестко проговорил Драко, забираясь пальцами под белоснежные чулки. — В этом ты хотела предстать перед новоиспечённым мужем? — кружево постигла та же участь, что и платье.       — Ты моя, Грейнджер, а я предпочитаю тебя абсолютно голой! — ее трусики были безжалостно отброшены в сторону.       Гермиона не могла вымолвить ни слова, заворожённая его яростью и собственническими нотками в голосе.       — Грейнджер, ответь мне, я поступил достаточно смело, заявившись на твою свадьбу?       Гермиона продолжала лишь жадно хватать воздух через рот, находясь во власти его сильных рук.       — Отвечай! — зарычал он, жестко оттягивая соски.       — Да! — вскрикнула Гермиона.       — Что да? — его зубы сомкнулись на левой груди, прямо над сердцем, готовым раскрошить ее рёбра.       — Очень…Очень смело…, — пролепетала она.       — Скажи, что ты моя, Гермиона? — Драко снова укусил ее, оставляя алый след на шее.       — Твоя! — прошептала девушка, совершенно потерявшаяся в наслаждении, граничащим с болью.       — Так то лучше! — грубо отрезал совершенно взбешённый Малфой, в крови которого все еще бушевал адреналин.       Он щелчком пальцев избавил себя от одежды и, не медля ни секунды, одним жестким толчком вошел в нее до основания.       — Теперь ты только моя! — прошипел он возле ее губ, ощутимо сжимая ее горло. — Я больше никогда не повторю своих ошибок! Ты моя! До последнего вздоха!       Он набрал быстрый и жёсткий темп, выбивая точными ударами бёдер крики из ее горла. Ее грудь подпрыгивала от каждого толчка, глаза закатывались от болезненного удовольствия, а пальцы ног поджимались от необузданной страсти, волнами исходящей из его тела. Драко жадно брал своё, вбиваясь в неё сильными, мощными толчками, абсолютно звериная ярость подталкивала его трахать ее жестко, оставлять отметины на ее теле, заявлять свои права. Драко почувствовал, что ее стенки начали пульсировать, и лишь добавил скорости своим движениям. Спустя мгновение она выгнулась и оглушительно закричала от подступившего крышесносного оргазма. Драко, наконец, улыбнулся, неотрывно следя за ее удовольствием, и продолжил двигаться в ней, продлевая ее эйфорию и приближаясь к своей собственной разрядке. С низким стоном он излился в неё и уткнулся лбом в плечо, чуть прикусывая. Улыбка поползла по его лицу, когда он почувствовал, как Гермиона обхватила его дрожащее тело ногами и руками и ближе притянула в свои объятия.       — Ты впечатлил меня сегодня, Драко! — прошептала Гермиона.       — Ты не сердишься? — с трудом выговорил блондин.       — Конечно, нет, ты показал себя очень смелым и спас меня от несчастливого брака!       — Завтра Скитер обязательно напишет какую-нибудь мерзкую статью о сбежавшей невесте.       — Не посмеет!       — Я люблю тебя, Гермиона! Прости меня за все!       — Больше не оставляй меня…       — Никогда…