~2~

      Драко открыл глаза, когда солнце уже клонилось к закату. Он протянул руку, желая коснуться кожи любимой, но вместо этого обнаружил лишь смятые, холодные простыни. Малфой резко сел на постели, озираясь по сторонам в попытке понять, не было ли произошедшее всего лишь плодом его воспалённой фантазии. Белое пятно на периферии привлекло его взгляд, и он облегченно выдохнул, узнав разорванное свадебное платье, которое несколько часов назад собственноручно сорвал с Гермионы. Улыбка расползлась по его лицу, но быстро померкла, когда осознание того, что засыпал он, прижимая желанную женщину к своей груди, а проснулся в одиночестве, ударило его по голове. Он прислушался к звукам в квартире, но не услышал ничего, что выдавало бы присутствие Гермионы. Он обреченно опустил голову на согнутые локти и дал волю боли свободно овладевать его телом. Она не осталась, исчезла, едва наполнив его жизнь смыслом. Мог ли он ее винить? Конечно, нет. Не думал же он всерьёз, что она вот так просто простила его. Драко тяжело поднялся и побрел в ванную, не в силах больше вдыхать пьянящий аромат любимой женщины, который все еще витал в спальне. Он толкнул дверь и замер на пороге, замечая Гермиону в облаке пушистой пены. Она сидела к нему спиной и не заметила его присутствия, пока Драко жадно скользил глазами по изящной шее, не скрытой волосами, небрежно заколотыми на затылке волшебной палочкой, по полной груди, которая призывно показывалась над водой при каждом ее вдохе, по длинным ногам, вытянутым по бортикам ванной. Малфой приблизился к ней и опустился на колени, легко проводя пальцами по шее. Гермиона вздрогнула и чаще задышала, но не обернулась.              — Ты здесь…, — хрипло произнёс он. — Я думал, ты ушла.       — С чего бы вдруг?       — Я думал, ты злишься на меня.       — Я не злюсь…       — Прости меня, Гермиона! — Драко сомкнул пальцы на ее плечах, нежно массируя уставшие мышцы. — Прости меня за все. За боль, которую я причинил тебе. За мою трусость. За слабость. За страх. За предательство. За годы, которые мы могли проживать вместе.       Гермиона молчала, тяжело дыша и крепко сжимая веки, под которыми копились не пролитые слёзы.       — Я не заслуживаю тебя, Гермиона. Но отпустить тебя выше моих сил. Я знаю, что это было бы правильно, но я не могу. Не хочу.       Драко аккуратно, боясь спугнуть ее и разрушить момент, прикоснулся губами к шее и глубоко вдохнул запах ее волос. Из его горла вырвался судорожный выдох от переполняющего тело трепета. Гермиона наклонила голову, предоставляя его губам больше кожи, и с трудом сдержала стон наслаждения.       — Мне было очень плохо без тебя…Ты слишком глубоко забралась под мою кожу…Завладела моими мыслями, сердцем, привязала к себе, приручила моих демонов…Нет слов описать, как сильно я жалею о том, что покинул тебя тогда…       — Что случилось с твоей квартирой, Драко? — прервала его Гермиона.       Губы Драко прекратили ласки и тихо прошептали:       — Я был в отчаянии…       — Поделишься?       — Это случилось после прочтения твоего письма, и я не горжусь тем, как отреагировал.       — Я сейчас задам тебе вопрос, Драко, ответ на который, я думаю, определит наше будущее, — хрипло произнесла Гермиона.       Драко напрягся и прекратил разминать ее плечи.       — Да?       — Ты бы решился помешать моей свадьбе, если бы не это письмо?       — Я не знаю…, — тихо ответил он. — С уверенностью я могу сказать только то, что я бы не оставил попыток добиться тебя. И меня не остановили бы ни твой муж, ни ваш дурацкий брак без любви, ни твой статус миссис Уизли. Но твоё письмо придало мне смелости, ты написала, что все еще любишь меня, и я подумал, будь я проклят, если позволю моей женщине выйти за другого.       Он замолчал, но через мгновение усмехнулся и добавил:       — Нужно признать, что этот дерзкий, в духе типичного Гриффиндора план пришёл в мою голову не без помощи алкоголя и двух придурков-друзей. Но протрезвев, я не отказался от него. В тот момент я решил — все или ничего.       — Что ж, — хихикнула Грейнджер. — Как ёмко выразилась Джинни: «А яйца у Малфоя есть!».       Драко запрокинул голову и громко рассмеялся, искренне и заразительно.       — Хочешь присоединиться, Драко?       — Безумно.       Малфой молниеносно забрался в ванную позади Гермионы и прижал ее к своей груди.       — Я вижу, ты не потрудился одеться, — улыбнулась Гермиона.       — В конце концов я собирался принять ванную, желая утопиться, когда подумал, что ты сбежала.       — Я никогда не была трусихой, Малфой!       — Разумеется! — с улыбкой произнёс он, за что получил локтем в бок и ойкнул от неожиданности.       — Полегче, любимая.       Гермиона прижалась к сильному крепкому телу позади себя, опустила голову на широкую грудь, наслаждаясь близостью желанного мужчины. Спиной она отчетливо чувствовала его возбуждение, но не сдвинулась ни на миллиметр, желая запомнить его таким, жаждущим и нуждающимся в ней.       — Что ты сказала Уизли? — голос Драко вырвал ее из мыслей.       — Ну, он явно не был рад, что я бросила его у алтаря, но подсознательно, думаю, ждал чего-то подобного, — тихо произнесла Гермиона.       — Как это?       — Рон знал, что я не люблю его, когда предлагал отношения, и после, когда сделал предложение. Он уговорил меня дать нам шанс, рискнуть и попробовать быть вместе. И мы попробовали и даже, как видишь, почти дошли до алтаря. Рон любил меня много лет, еще со школьной скамьи, — Драко позади нее напрягся, и Гермиона это заметила, но продолжила. — В юности мне тоже казалось, что я влюблена в него. Но мы выросли, прошли войну, и я поняла, что детское чувство не выросло во что-то большее, а сменилось теплым, я бы сказала, сестринским к нему отношением. А потом случился дополнительный курс, Рон и Гарри не вернулись со мной в Хогвартс, неожиданно я сблизилась с тобой и осознала, что то, что я чувствовала к Рону, не имеет ничего общего с любовью.       — Герм...       — Подожди, Драко, дай мне закончить, — оборвала она его, Малфой замолчал, утыкаясь носом в ее волосы. — Я полюбила тебя, и даже по прошествии многих лет это чувство не ослабло. Когда ты меня бросил, я была в отчаянии, вела постыдный образ жизни, и если бы не друзья, в том числе Рон, я бы либо сошла с ума от горя, либо наложила на себя руки.       Драко вздрогнул и крепче сомкнул пальцы на ее бедрах.       — Да, Драко, ты сделал это со мной! — воскликнула Гермиона, не собираясь щадить его. — А Рон был рядом, помог, вытащил со дна, заботился обо мне и однажды предложил мне стать его девушкой.       — Как благородно с его стороны, — фыркнул Драко.       — Не смей! — шикнула Гермиона. — Не смей произносить в его адрес ни одного плохого слова в моем присутствии! Рон во много раз лучше тебя!       — Тогда почему ты сейчас не делишь с ним супружеское ложе? — взорвался Малфой.       — Потому что быть с ним — неправильно. Я не должна была давать ему ложную надежду, я не должна была позволить нам зайти так далеко. Рон заслуживает быть счастливым, заслуживает женщину, которая будет любить его всем сердцем. А я не смогла бы дать ему этого, потому что отравлена любовью к тебе, — практически выкрикнула Гермиона.       — Вот значит как? Отравлена? — спросил с болью в голосе Драко.       — А как ощущается невзаимная любовь, Драко? Разве не разливается она ядом по венам? — с горечью ответила Гермиона.       — Твоя любовь никогда не была невзаимной, Гермиона. Я не был рядом, но ни на секунду не прекращал любить тебя.       — Как я могу тебе верить? — вскинулась Грейнджер и обернулась на него, смерив его тяжелым взглядом. — Ты бросил меня из-за страха остаться без денег. Ты не захотел даже попытаться быть со мной по-настоящему, побоялся осуждения. Ты ушел, чтобы не столкнуться с трудностями. Ты предпочел Асторию мне, — на последних словах она громко всхлипнула.       Драко не нашелся, что сказать в свое оправдание. Вдруг девушка резко поднялась из воды и призвала полотенце, кутаясь в нем. Малфой не успел и глазом моргнуть, как она выпрыгнула из ванной и побежала в комнату.       — Стой, Гермиона! — выкрикнул он и подорвался следом за ней, мокрый и абсолютно голый, едва не поскользнувшись на скользкой плитке.       Он нашел ее в спальне, уже натянувшую на себя его футболку. Она как раз колдовала над ней, чтобы удлинить, когда Драко схватил ее за плечи.       — Я не отпущу тебя! — взревел он. — У меня ничего не было с Асторией, я отказался от свадьбы, хотя и поздно! Я больше не завишу от общественного мнения, я больше не боюсь Люциуса! Я поступил ужасно, Гермиона! С тобой, с нами! Но я осознал свои ошибки и больше ни за что не откажусь от тебя! Ты единственная для меня, Грейнджер! — он встряхнул ее за плечи. — Я любил, люблю и буду любить только тебя! А ты любишь меня! Будет непросто, но мы справимся! Ты и я! Вместе! И что бы ни случилось, я больше никогда не отпущу твою руку, клянусь!       Гермиона всматривалась в его взволнованное лицо и глаза, в которых плескалось так много чувств, и понимала, что безнадежна. Стены, которые она тщательно выстраивала последних два года, рухнули в одночасье. Она обещала себе больше никогда ему не верить, зарекалась не позволить ему вновь появиться в ее жизни. Но сегодняшняя она, беззащитная перед ним, с обнаженной душой, с сердцем, полным любви, готовая на все, лишь бы только ощущать его тепло, не могла заставить себя уйти. Она безмерно любит этого мужчину и готова рискнуть всем ради возможности быть с ним.       Драко замолчал и со страхом ждал ее ответа на свое признание. Казалось, он даже не дышал, не способный впустить в свои легкие кислород, стоя на краю. Потому что, если она сейчас отвергнет его, он рухнет вниз и разобьется об острые скалы реальности, в которой он обречен проживать жизнь, лишенную смысла.       Гермиона нежно коснулась его щеки пальцами, и он подался навстречу ее ладони, потираясь легкой щетиной.       — Я очень боюсь, Драко..., — прошептала она. — Но все равно не способна отказаться от тебя. Просто знай, если ты снова оставишь меня, меня это убьёт.       — Никогда! — дернулся Драко. — Пожалуйста, поверь мне, любимая, я больше никогда не оставлю тебя! Без тебя мне нет жизни, Гермиона! Я убедился в этом сполна и больше не намерен проводить без тебя ни минуты!