Глава 1

- Эмма? - послышался голос из глубины кабинета. Я вздрогнула: тело неудобно скрипнуло от кривости позы, в которой я заснула. Лишь по сводящему от голода желудку и стрелке часов, перевалившей далеко за 12, я поняла, что дремлю уже довольно давно. Засиживаться на работе допоздна, изучая трактаты, было не самой лучшей идеей. - Вот ты где, как всегда сидишь до последнего, - Роберт, руководитель нашей конторы и непосредственный наставник моего проекта, прошел ко мне, облокотился о еле-вмещающий в себя книги шкаф и окинул взором меня и мое рабочее место. Картина представала не из прекрасных: заваленный бумагами стол с хаотично разложенными книгами, толстый талмуд с явной вмятиной от моего лица на пожелтевших страницах, блокнот, исписанный торопливыми заметками и обклеенный стикерами, и в довершении картины я, с покрасневшими от перенапряжения и сна глазами, спутанными и наспех завязанными волосами, в мятой рубашке и чуть задравшейся юбке. - Ты меня разбудил, - зевнула я, с громко захлопывая книгу, - А ты почему еще не дома? - обвела я взглядом мужчину немногим старше меня, с каштановыми чуть отросшими волосами, завязанными в небольшой хвостик, едва заметной щетиной и пронзительным взглядом черных как глубина океана глаз. Одет он был как всегда безупречно: костюм в крупную синюю клетку с накинутым сверху бежевым плащом, что дало мне понять: Роберт только что пришел в офис, но зачем? - Мне кажется, я кое-что откопал, идем, - едва блеснувшие в полутьме кабинета глаза и довольная ухмылка сразу меня встрепенули: неужели это то, о чем я думаю..? Тут же вскочив с места, я направилась за ним, огибая стеллажи и шкафы, забитые до отказа бумагами и книгами, Роберт неспеша шел в направлении своего кабинета, тем самым давая мне возможность догнать его и немного привести чувства и мысли в порядок. - Как.. - начала я, но запнулась, услышав как охрип от волнения мой голос, неловко откашлявшись, я продолжила, - Как ты... То есть, ты уверен, что это оно..? В смысле.. - ворох мыслей в голове мешал корректно их сформулировать и в целом сосредоточиться. - Эмма, - Роберт остановился, развернувшись ко мне. Живость, так и сочащаяся из его глаз, невольно передавалась мне, он взял меня за плечи, приободряя, - Сейчас я все тебе расскажу. И не только я.. - добавил он, выдержав паузу, затем развернулся на носках своих офисных туфель и продолжил свой путь. В голове стало появляться все больше вопросов: кто еще, кого он нашел? Однако развить свои мысли я не успела, так как мы вошли на порог его кабинета. - А вот и тот, о ком я тебе говорил, - улыбнулся Роб, проходя в глубь помещения, позволяя мне рассмотреть того, кто все это время ждал нас здесь. Подняв глаза, я сразу столкнулась с серым пеплом глаз незнакомца. В эту же секунду сердце с грохотом упало, стальным лезвием разрывая все на своем пути, и я чуть было не потеряла сознание, в попытках не подать вида того, как вновь заполнилась до краев чаша боли внутри, пропитывая внутренности, разрывая каждый сантиметр тела на части. Перед взором пронеслось все то, что я закапывала в себе годами, притаптывая землю, в надежде на то, что похороненное там больше никогда не вырвется на волю, однако из раза в раз душащие горло воспоминания щипали глаза, заставляя до кровавых мозолей на руках выдирать их из присыпанной земли, снова прокручивать в голове все произошедшее до такой степени, что невозможно было остановиться. Везде мерещилось его присутствие, везде хотелось видеть его, и сейчас, спустя этот длительный, истерзавший всю сущность, забравшийся глубоко до шрамов под кожу и испепеливший все живое внутри меня год, он решил вернуться, как ни в чем не бывало. Собрав по крупицам остатки своего жалкого самоуважения, превозмогая струящуюся по венам боль, что сладко закипала гневом в жилах, я тихо прошептала: - Эдриан? - Эмма. - спокойно кивнул он. Ни один мускул на его лице не дрогнул, ни одного неверного движения не поймал мой взгляд, ни единой эмоции: лишь холодное, заполняющее все вокруг безразличие, растекающееся жгучей лавой по всему моему телу. "Тебе все равно..?" - немая и отчаянная попытка прочитать в его взгляде хотя бы каплю сочувствия о произошедшем, хотя бы каплю сожаления о всей боли, что он мне причинил, привела лишь к тому, что я разочарованно отвела глаза, так и не найдя в них и толики эмоций. Роберт тем временем удивленно рассматривал нас, как будто замечая все те нити, что были оборваны, все те слова, что витали в воздухе и мои полные то ли слез, то ли гнева глаза. - Так вы, ребята, знакомы? Это просто отлично! - довольно потирая руки, руководитель прошелся по кабинету. Его сияющие глаза, энергичная, немного подпрыгивающая походка и постепенно возвращающаяся память о том, зачем мы здесь собрались, перетянули мое внимание на себя. Стараясь фокусироваться на деле, я с удивлением заметила, что в легких начал появляться воздух, понемногу вытесняя тягучую обиду из груди. - А зачем здесь он? - холод, которым сквозило каждое мое слово, демонстрировал лучше всего мое отношение к этому человеку и его участию в нашем проекте. Мне было сложно скрывать те эмоции, которые полгода терапии смогли лишь притупить, но не обуздать. Стараясь избегать его взгляда, я смотрела в упор на наставника, скрестив руки на груди, всем видом выдавая мой настрой и решимость. - А он, Эмма, - Роб медленно приближался ко мне, переходя на заговорщический шепот, - Он нам в этом поможет.

* * *

Теплое солнце обжигало своими лучами незакрытые участки тела, тень пальмы лениво скользила по лицу, дразня прикрытые от удовольствия глаза. - Принести тебе еще один коктейль? - ласковый шепот щекотнул ухо, от чего я немного сжалась, растянувшись в улыбке. - Да, спасибо тебе, - услышав удаляющиеся по песку шаги, я блаженно растянулась на шезлонге, подставляя лицо соленому ветру. В этом дне было идеально все: утреннее пробуждение на белоснежных простынях, покрытое нежными поцелуями лицо, поспешный завтрак под совместное хихиканье над сердитым официантом, которого глубоко ранило в сердце наше бесцеремонное поедание блинчиков руками. А потом море - едкие соленые брызги, рваные поцелуи под водой, ощущение безграничного счастья, мягко окутывающего сердце светлой дымкой из грез и мечтаний о будущем, когда рядом тот самый, правильный человек. Лежать вместе на шезлонгах, придвинутых вплотную друг к другу, ощущать крепкое мужское плечо и щемящее тепло в груди, которое разливается от уверенности и силы, которые он излучает. Услышав сквозь прикрытые глаза его шаги, я тут же их распахнула, даря счастливую улыбку приближающемуся ко мне Эдриану, моему мужчине, который нес в руке два коктейля. Аккуратно присев рядом со мной, он передал мне коктейль, сопровождая все действия широкой улыбкой, наполненной искорками счастья. - Спасибо, это же мой любимый, - просияла я, делая глоток. Прохладная жидкость коснулась языка и мягко скользнула по горлу, освежая. Облизнувшись, я выразительно взглянула на него. - Ты же знаешь, что я всегда буду рядом? - серьезно спросил он, смотря мне прямо в глаза, поглаживая свободной рукой бедро, чем ввел меня в замешательство. - Эдриан, что-то стряслось? - нахмурилась я, в груди предательски кольнуло. Как и всегда, тотальное счастье становится под прицел жизненных проблем и переживаний, как бы не хотелось этого избежать. - Просто помни это, Эмма, я люблю тебя больше всего на свете и никогда не отпущу.

* * *

Сидя за огромным круглым столом Роберта, я отчаянно пыталась сосредоточиться на бумагах которые он хаотично раскидал, параллельно сопровождая их объяснениями. Голова шла кругом, а взгляд то и дело цеплялся за руки, его руки, аккуратно перебирающие бумаги, которые, наверняка, он изучил уже вдоль и поперек. Я знала о его педантичности и внимательности к деталям, знала то, с какой ответственностью он подходил к решению вопросов, в суть которых никогда меня не посвящал, знала, что он мог не спать часами, засиживаясь в кабинете, ломая голову, и лишь под утро приходить ко мне, нежно обнимать этими самыми руками и засыпать, зарывшись носом в сладко пахнущие волосы. - ..Ты слышишь меня? - вздрогнув, я подняла взгляд, сразу столкнувшись с холодной сталью глаз Эдриана, который так внимательно смотрел на меня, что сердце внутри екнуло под тяжестью нависших воспоминаний, - Эмма? - вновь окликнул Роб. Разорвав наш зрительный контакт, я, как будто отрывая от себя кусок за куском, скуля и моля в душе этот день поскорее закончиться, поспешно направила свой взор в сторону руководителя. - Да, я прекрасно слышу тебя, - ответила я, всем сердцем надеясь на то, что голос мой не выдавал дрожи тела и внутреннего волнения от неожиданной встречи, - Я просто рассматриваю бумаги, дай мне немного времени и объясни еще раз, что ты в них нашел. Устало проведя рукой по волосам, я сняла заколку, позволяя им спуститься аккуратными волнами на плечи. Голова раскалывалась, а тугая прическа прибавляла к этому лишь больше дискомфорта, мешая мыслить здраво. Запустив руки в шевелюру, я аккуратно растормошила корни волос, сразу почувствовав облегчение, а после перевела взгляд на Роберта, стараясь игнорировать пронзительные глаза, что следили за каждым моим движением. Нужно сосредоточиться на работе. - Итак, - безостановочно наворачивая круги вокруг стола и заведя руки за спину продолжал Роберт, - Мы пытаемся изучить прыжки в пространстве и времени, колебания частот и нетипичные активности. - Я знаю, чем мы занимались все это время, - вздохнула я, рассматривая один из помятых листов, расположенных на столе. Схема, нарисованная на нем закручивалась в подобие спирали, примерно то же самое сейчас происходило в моей голове - каша из мыслей, которые с каждой секундой закручивались во все более тугой узел, не позволяя мне адекватно воспринимать реальность, - Ты уверен, что это не может подождать до утра? Весь энтузиазм, который я испытывала вначале, убывал с каждой минутой. Я старалась дышать ровнее, усыпляя внутреннюю нарастающую панику, лишь бы не потерять контроль. Пристальный взгляд Эдриана душил меня, не давал и шанса сосредоточиться, но как бы сильно я не ненавидела его весь последний год, как бы сильно мое сердце не было истерзано, в его присутствии оно снова ожило, посылая горячие импульсы по всему телу. Хотелось уехать, роняя слезы, и уже дома почувствовать облегчение, встав под спасительные струи горячей влаги, которая бы с неумолимой стремительностью смыла сегодняшний день. - ..Вижу ты правда замучалась, - выдохнул Роберт, который наконец перестал вычерчивать круги, словно наматывая паутину вокруг мебели, - Тогда, буду ждать вас двоих завтра к двенадцати, - с энтузиазмом отчеканил он, бесцеремонно сгребая все бумаги со стола в большую папку, а собравшись было выскочить из кабинета, развернулся и невзначай бросил, - Ну вы, коллеги, тогда не скучайте. И чтобы завтра без опозданий, - с хитрой ухмылкой пригрозив нам пальцем, он вылетел из помещения, мелькнув серым пятном на задворках офиса. Между нами же повисла тяжелой тучей всепоглощающая и доводящая до безумия тишина, пожирая весь кислород в легких. Я смотрела на стол, что играл отблесками висящей над ним лампы: оставаться здесь и дальше, сжимаясь внутри под съедающим взглядом Эдриана было сродни сну в лихорадочном бреду, когда пытаешься всеми силами выбраться из тягучей и липкой агонии. - Я подвезу тебя. - почти впервые за последний час нарушил он молчание. Слова звучали как утверждение, будто мое мнение не вписывалось в хитросплетения планов Эдриана, как, впрочем, и всегда. Подняв на него взгляд, я встретилась с той же стеной: ледяной и непрошибаемой, которая закрывала и надежно защищала все то, что таилось в глубине его души. Сердце, казалось, уже не билось, а лишь тихо постанывало где-то в области желудка, настойчиво умоляя исчезнуть как можно скорее, растворившись в прохладе ночи. Я вложила все оставшиеся силы, когда поднялась на чуть трясущихся ногах, не разрывая зрительного контакта, и произнесла тихо, но твердо: - Нет. - Эмма, - он встал вслед за мной, сразу же засунув руки в карманы своих неизменно черных брюк. В направленных на меня глазах переливалась вся та серьезность и твердость, к которым я так привыкла. И сейчас, находясь под этим окутывающим взором, казалось, что не было никакого года, полного скручивающей в гармошку боли и разочарования. - Тебе стоит поехать со мной как минимум потому, что уже темная ночь, сейчас небезопасно, - продолжил он, не изменяя своих намерений. - Как-то же я справлялась сама год, - выплюнула я, хватая сумку со стула и решительно направляясь к выходу. Достаточно этого театра. - Перестань вести себя как ребенок. - он резко загородил мне выход своей широкой спиной, стянутой тканью пиджака, как всегда, идеально на нем сидящего. Легкие тут же заполнил запах знакомого парфюма с нотками бергамота и цитруса, того самого, что я дарила ему на день рождения два года назад. - Эдриан, - второй раз за сегодняшний день назвала я его имя, которое клялась самой себе не произносить ни под каким предлогом. Вздохнув с явным натягом, я продолжила, - Просто дай мне уйти. Слова давались мне с большим трудом, особенно, когда он стоял так близко. Я снова могла рассмотреть его пепельные глаза, что так часто искрили теплом и нежностью, темные, чуть взъерошенные волосы, которые вечно беспокоили его своим внешним видом, небольшую родинку около уха и чуть отросшую щетину. Замерев на мгновение, я так и застыла, не в силах пошевелиться. Слишком много для меня значила эта встреча, чтобы легко отпустить ее, вырвать из сердца и продолжить жить дальше, слишком много себя я безвозвратно вложила в этого человека и во все то, что было между нами: потерять себя в пучине его глаз оказалось гораздо проще. От аккуратного прикосновения к своей руке, я вздрогнула, приходя в себя: то, что я снова позволила ему находиться рядом было самым необдуманным решением на свете. Внутренне злясь на свою глупость, я, тем не менее, не выражала сопротивления, когда Эдриан быстрым движением переплел наши пальцы, потянув меня к выходу из кабинета. Не замечая ничего вокруг, я плелась за ним: жизнь в этот миг казалась совершенно безрассудной, лишенной толики жалости и сострадания. По-другому я не могла себе объяснить то, почему снова должна чувствовать боль, проживая в который раз адский круг, в бессмысленных попытках снова избавиться от его вещей и погружаться с головой в работу, лишь бы не допустить ни единой мысли и переживания. Эдриан был полностью во власти своих мыслей, когда подошел к черному внедорожнику, открывая для меня дверь на пассажирское сидение. Сил протестовать уже не было: чем скорее я доберусь до дома, тем скорее смогу забыться во тьме квартиры, переварить внутри сегодняшний день, а после, сдерживая слезы, уснуть под аккомпанемент назойливых мыслей. Даже не взглянув на него, я запрыгнула на сидение и устало откинулась на спинку. Заметив, однако, что дверь вслед за мной не закрывается, я обернулась, с немым вопросом в глазах, обратившись к Эдриану. Я и так согласилась с ним поехать, что еще? - Пристегивайся, - промолвил он тоном, не принимающим никаких возражений, но, поймав мой полный просыпающегося гнева взгляд, добавил уже мягче, - Пожалуйста. Та настойчивость, с которой он говорил, не оставляла мне выбора: пристегнуться было единственным вариантом наконец разорвать зрительный контакт и закончить разговор, посылая искры недовольства в воздух. Закрыв сразу после этого мою дверь, он быстрыми шагами пересек оставшееся пространство до своего места и также легко запрыгнул на него, быстро пристегнувшись. Сердце взволнованно затрепетало, осыпая тело мурашками, пока я осторожно всматривалась в движения его рук, которые действовали так слажено и четко, пока поворачивали ключи в зажигании, отодвигали ручник и привычным движением обхватывали руль, поворачивая его. Нервно сглотнув, я заставила себя отвернуться. Когда я молча соглашалась на эту поездку, я и подумать не могла, как сильно она будет испытывать меня на прочность, затягивая узлы сожаления и тоски по всему телу. Однако показать свою слабость означало подставить вторую щеку. Он явно дал мне понять, что я его больше не интересую, еще тогда, год назад, когда впервые сказал мне те самые напрочь разрывающие внутренности слова, заполнившие тело едкой болью, остатки которой еще струились по венам. Задумчиво глядя в окно, на сменяющиеся на большой скорости здания, я не сразу заметила, что Эдриан включил музыку. Как и всегда, когда его телефон был подключен к колонкам и мы вместе слушали наши любимые, собранные в плейлист композиции. Сейчас же играла песня, которой я не слышала до этого, вслушиваясь в слова, я перевела взгляд на Эдриана:

"Ты ненавидишь то, что хочешь меня, ненавижу когда ты плачешь, Ты боишься одиночества, особенно ночью, Я боюсь, что буду скучать по тебе, так и происходит всегда."

Удивление сменялось тотальным непониманием: это просто песня, или в этом скрыто что-то большее? Эдриан продолжал уверенно вести машину, не подавая вида и скрывая, как всегда, свои эмоции.

"Расстояние и время между нами Никогда не изменят мои мысли о тебе. Детка я умру за тебя, Просто знай, что я умру за тебя"

Сердце казалось готово было выскользнуть из груди и потеряться, когда я, сама не успев осознать как, на выдохе задала вопрос, который беспокоил меня все это время: - Зачем ты вернулся?