Initium. Начало

      — Вайолет! — его шепот разрывает ночную тишину. — Вайолет! Ты спишь?              Он слышит, как шуршит ее одеяло, слышит ее тихий вдох. Кажется, он даже видит, как она приоткрыла один глаз, а потом, нехотя — второй. В ее зрачках еще бегает сон, что она видела до того, как он проник в ее комнату.              — Тейт? Это ты? — ее голос чуть хриплый, ленивый и тягучий, как мед.              Он снова в ее комнате. Хотя она запрещает это делать. Хочет своего пространства ночью, своего воздуха. Говорит, что ночь — особенное время суток для нее. Почему — не объяснет. Не считает нужным. Но Тейт знает.              Однажды он тихо прокрался к ней и наблюдал, как она сидела на кровати, уткнув лоб в колени. Рядом лежал ее раскрытый дневник. Исписанные мелким почерком страницы стояли веером. Ручка валялась на полу. На подоконнике — пачка сигарет, рядом — следы пепла. Вайолет снова курила, снова погружалась в свои мысли. На ее щеках блестели невидимые дорожки слез. Но больше всего ему запомнились фиолетовые синяки на ее узких бедрах, видневшиеся из-под коротких ночных шорт. Порой, когда никто, кроме него, не видел, девушка сжимала кулаки и била себя по этим местам по тех пор, пока они не краснели. На ее запястьях — расчесанные шрамы.              — Зачем ты делаешь это? — спрашивает Тейт, приблизившись к ней, глядя прямо в глаза.              — Делаю что? — она не отводит взгляд, но что-то дрожит внутри ее зрачков, кажущихся еще чернее и бездоннее во тьме комнаты.              — Делаешь себе больно.              Он близко. Слышит ее запах. Она пахнет отчаянием, сигаретами и фиалками.              — Я хочу чувствовать себя живой, — шепчет Вайолет и тянется к нему. Ее губы накрывают его.              Он отдается эмоциям и чувствам. Отдается Вайолет без остатка. В такие моменты ему особенно остро кажется, что он тоже живой. Тоже дышит. Что его сердце сейчас отстукивает быстрый ритм возбуждения и счастья. От этой эйфории мыслей и ощущений, от которых кружится голова, он верит.              Верит, когда углубляет поцелуй и слышит тихий полустон с губ. Да. Кажется, от этого его сердце начинает биться. Он чувствует какие-то непривычные ощущения в районе груди, что-то колотится о ребра.              Я тоже живой.              Он хочет это крикнуть, заявить всему миру. Постепенно Тейт перехватывает инициативу, сминает ее губы, ладони по-хозяйски исследуют тело девушки под пижамой. Тело Вайолет податливое. Всякий раз, когда он задевает чувствительное местечко прямо под грудью, она невольно прогибается в спине, старается прижаться к телу парня еще ближе, будто желает слиться с ним воедино.              Становится жарко. Не охлаждает даже ночной воздух, проникающий в комнату. Тейт отстраняется и стягивает с Вайолет футболку.              Такая хрупкая. Такая его.              Тейт невольно рычит и опускает свое лицо к небольшой груди. Обхватывает сосок губами и аккуратно посасывает, иногда прикусывая зубами. На ней хочется оставить свои следы. Хочется, чтобы каждый знал, что она его. Но Тейт осторожничает. Боится, что если переусердствует, то Вайолет его прогонит. Он закрывает в блаженстве глаза и хочет проложить дорожку поцелуев от груди ниже, но…              — Тейт… — слышит он сквозь шум горячего дыхания. — Тейт, посмотри на меня. Остановись.              Он нехотя отрывается от ее тела и внимательно смотрит в глаза, чтобы понять, зачем она его остановила.              — Обними меня, — просит его Вайолет. — Обними как можно крепче, до хруста костей. Чтобы я чувствовала.              И он подчиняется. Обхватывает руками ее талию и грудь. Зарывается лицом в ее светлые волосы, вдыхая аромат фиалок. Он думает, а как бы жил, если бы не познакомился с Вайолет. Круговорот мыслей. Почти все черные и горестные. От этого он только сильнее стискивает девушку в руках, отчего она невольно ойкает, но не сопротивляется. Эти объятия интимнее секса. Именно в них Тейт чувствует какое-то единение душ.              Они ложатся на подушки, укрываются одеялом и смотрят друг на друга в темноте. Тейт изучает черты лица Вайолет. В ночи они кажутся еще более острыми. Ее глаза также внимательно оглядывают его. Интересно, что она видит? То же, что и он, когда проносится мимо зеркала? Высокого и худого парня со спутанными волосами, темными глазами, которые кажутся таковыми из-за следов бессонницы под ними, в вечно растянутых свитерах, черных джинсах и ботинках?              — Что видишь? — спрашивает Тейт, не выдерживая молчания. Он улыбается, когда ее взгляд сосредотачивается на его глазах. В груди становится не пусто.              — Тебя, — коротко отвечает Вайолет и прижимается к его телу.              От этого ответа он начинает дрожать, и девушка обхватывает его лицо, целует в подбородок: она так делает всегда, когда хочет успокоить.              — Можно мне сегодня остаться в твоей комнате? — спрашивает Тейт. Он дышит глубоко, чтобы запомнить все запахи комнаты, если Вайолет вдруг ему откажет.              — Да. — Она все так же немногословна, но от ее ответа ему хочется весело ворочаться и петь какую-нибудь глупую песню. Тейт чувствует себя счастливым. Поэтому он еще ближе прижимает к себе Вайолет, целует в макушку и закрывает глаза.              В этой ночной тишине мысли накатывают на него, ударяют, как неожиданный поток холодной воды. Тейт снова чувствует себя пустым. Рядом он слышит ровное и тихое сопение Вайолет. Оно едва тепло задевает его шею.              Что же не так? Ведь у него сейчас есть все. Он давно не ругался с матерью и родителями Вайолет, так что в доме царила вполне себе спокойная и умиротворяющая атмосфера, рядом была любимая девушка…              Однако…              Тейт усмехается, вспоминая слова Вайолет, что она хотела бы чувствовать себя живой.              Смешно.              Он бы тоже хотел это чувствовать. Не только в моменты эйфории, а постоянно.              Тейт чувствует себя жалко. Он бы все отдал, чтобы его сердце забилось вновь. Но этому не суждено случиться. Его ад — вечная жизнь, время, навсегда остановившее свой бег. Проклятие наблюдать, как любимый человек меняется. Может приходить и уходить. А Тейт обречен тонуть в своих мыслях и воспоминаниях прошлого, постоянно анализировать свои действия.              Он тоже изменился, наверное. Теперь нет желания убивать. Хочется жить. Отчаянно.              Наконец он закрывает глаза и все вокруг растворяется.              

***

             Тейт не любит пятницы. Вайолет написала, что задержится после занятий с приятельницами: хотели посидеть где-нибудь чисто девчачьей компанией. Поэтому при всем желании Тейт не мог к ним присоединиться. Поэтому он сидит в столовой и прислушивается к монотонному бубнежу Бена из кабинета.              Когда-то Тейт был его пациентом. Но потом отказался от помощи, так как погружаться в самокопание вместе с другим человеком не хотелось. Совсем. Тейт вообще не понимал, как люди могут приходить и доверять свою боль незнакомцу? И каково это быть психиатром, копаться в чьих-то мозгах и душах?              Жуть какая-то.              Тейт кривится. Ему это не нравится. Теперь он это знает. Хотя раньше так было надо: пообщаться с Беном. А сейчас старается самое сокровенное доверять только Вайолет.Она не будет ничего советовать, осуждать и пытаться разобраться. Она просто выслушает. Внимательно. И Тейту этого достаточно. Выговориться и не копить эмоций. Он знает, что мнение Вайолет о нем не ухудшится. Они любят друг друга такими, какими они есть. Поломанными. Хотя порой Тейт и не понимал, почему он может открываться Вайолет, а она, в свою очередь, будто еще больше закрывалась.              — Да-да, приходите, сегодня после трех, — доносится до сознания Тейта голос Бена.              Новый человек. Новая боль. Новая история. Иногда, от нечего делать, Тейт незримо присутствовал на сеансах. Вместе с Беном копался в голове пациента, строил свои теории. Было в этом что-то извращенно-притягательное.              Так что, раз уж Вайолет задерживается, вернется, скорее всего, поздно, он вполне мог себя занять новым сеансом. Тейт потягивается, отчего его свитер немного задирается, обнажая бледную полоску кожи. Смотрит на часы. Без пяти два. Пока есть время, он заварит себе кофе.              

***

             Они приходят в три часа пятнадцать минут. Две женщины. Одна старше, другая еще совсем юная, наверное, ровесница Вайолет. Они одеты в черные платья ниже колена. Тейт уже невидим, вжимается в стену, из угла наблюдает за гостьями. Интересно, кто из этих двух пациентка? С кем придется иметь дело? Он пытается найти ответы на свои вопросы в их жестах, позах, манере тихого разговора.              Женщины осматривают кабинет Бена. Кажется, они чувствуют себя неловко. Девушка чуть заметно дрожит. Ее спутница держится чуть более уверенно.              Входит Бен. Коротко здоровается с посетительницами. Женщина постарше подходит к нему ближе и что-то шепчет. Тейт не может разобрать, что именно, но подкрасться ближе не смеет, опасается что может случайно выдать себя. Но он невольно подается вперед, делает ставки, кто же из них уйдет, а кто останется наедине с Хармоном. Почему-то кажется, что…              — Все будет хорошо, мисс Гуд. Я постараюсь помочь, чем смогу. — Голос Бена звучит уверенно. Так и надо, чтобы расположить к себе людей, уверить, что все проблемы можно решить.              Тейт едва слышно фыркает.       Ну да.              Мисс Гуд только кивает Бену, а затем оборачивается к девушке и кивает уже ей. Подходит, берет ее ладонь и чуть сжимает. Улыбается. Девушка перестает разглядывать мыски своих туфель и поднимает голову. Рыжеватые волосы двигаются вместе с порывами воздуха. Карие глаза испуганно блестят. Но она быстро справляется с нахлынувшими эмоциями. Сжимает ладонь мисс Гуд в ответ и уверяет, что все будет хорошо. Улыбается, только это выходит как-то слишком неестественно, натянуто. Кажется, ее лицо вот-вот треснет.              Мисс Гуд кивает в третий раз и говорит, что будет ждать девушку на кухне.              — Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили? — спрашивает женщина у самой двери и ждет, когда ее подопечная, а, несомненно так и было, посмотрит на нее и ответит.              — Да, мисс Гуд.              Ее голос тихий, но звучит уверенно. В нем какая-то неведомая сила. Да и вообще, Тейт признается себе, что обе эти женщины какие-то необычные. Он никогда раньше не ощущал таких сильных аур.              Мисс Гуд покидает кабинет. Они остаются втроем: Бен, его пациентка и невидимый для всех Тейт.              — Ну, что ж, — произносит наконец Бен и располагается за столом. — Садитесь, будем с вами знакомиться. Я Бен Хармон.              Прежде чем сесть в кресло девушка еще раз окидывает взглядом комнату. Тут ее глаза задерживается на…              Она что, видит его? Да быть такого не может.              Она напрягается, принюхивается, что-то шепчет себе под нос, стараясь сделать это незаметно для Бена. Тейт чувствует, что его будто что-то гонит из насиженного угла. Но он сопротивляется и упрямо остается на месте.              Ага, еще чего удумала. Это его дом. Так просто его не прогнать.              Девушка хмыкает, принимая поражение, и, наконец, садится.              — Ну что ж, — эти слова будто обращены к Тейту: недовольные и немного растерянные. Но она быстро берет себя в руки, расправляет невидимые складки подола своего черного платья и говорит: — Я Зои Бенсон. И я пыталась покончить с собой.