Memoriae. Воспоминания

      — Я Зои Бенсон. И я пыталась покончить с собой.              Она говорит об этом так спокойно, словно о погоде за окном. Ее голос ровный, не громкий, но и не тихий. Ничего не дрожит в тембре. Ее голос похож на снег. Такой нежный, холодный и немного колючий. От него кожа невольно покрывается мурашками.              Зои позволяет себе откинуться в кресле, закинуть ногу на ногу. Она хочет казаться равнодушной, однако ее волнение выдает большой палец, ковыряющий кутикулу указательного. Незаметно девушка кусает губу.       Обычно, когда к Хармону приходили, лед между посетителем и врачом таял довольно-таки быстро. Последний как-то умел располагать к себе. Он читал людей, задавал им вопросы, которые выводили пришедшего на долгий монолог, рассуждения, принятие проблемы и последующую мольбу о помощи.              Однако сейчас Бен молчит. Пытается разгадать головоломку по имени Зои Бенсон, ищет вопросы.              Зои его не торопит. Она не смотрит на Бена, вновь изучает его кабинет: светлые обои, окно, аккуратные занавески. На полу серый ковер. Стол Бена, на котором стоят фотографии Вивьен и Вайолет, куча бумаг, книги и справочники, папки, ручки и карандаши. Взгляд девушки вновь скользит в угол, где притаился Тейт. Она чуть щурится: то ли пытается разглядеть его, то ли понять его настроение. Она явно понимает, кто он — призрак. Возможно, если бы его здесь сейчас не было, она бы вела себя более свободно и открыто с Беном? Но Тейту слишком уж интересно послушать ее историю. Он нахально улыбается из своего угла, надеясь, что Зои это видит.              Она прекращает гипнотизировать угол и возвращает взгляд Бену, когда он задает, наконец, первый вопрос:              — Зои, расскажете о себе?       Она резко выпрямляется в кресле, будто в позвоночник вставили металлический стержень. Сжимает пальцы левой руки, пока те не побелеют. Тейт даже слышит тихий хруст костяшек.              — Как я уже сказала, — прочистив горло, начинает девушка. — Я Зои Бенсон. Мне семнадцать лет. Я из Нового Орлеана. Жила с родителями, ходила в местную школу. Однако… ммм… я была довольно-таки одаренным ребенком, поэтому в старшей школе я перевелась в Академию мисс Робишо. Это частная школа-пансионат для девочек. В общем-то, это все. Пока что я не совершила ничего особенного и значимого. Живу, учусь, провожу свободное время с одноклассницами и…              Тейт фыркает. Раз у нее такая обычная, ничем непримечательная жизнь, какого черта она пыталась свести счеты с жизнью и теперь сидит в кресле у психиатра?              — Тогда почему вы решились на такой отчаянный шаг? — спрашивает Бен. Призрак в углу мысленно соглашается с этим вопросом.              — Так если жизнь непримечательная, не имеет ценности, зачем же ее тратить впустую? — отвечает вопросом Зои и снова смотрит в угол, сквозь Тейта.              Парень старается перехватить ее взгляд. Изучает. Пытается понять ее мотивацию и ход мыслей — явных и скрытых. Если бы он умел читать мысли, если бы он мог проникать в сознание людей, возможно, он бы легко узнавал ответы на свои вопросы. Однако Тейту было куда интереснее строить теории.       Он не отводит глаз, дает понять, что не испарится из этой комнаты. И ей придется говорить, отвечать на вопросы Бена. Тейт знает, что Хармоны предпочитают молчать о призраках в доме. Если кто-то из неупокоенных и гуляет по помещениям, их представляют как друзей семьи, приехавших погостить на некоторое время. И сейчас Тейт здесь, в кабинете Бена. Невидимый никому, хоть его присутствие и было замечено этой странной девушкой с рыжеватыми волосами и карими глазами. И если она осмелится его выдать, то Хармон, безусловно, ей поверивший, сделает вид, что ей показалось. А потом отчитает Тейта, остановив в одном из коридоров. Наверняка, Зои не прельщает мысль сойти за чокнутую. Она и так сидит в кресле в кабинете психиатра.              — Зачем же так быстро переходить к проблеме? — спрашивает она. — А как же расположить пациента к себе, составить его первичный портрет и все такое? Пока что я не чувствую себя готовой рассказать о случившемся. К каждому нужен свой подход. Такие быстрые скачки не для меня. Не для первого сеанса.              Зои ведет себя несколько резко. Не хочет быстро сдаваться, открываться незнакомцу (ам). Она тянет время. Хочет, чтобы все было без лишних ушей. Хотя она наверняка понимает, что ей придётся рассказать все именно сегодня, чтобы уже дальше начать работать с ее болями.       Упрямая.       

***

      Однако, делать нечего. Девушка задирает голову и смотрит в потолок, собираясь с мыслями. Затем хрустит позвонками шеи, опускает голову и смотрит перед собой. В ее глазах — пустота. Тейт понимает — сейчас она погружается в свои воспоминания, размышляет, какие повлияли на нее настолько, что ей не захотелось жить, а захотелось лишить себя этого удивительного дара, ценность которого Тейт начал осознавать только сейчас.              Любопытство грызет парня. Он нервно облизывает пересохшие губы и тянется вперед. Хочет подобраться ближе к этой необычной пациентке, чтобы слышать лучше. Чтобы видеть яснее.              Тейт смелеет настолько, что подползает вплотную к Зои. Заглядывает в глаза. В ее зрачках молниями проносятся вспышки воспоминаний. Тейт видит толпу, видит смутный мужской силуэт. Он видит кровь. Много крови. Кажется, он чувствует ее во рту. От сладко-металлического вкуса тошнит. Но он сдерживает позывы и продолжает упрямо смотреть в глаза этой девушки.              В ушах звенит. Его окружает голос, от которого все холодеет и застывает и содрогается одновременно. От него хочется скрыться, но при этом хочется слушать и внимать:

Clamam ad te in profundis inferni. Libera te ab clavibus de operculo loculi, libera te de floribus in sarcophago, coronam de fronti culo tuo abjice, exue denarios de corpore et oculis tuis, excutie vermes de vestimentis tuis, solvere funes in brachiis et cruribus, non audi vocem crucis, descende de ultimo modo, extingue lucernam posthume accensam. Vocem meam audi, audi me et revertere ad me.

      Проходит, наверное, всего несколько секунд, но Тейту кажется, что вечность. Хочется закрыть глаза, заткнуть уши. Убежать от этого. Он даже не понимает, когда в его голове загудела тишина. Стоит ему сосредоточить взгляд, как сталкивается с внимательными карими глазами, изучающими его. Зои будто прощупывает его, следит за реакцией на произошедшее.              Она его чувствует. Знает, чтó он видел. На губах появляется улыбка, Тейт чувствует своеобразную горечь и ежится, желая сбросить с себя это неприятное ощущение. Однако в глазах Зои горит огонек победы, гордости и внутренней силы. Тейт понимает, что слова, которые он слышал в своей голове, произносила она, Зои. И, определенно результат, которого она добилась после, ее порадовал, с одной стороны, однако, с другой, что-то пошло не так, как, видимо, ожидалось.              Это не простая девушка, случайная пациентка с проблемой. Это создание обладает чем-то нечеловеческим и страшным. Зои молчит, обдумывая свои слова. Она сжимает пальцы, что Тейт видит, как сильно они впиваются в мякоть ладони. Девушка прикусила губу. До крови: она щурит глаза от мимолетной боли. Бен сидит все так же, ожидая, когда беседа продолжится. Кажется, он не заметил ничего странного.              Это хорошо.              Зои делает глубокий вдох, и на выдохе ее голос хрипит, скрывает непрошенную дрожь:              — Это очень сложно объяснить, мистер Хармон. Наверное, меня можно смело назвать сумасшедшей. — С губ срывается усмешка.              — Поэтому мы сейчас здесь. Чтобы помочь вам, Зои. Расскажите хотя бы немного. — С нажимом говорит Бен. Он сам начинает уставать. Это странно. Обычно он более сдержан с пациентами и старается не давить, а наоборот давать пространство и время, чтобы человек привык и раскрепостился. А тут он будто хочет все закончить поскорее.       Неожиданно возникает странное, неприятное, липкое ощущение. Его нельзя описать. Но точно хочется поскорее избавиться от него. Оно душит, скребет, не отпускает. От него жарко и холодно, и очень тревожно.              Воздух в комнате становится густым. Душно. Будто что-то высасывает энергию из дома. Тейт снова тихо отползает на свое изначальное место, будто там будет легче дышать. Но воздух горит. Пахнет чем-то затхлым.       Противно.              Ну почему Тейт решил, что сеанс будет таким же, как обычно? Почему спрятался в этом проклятом углу? Сейчас бы он мог сидеть на кухне, попивая кофе из чашки, и напрягать своим равнодушно-мрачным видом женщину, ожидавшую Зои.              Конечно, он призрак и мог бы легко раствориться в воздухе, переместиться в комнату Вайолет и спуститься оттуда вниз. Однако, он уже заварил эту кашу. И сдаваться не хотелось. Хотелось уже досидеть до конца. Тейт зыркает на Зои, передавая в своем взгляде отчаяние и мольбу перестать упрямиться. Этот сеанс вытягивает силы и энергию из всего.              Зои хмыкает и вновь откидывается в кресле. Расслабляется. Обстановка вокруг тоже становится более спокойной. Свежей.              — Раз вы хотите, чтобы я рассказала совсем немного… Возможно, вы правы, мистер Хармон. Припасем самоанализ и самокопание на потом и будем надеяться, что это все поможет мне выбраться со дна ямы, куда я сама добровольно себя загнала. А может, мне хватит сил и на полноценный рассказ. — Девушка глубоко дышит в попытке успокоиться. — Поймите, я немного нервничаю. Как-никак мой первый сеанс у самого настоящего психотерапевта.              Попытка разрядить обстановку была не самой удачной. Поэтому Зои расправляет складки подола и, чуть прикрыв глаза, начинает свой рассказ.

***

             — Я Зои Бенсон. Мне семнадцать. Я из Нового Орлеана. Учусь в Академии мисс Робишо. Когда я только пришла туда, мои сокурсницы захотели, чтобы я как можно быстрее влилась в их компанию, перестала зажиматься и все такое. Я всегда теряюсь в новой обстановке. Поэтому девочки решили устроить вечеринку. Мы пошли в клуб. Даже, наверное, сбежали туда. Наши преподаватели не очень одобряют подобные вылазки за пределы Академии. Но что поделать, когда нам хочется чуть расслабиться? Мы молоды и полны энергии, — легкий смешок. Девушка с радостью отдается во власть этих воспоминаний. От них веет юношеской беззаботностью, когда глаза еще горят радостным огнем, а дни полны улыбок и бессмысленных глупых спорах о платьях и мальчиках.              –Так вот. Тогда мы пошли в клуб, где помимо нас тусовалась еще какая-то компания из парней и девушек. В тот вечер я познакомилась с Кайлом. С ним было так легко. Он умел шутить и подмечал малейшую деталь. У нас было много тем для разговоров. В общем, мы обменялись номерами телефонов. Часто созванивались и могли долго болтать. Иногда после уроков в Академии я сбегала, чтобы провести с ним время. В общем, мы сблизились, начали встречаться. Однако…              Голос Зои срывается, она едва слышно всхлипывает. Слеза быстро катится по щеке. Тело девушки обмякает, в глазах стоит странная поволока, будто она борется с тем, чтобы не дать волю эмоциям.              — Простите, мистер Хармон. Прошло уже около трех месяцев, как это произошло, а говорить об этом все так же тяжело. — Бенсон старается выровнять дыхание. — Так вот. Я в очередной раз сбежала после занятий. Мы хотели с Кайлом сходить в кино. — Голос Зои все больше и больше похож на скулеж раненной собаки. — Он погиб прямо на моих глазах. Его сбила машина, когда он перебегал улицу на мою сторону… Кровь. Было так много крови, а тот гад даже не удосужился остановиться. Он только быстрее поехал! Я… В одно мгновение у меня внутри все перевернулось и сломалось. — она не выдерживает и срывается на судорожные всхлипы: — Эта… Я… Я не знала, что делать… С… с того дня я не могла спокойно существовать. Я пыталась выбросить произошедшее из головы. Забыть разговоры со «Скорой», эти допросы полиции… Я просто хотела отвлечься, продолжить… учиться… Ждать, когда этот случай будет задвинут моим мозгом куда подальше.              — Однако этого не произошло, — говорит за нее Бен.              — Да. Каждую ночь, стоило мне закрыть глаза, мня просто швыряло из стороны в сторону. Было так тяжело дышать, мистер Хармон. Мне все время снилось, как Кайл бежит ко мне, но его сбивает машина. Он встает, пытается продолжить бег, но его все сбивают и подбрасывают… До тех пор пока он не становится похожим на кровавую бесформенную массу. И даже тогда он пытается добежать до меня, а я стою и не могу ничего сделать: ни оттолкнуть его, ни спасти, ни убежать самой. Я просто стою и наблюдаю за этим всем…              Зои обхватывает себя за плечи, хочет сжаться в этом большом кресле тошнотворно-болотного цвета, будто желает исчезнуть из этого места и мира.              — Три месяца, мистер Хармон… — Ее голос затихает, превращается в нервное бормотание. — Три месяца я не жила, а безвольно существовала в этом кошмаре снов, крови и непрерываемой смерти человека, который мне нравился. Я не могла больше терпеть. Не могла тонуть в этом болоте. Я думала, что смогу выбраться из этого, но… но… я слишком слабая. Я не могла сопротивляться и бороться. Я не могла больше отвлекать себя и пытаться убеждать окружающих, что все в порядке. Я так устала, мистер Хармон. Я просто хотела, чтобы это кончилось. И…              Судорожный вдох. Бен встает со своего места и открывает окно, впуская в комнату прохладу октябрьского дня. Наливает стакан воды и подаёт его девушке. Вернувшись на место, он не торопит Зои. Ждет, когда она немного успокоится и найдет в себе силы продолжить.              Пауза немного затягивается. Тейт ерзает в своем углу, разминая затекшие мышцы. Все это время он сидел и во все глаза смотрел на Зои. Она отличалась от предыдущих посетителей Бена. Обычно люди к нему приходили осознанно. Они хотели, чтобы их вытащили с самого дна. Зои же не просила помощи. Она признала свою слабость и неспособность бороться. Ей просто хотелось все это закончить.              — Я ненавидела себя за эту слабость. Я знала, что я могла бы еще побороться с этими кошмарами… Однако я просто сдалась. И мне так было противно, что я такая, но по-другому я уже просто не могла. Тогда я дождалась, когда наши преподаватели и девочки уйдут на прогулку, а сама сказалась больной. Когда я решилась на этот шаг, я долго размышляла, как я хочу уйти. Я не хотела, чтобы осознание происходящего обошло меня стороной. Поэтому я отказалась от таблеток, не хотела видеть галлюцинации и находиться в бреду. Вешаться и резать руки — банально. — В углу фыркает Тейт. Он вспоминает шрамы на руках Вайолет. Ей были важны эти шрамы. — Топиться — долго. Прыгать с крыши Академии тоже не вариант. Поэтому я решила себя сжечь.              Это заявление оглушает Тейта. Он ожидал чего угодно, но точно не такого. Она хотела себя сжечь?       Это безумие…       Лэнгдон слышал, что когда человек сгорает заживо, то испытывает неимоверную боль, чувствует, как лопается кожа, как все внутри плавится, как появляется страстное и непреодолимое желаание глотнуть холодного воздуха, но получается вдохнуть только гарь и жар. Насколько же надо ненавидеть себя, чтобы закончить так?              — На заднем дворе у нас стоял сарай. Обычно туда никто не ходил. Поэтому я решила, что лучше места не найти. Туда как раз убирали бутылки с керосином… — Зои закрывает глаза, чуть морщит нос, вспоминая едкий ядовитый запах. — Я облила себя с ног до головы. Спичка так быстро вспыхнула и… Не знаю, но каким-то чудесным образом в сарай ворвалась мисс Гуд. Каким-то чудесным образом ей удалось меня спасти, потушить пламя. Однако огонь все же успел до меня добраться и оставить свои следы. — Зои закатывает длинный рукав, показывая Бену (и Тейту) изъеденную шрамами, грубыми рытвинами от пузырей руку, изуродованную от пальцев до самого локтя. Где-то кожа была красной, некоторые участки плоти почернели. — Со временем рука станет светлее, однако она никогда не восстановится. — Эти слова звучали как приговор. — Это вечное напоминание о том, что я сотворила с… с собой.              Тейт смотрит на ее руку. От одного взгляда по спине пробегают мурашки, шея покрывается испариной. Невольно он вспоминает окровавленные запястья Вайолет, как он лечил раны, следил, чтобы она не натворила еще бóльших глупостей. Вспоминает, как медленно рубцевалась кожа, как затягивались глубокие царапины. Сейчас это белые шрамы, но они особо не заметны, если не вглядываться.              Вайолет никогда не могла адекватно объяснить, почему она так поступила. Может, ей было интересно, может, ей хотелось чувствовать себя живой, а может по какой-либо другой причине. Но особой мотивации у этого поступка не было.              Тут же Тейт увидел боль. Увидел отчаяние человека, который устал бороться. И который признавал свою слабость. Который просто не хотел больше страдать.              Однако…              Тейт чувствует, что чего-то не хватает. Как-то не складывается этот паззл. Не хватает какой-то важной детали.              И вновь страшные слова на мертвом языке звенят в ушах. Вновь во рту металлический привкус. Это заклинание, это точно было оно, произносила Зои. Это был ее голос. Тейт в этом уверен.              Почему она не рассказала это Бену? И была ли в ее рассказе хоть капля правды?              Тейт хмурится. Пытается понять, проанализировать все произошедшее в этой комнате. Он искоса глядит на Зои и отмечает, что она вновь сидит, выпрямившись. На уставшем лице замирает горделивое выражение: девушка хочет казаться сильной, даже когда нет сил, когда все карты раскрыты. И только во взгляде застыла больная грусть.              Осознание окатывает парня, как холодная волна. Как он сразу этого не понял? Это ведь так очевидно. Заклинания, неизвестный и жуткий язык, огонь…              Ведьма.

***

             В его доме самая настоящая ведьма. Даже, скорее всего, две. Ведь Зои пришла не одна. Не просто так та женщина говорила Бенсон, что они что-то заранее обсуждали. И тогда вполне объяснимы и изменения настроения в комнате, эти страшные слова, произнесенные девушкой так отчаянно и пронзительно. Объяснимо, почему она хотела себя сжечь: истинная мука для ведьмы быть сожженной. Зои за что-то себя наказывала. Девушка явно не хотела раскрывать свою сущность Бену. И поэтому придумала всю эту историю. Тейт уверен в этом.              Тейт пытается вспомнить, что он знает о ведьмах. Вспоминает страшные рассказы Констанс, как ведьмы подчиняли своей воле призраков и заставляли их выполнять разные поручения. Ведьмам нельзя доверять. Это коварные создания, которые из всего готовы извлечь выгоду.              Страшно.       Даже в сидячем положении парень чувствует, как его ноги становятся ватными, мысли не слушаются и мечутся в голове, как пчелы по разрушенному улью.              А вдруг эти ведьмы прознали, что дом Хармонов кишит призраками и решили подчинить их себе?              Нельзя поддаваться панике. Тейт шевелится и медленно поднимается на ноги. Смотрит на Зои, которая уже встала со своего кресла и, попрощавшись, повернулась в сторону выхода из кабинета.              Тейт растворяется в воздухе и перемещается в коридор, где, наконец, может вытянуться в полный рост и размять затекшие мышцы. Оттуда широким шагом направляется на кухню за водой. Он смотрит в окно, сжимая в ладони холодный стакан.              Нужно все обдумать и понять.              — Ну, здравствуй, маленький любопытный дух. — За спиной раздается холодный голос.              Тейт оборачивается и сталкивается взглядом с Зои.              — Тебе понравилась моя история, не так ли? — спрашивает девушка и, чуть склонив голову на бок, подходит ближе. Тейта окутывает аромат шалфея и соленых морских волн. Он не знает, что ответить ей и поэтому стоит, сжимая в ладони стакан, и не знает, где задержать свой взгляд. Липкий страх противно обволакивает мысли.              — Наконец, я могу тебя рассмотреть. — Ядовитая усмешка искажает тонкое лицо Зои.              — Ты солгала Хармону, — выдавливает наконец Тейт и, стукнув зубами, замолкает.              — Мистеру Хармону необязательно знать всех деталей. Общая информация ему (и тебе) известна. В подробности погружаться не обязательно. Я не лгала, маленький призрак, я просто недоговаривала.              Она вновь улыбается.              — Я видел твои воспоминания, — упрямо говорит Тейт и ставит недопитый стакан в раковину. — Зная их, я…              — Все равно ничего не узнаешь, а придумаешь теорию. Причем весьма несуразную и хлипкую. Не говори о том, о чем и понятия не имеешь. — обрывает его Зои. Неожиданно она меняет тему: — Знаешь, а я слышала о тебе, Тейт.              Она произносит его имя так, будто стреляет из ружья прямо в голову. Парень замирает и настороженно смотрит на нее, боясь предположить, что будет дальше.              — И не надо так пялиться. Я слышала об этом доме, слышала всю эту темную историю твоей семьи… Я слышала о тебе, Тейт. Однако… То, что я вижу как-то расстраивает меня. — Зои картинно-разочарованно вздыхает. Тейт еле сдерживает возмущенный возглас. — Что с тобой сталось? Ты раскис. Где тот жесткий психопат-убийца из школы, про которого писали газеты? Растворился? Или ты тоже его прячешь под маской наивности? — Зои переводит дыхание и снова меняет тему. Видимо, ей доставляет удовольствие таким образом сбивать собеседника с четких мыслей. — Вот, что я тебе скажу. Ты боишься меня. Я чувствую. Возможно, для этого есть основания, однако я не причиню тебе и твоим близким вреда. Моя наставница хочет, чтобы я походила к мистеру Хармону и постаралась выкарабкаться из той кучи дерьма, в которой сама себя и закопала. Расслабься.              Ее слова вовсе не успокаивают. Тейт хмурится. Ему не нравится то, что про него сказала эта девица.              — С чего ты взяла, что знаешь меня? — он делает шаг вперед и нависает над Зои. — Прочитала парочку статей в интернете и составила мой психологический портрет? Как это… тупо.              — Я не намерена стоять и препираться с тобой. — Зои спокойно отходит назад, всем своим видом показывая, что ругаться у нее нет ни сил, ни желания. На ее лице застыло скучающее выражение. — Наше знакомство не задалось, однако, возможно, мы сможем подружиться.              И она искренне улыбается, произнося последнюю фразу. Даже в ее глазах на время стирается напряжение. На щеках проявляются маленькие ямочки.              И Зои направляется в сторону двери, где ее уже ждет мисс Гуд. Они уходят так же тихо, как и пришли.              Тейт стоит посреди кухни, старается понять, что только что произошло. Бросает беглый взгляд на часы. Половина пятого.              Тейт вынимает из кармана телефон и набирает сообщение:       

Вайолет? Где ты?

             Ответ приходит быстро: Я почти у дома. Скоро буду.              И потом: Мне так захотелось мороженого, что я не удержалась и купила нам целое ведро :)              Тейт улыбается. Он садится за стол и насвистывает какую-то известную только ему, песенку.       И где-то в глубине его души эхом раздается тихое: «Vocem meam audi, audi me et revertere ad me«