Somnium. Сон

      Она лежит, повернувшись носом к стене. Боится перевернуться на спину, взглянуть на потолок. Боится перевернуться на другой бок и не наблюдать перед собой спасательную белизну обоев. Ведь никогда не знаешь, что может затаиться посреди комнаты, если внимательно всматриваться в темные силуэты.       Зои старается не потерять контроль, не расслабиться и не дать волю копившейся в течение всего дня усталости: она чувствует, как гудят от долгой ходьбы ноги. Тело все больше и больше вдавливается в матрас под тяжестью одеяла. Она чувствует, как сон навис над ней, ждет, когда она осмелится сменить положение, зашевелится, переворачиваясь. И тогда-то он сможет проникнуть ей под веки, заставит слипаться ресницы.       Зои слушает мерное дыхание Куинни, считает удары своего сердца: оно медленнее, чем обычно, словно ожидает чего-то. Девушка смотрит на стену, составляет из пестрых мелькающих перед глазами точек картинки. Вот роза. Вот бегает по траве большая собака… Губы невольно растягиваются в улыбке. Зои сдается. Нет больше сил сопротивляться. Глаза все-таки закрываются. Точки становятся больше и ярче, переливаются синими, красными, зелеными цветами, приобретая неясные очертания сна.

***

NIVIRO — The Ghost

      Она просыпается неожиданно. Некоторое время лежит, боясь пошевелиться. Зои старается вспомнить, что именно заставило ее открыть глаза.       Ей снилась большая поляна, заполненная солнечным светом. Она лежала посреди нее в белой хлопковой тунике, нежилась в тепле, тянулась к нему. Наконец ее мольбы были услышаны вселенной! Хотя бы во сне она обретет короткий миг покоя, расслабится и соберется с мыслями и силами. Может, даже поверит в себя и сможет, наконец, избавиться от навязчивого страха. Однако что-то пошло не так. Ей показалось, будто что-то подкинуло ее на кровати: она упала на подушки и запуталась в одеяле.       Зои прислушивается, но не знает, что именно хочет услышать: случайный шорох, свидетельствующий, что жизнь идет своим чередом и что ее переживания бессмысленны, или тишину, которая обволакивает спокойствием и вновь баюкает.       Ведь ничего такого, правда?       Зои действительно слышит тишину. Но не ту. Другую. Оглушающую, неприятно звенящую в ушах. Внутренности сжимаются в липком страхе. Девушка старается сесть в кровати, чтобы осмотреться и развеять все свои сомнения, обратить их в дым, однако спустя несколько бессмысленных попыток, понимает: она не встанет. Тело не слушается ее, продолжает спать, однако оно больше не расслабленно, наоборот, до предела напряжено. Кажется, Зои болью ощущает каждую мышцу внутри. Ей остается только беспомощно мотать головой и моргать, надеясь, что такое слабое движение разбудит ее. Она хочет позвать Куинни, разбудить ее, чтобы та включила свет или, в конце концов, приблизилась к ней и успокоила, как делала это всегда, когда Зои мучили кошмары.       Однако из горла Зои вылетает лишь тихое хриплое сипенье. Конечно, Куинни не слышит ее. Она лишь что-то сонно бормочет и перекатывается на другой бок: шум простыни и одеяла подтверждают догадки Зои.       В животе гудит паника. Ее тошнит.       Теперь ей, обездвиженной, остается лишь лежать и смотреть прямо в потолок, и ждать, что будет дальше.       Тишина наполняется звуками. Но не теми, которые ей хочется услышать. Звуки не несут покой, лишь тревогу и отчаяние. Хор голосов и перешептываний заполняет собой пространство комнаты и разума. Зои пытается сглотнуть вязкую слюну, но горло не слушается.       Голоса все громче и ближе, кажется, что-то окружило кровать девушки, словно ограждая ее от всего мира. Есть только она и они.       Зои старается совладать с эмоциями.       «Это сон. Это просто очередной кошмар, — успокаивает себя Бенсон. — Все сейчас кончится, и я проснусь…»       Она сама себе не верит. Тело пробивает дрожь, оно покрывается испариной. Все внутри замирает и холодеет. Зои осознает свою беспомощность, но она не готова сдаваться. Она выкарабкается.       Наверное…       Перед глазами крутится карусель воспоминаний: смех, радость, тепло, его улыбка и ясные глаза. Ритуал, ее ошибка, проклятия, слезы и крик. Его голос, полный злобы, он обвиняет ее, ведь она потревожила его, не захотела идти дальше, а цеплялась за жалкую и бессмысленную надежду.       По щеке Зои медленно катится сверкающая слеза.       Она — пленница своего кошмара и ничего не может делать, чтобы выбраться из него. Только ждать. Бороться с ним и с собой. Стараться не дать слабину.       Ей кажется, что одна из теней, чернее и крупнее других, шевелится, делая широкий шаг к ней. Силуэт медленно, словно смакуя этот момент, приближается к кровати Зои. Некоторое время стоит у изножья, внимательно осматривая лежащую девушку. До Зои доносится до боли знакомая усмешка. Тень опускается на матрас и медленно тянется к девичьей ноге. От касания кожа покрывается льдом и мурашками. Сердце Зои бьется быстро, как у пойманной пташки, что кажется: оно сейчас выпрыгнет из груди прямо в руки сидящей рядом тени.       — Доброй ночи, Зои Бенсон, — его голос перекрывает гомон других теней. От него внутри кровь стынет в жилах, а время затормаживает ход.       Зои хочет отвернуться, но мышцы не слушаются. Она зажмуривается, с губ срывается тихий всхлип, надеясь, что все сейчас пропадет.       Это все сон. Просто сон.       — Ты ничего не скажешь мне, Зои? — в голосе звучат стальные нотки. От них девушке хочется сжаться, раствориться в воздухе, стать невидимой. Что угодно, лишь бы оказаться как можно дальше от теней, гомона и него.       — Проваливай в ту дыру, откуда ты вылез, — сквозь зубы шипит Зои. Храбрится. Старается собрать в кулак остатки смелости, которая, как вода, просачивается сквозь пальцы ее души. — И приятелей с собой прихвати. Они мне не нужны в моей комнате.       Это было рискованно так отвечать. Рискованно делать вид, что она не боится.       А она боится. И он это понимает. Глухой безжизненный смех проникает под кожу.       — Когда ты стала такой сукой, Зои? — холодная ладонь сдвигается чуть выше по ноге; Зои перестает дышать. — Ты не была такой раньше. Раньше ты была тихой и послушной. Скромной.       Его рука двигается выше, не касается ее живота и груди, но Зои ощущает исходящий от нее холод. Хочется плакать. Умолять, чтобы он ушел, оставил ее в покое. Ведь она так устала от этого. Устала, что голоса преследуют ее, не дают расслабиться, не дают ей стать обычной. Но не может. Не смеет себе это позволить. Не сейчас.       Да, раньше она была другой. Да, тихой и скромной. Но порой обстоятельства складываются так, что человек меняется. Та ошибка ожесточила девушку. Она стала более дерзкой, стала контролировать эмоции… Зои создала образ равнодушной и сильной, старательно прятала искалеченную душу от других. Не хотела, чтобы ее такой видели. И даже сейчас, находясь лицом к лицу со своим страхом, она хочет сохранить свое достоинство.       — Это из-за тебя я стала такой, — хрипит Бенсон и, наконец, осмеливается открыть глаза и посмотреть в лицо тени. — Это все из-за тебя, Кайл.       Из-за тебя.       Его имя легко срывается с губ. Только если раньше оно вызывало улыбку и тепло, сейчас лицо Зои кривится в ненависти и отвращении.       — Ты же знаешь, что я хотела сделать как лучше. Черт возьми, я хотела помочь. И небо мне свидетель, что все было именно так. Но кто же знал, что в результате ко мне вылезет такое… такая…       — Заткнись! — его голос срывается, а рука, некоторое время висевшая над грудью, резко хватает тонкую шею, крепко сжимая ее.       Это… все… сон…       Зои хрипит, старается сопротивляться, но ее тело до сих пор обездвижено. Ей хочется вцепиться в его ладонь, укусить — бороться за свой воздух, — но может только смотреть на него, умоляя глазами отпустить, ослабить жесткую хватку.       И он подчиняется. Кислород наполняет ее легкие. Зои кашляет, глубоко дыша, пытается насытиться воздухом. По щекам катятся злые слезы.       — Ты сам знаешь, что я бы хотела, чтобы все было по-другому. Я хотела помочь. Но только сейчас я понимаю, какой наивной дурой была. Хотела тебя вернуть. Думала, что… Ты знаешь все это! Я не обязана оправдываться перед тобой… Ты знаешь, почему я стала такой. — Ее грудь высоко вздымается.       — Но ты должна понести ответственность за содеянное, — его рот искривляется в кривой и неприятной ухмылке. — Я вспоминаю нашу первую встречу после произошедшего. Ты так плакала и умоляла. Не верила, что так все обернулось. Ты не верила в свою ошибку до последнего. Ты не верила, что пересоздала меня. Переделала всю мою суть. Изменила. Не хотела верить, что я мог измениться. О, ты так насыщала нас своими болью и отчаянием Зои. А сейчас ты зажимаешь все в себе, не отдаешь нам свой страх. Как же так можно? Как ты можешь не отдавать мне себя?       Его пальцы вновь сжимаются на шее, но уже не так крепко. Ей все равно больно: ощущения ещё остры от предыдущей хватки. Зои понимает: он хочет ее напугать. Она пытается понять, что Кайл имеет в виду. Он и эти твари питаются эмоциями? Ее эмоциями? Раньше он этого не говорил.       Но почему?       В размышлениях, она невольно чуть ослабляет контроль, давая панике разлиться по телу. Зои чувствует, как сильнее сжимается рука Кайла. Его пальцы так крепко держат ее, что на утро, наверняка, она обнаружит на шее синие следы.       Кайл склоняется над ней, касаясь кончиком носа ее. Он пахнет затхлостью и холодом. Пахнет мукой и смертью. От охватившего ужаса Зои замирает и смотрит прямо на него.       Пальцем свободной руки Кайл стирает одну слезинку с ее щеки и подносит к своим губам. Чуть подумав, он слизывает горькую каплю и улыбается. Зои задыхается во всхлипе. Хочется вздохнуть глубже, но доступ к кислороду вновь ограничен, из-за этого дыхание становится рваным и частым.       — Я знал, что получу желаемое.       Он смеется и кивает куда-то в пустоту, словно дает разрешение. Боковым зрением Зои замечает, что и другие тени начинают приближаться к ее кровати. Все тянут к ней свои неясные темные конечности: все хотят дотронуться до ее боли и горечи.       Тело начинает колоть от холода их касаний, в ушах звенит их шепот. Все меркнет перед глазами. Ей кажется, что она падает сквозь пространство в дыру, из которой не сможет выбраться, где будут только этот холод и липкие прикосновения.       Они хотят больше.       Она чувствует, что они жаждут большего, но сдерживаются.       Зои знает, что они не посмеют пересечь черту, пока он не позволит. А он не хочет торопиться. Он смакует их каждую встречу, оттягивает момент, который он так жаждет уже на протяжении трех месяцев. Сейчас ему достаточно ее эмоций и слез. Но сколько еще он будет тянуть? Сколько будет так играть с ней?       Теперь нет смысла казаться сильной. Она жалкая, она уничтожена. Она лежит и чувствует, как мерзость наполняет каждую клеточку ее тела, как в ней становится меньше жизни. Ей противно от происходящего, противно от своей беспомощности. Кайл периодически, касается ее лица языком, слизывая слезы. Зои вздрагивает каждый раз, когда он наклоняется, она закрывает глаза, лишь бы не видеть то извращённые удовольствие в его глазах от гладкой едва тёплой кожи и соли.       Она не знает, как долго продолжался этот пир. Время тянется жвачкой, потерявшей вкус. Девушка потерялась в кошмаре эмоций и ощущений. Она больше не выдержит. Зои тратит последние силы на то, чтобы отвернуться к стене, создать иллюзию, что ее тут нет.       — Прошу тебя, уходи… — всхлипывая, умоляет Зои. Тихо.       Больно.       Она слышит его пустой смех. Конечно, ему все равно на то, что она чувствует. Теперь все равно.       — Скоро рассвет. Тебе надо поспать, набраться сил для следующего раза. Ты же сильная девочка, Зои, ты подготовишься? — Кайл наклоняется к ее уху и шепчет, чтобы смысл его слов ясно дошел до нее. — Я не прощаюсь. И запомни. Придет время, и ты снова станешь моей, Зои Бенсон.       Его тень склоняется над ней в последний раз. Холодными губами касается ее лба. Словно подтверждает, что она никуда от него не денется. Он всегда найдет ее. В любое время, в любом месте. Зои вжимается головой в подушку, желая отстранится. Кайл ухмыляется и, наконец, встает, отходя к остальным.       Они исчезают также тихо, как и появились.       Комната наполняется звуками раннего утра. Где-то за окном предвещают рассвет птицы. На потолке светлеют тени деревьев.       Зои не выдерживает и начинает громко плакать. Она больше не может бороться с этим одна. Ей нужна помощь.       — Куинни! Куинни! — голос задыхается в истерике.       Спустя мгновение подруга оказывается рядом, крепко обнимает и гладит по голове.       — Все хорошо, Зои. Это был просто плохой сон, все уже прошло. Успокойся, я рядом.       Это был сон. Просто сон…