Thalamus. Комната

      Она не помнит ничего. Абсолютно. Лишь силуэты и моменты, словно вырванные из памяти. Вот она идет к лестнице. Чуть позади, но все же рядом, разносятся глухие шаги Тейта. Они не разговаривают, потому что это не нужно. Все уже было сказано, и теперь внутри Зои разливается что-то теплое. Она давно не ощущала чего-то подобного. И ей из-за этого немного непривычно. Даже голова кружится. Она смотрит себе под ноги, чтобы случайно не споткнуться и не полететь носом вперед. Хотя какое-то внутреннее чувство ее подсказывает, что ей не дадут упасть. Не сегодня.       Зои невольно втягивает нижнюю губу и сдирает засохшую кожицу. Бенсон чувствует, как размокающих клочки цепляются за зубы. Теперь лишённая защитного слоя губа чуть пульсирует. Это неприятно, особенно если сосредоточиться на ощущении. Теперь ее губа мягкая и горячая. Зои сдирает еще кусочек и чувствует на языке мимолётный металлический привкус. Впрочем, он мимолётно растворяется в слюне, оставляя сладковатое послевкусие, обволакивающее рот.       Зои слышит шелест и вздохи. Порой ей кажется, что щёк касается что-то легкое, почти мимолетное. Дом жил и продолжает жить. И ничего не напоминало о том, что всего пару часов назад она билась в судорогах и выворачивала конечности. Больше не пахло страхом и слезами.       Лестница скрипит под их ногами. Зои останавливается у порога кухни, оставаясь невидимой для тех, что сидел там. В голове шумит, поэтому она чуть прикрывает глаза.       — Все хорошо? — тихо спрашивает Тейт, и Зои чувствует касание между лопаток.       Пальцы Тейта чуть нажимают, подталкивая девушку вперед, она послушно делает шаг. А пальцы остаются на месте. Призрак не убирает их. А может, ей это кажется? Может его рука уже вновь болтается вдоль его тела, а ее кожа лишь сохранила это… Она не знает как описать это чувство. Однако и обернуться она не решается. Зои никак не показывает своей реакции на этот жест, однако ее плечи едва заметно расслабляются.       Этого достаточно.       Она входит в комнату и чуть щурится. В воздухе летают, поблёскивая в дневном свете пылинки. Непривычно. Пространство бьет ей в голову, вокруг все начинает кружиться. Зои делает вдох и рвано выдыхает.       Еще один толчок в районе лопаток. Ее неуверенный шаг, словно она инвалид, повторно учащийся ходить. Резь в глазах постепенно отступает, и Зои может наконец увидеть тех, кто в молчании смотрел на нее с того момента, как она вошла на кухню. Ее буквально ударяет исходящее от сидящих женщин сожаление. Оно настолько сильное, что Зои не замечает презрения и подозрения, которыми ее одаривает взгляд Вайолет. Зои не замечает, как потом с недовольством она смотрит на Тейта. А о не обращает внимания. Зои представляет его бесцветный взгляд, безразличие в позе. Его пальцы кажутся теплыми. Он стоит слишком близко к Зои.       — Зои? — обеспокоенный голос Корделия разрывает тишину. Женщина чуть приподнимается со своего места.       — Все в порядке, — на автомате выпаливает Бенсон, растягивая губы в улыбке. За ее спиной дёрнулся Тейт: в воздухе раздается какой-то скрип. Что он хотел сделать — она так и не поняла.       — Простите, что доставила столько беспокойства, — Зои делает шаг вперед, ощущая, как холод охватывает ее спину.       По коже пробегают мурашки ужаса. Ей кажется, что комната начинает кружиться, и она держится изо всех сил, чтобы не пошатнуться. На лицо натягивается улыбка. Зои надеется, что выглядит достаточно искренне, чтобы убедить окружающих в том, что с ней все в порядке.       Корделия недоверчиво сверлит ее взглядом, но Зои старается смотреть над ее головой. Бенсон инстинктивно делает шаг вперед, словно переходил разниц, отделяющую ее от нормального течения жизни. Просто стоит сделать небольшое усилие, и на сможет проникнуть в этот мир, сможет доказать другим, что больше нет причин для беспокойства.       «Я в порядке», — проносится в голове Зои слепое, не подкрепленное ничем убеждение, это были чары, ведь ей действительно хочется в это верить. Она пытается развязать узел тревоги, мешающий ей дышать, она пытается создать новый смысл. Однако ее попытки причиняют лишь головную боль и заторможенность в конечностях. Бенсон сжимает кулаки, чтобы подавить дрожь в пальцах, но надеется, что окружающие считают этот жест как 3доказательство ее решимости.       Корделия снисходительно улыбается, принимая правила игры. Вивьен прикрывает глаза и массирует пальцами виски, словно ей тяжелее всех здесь находиться. Весь ее вид буквально кричит о том, чтобы все посетители покинули ее дом как можно быстрее. Она даже не старается казаться гостеприимной. Но это даже к лучшему. Зои не жаждет задерживаться в этом месте; Корделия, вероятнее всего с ней солидарна. На периферии в поле зрения Зои попадает нервное движение: Вайолет качает головой и недовольно прикрывает глаза. Девушка что-то бормочет, но Зои не обращает на это внимания. Что-то ей подсказывало, что юная Хармон выражает своё недовольство Тейту. Зои уверена, что эти двое близки, но судя по недавнему поведению Вайолет, они поругались. Да и Тейт держится весьма отстраненно, не обращает на это внимания. Что ж, что они вполне возможно…       Это неважно.       У Зои нет времени влезать в чужие драмы. Если что-то и произошло между этими двумя, то это только их история. Секундное любопытство мгновенно угасает в душе Зои. Она их не знает, не знает, как они общались. Наверняка была причина. И только Тейту и Вайолет разбираться с этим.       Спиной она вновь ощущает фантомные присутствие Тейта: он сделал шаг вместе с ней, словно контролировал. Это все ломает.       Непроизвольно к горлу подкатывает комок паники, прошедшие часы проносятся перед глазами. Словно не было тех тягучих минут разговора в комнате, когда она полулежала на кровати, а он сидел рядом на полу. Теперь он будто вернулся за стол в этой самой кухне, она помнит его темный прищур, хищнический наклон головы, а с губ срываются хриплые ядовитые слова, которые она не хотела слышать. В правой руке начинает неприятно покалывать. Ей не хочется повторение. Однако по телу уже бегут мурашки, ей кажется, что мимо пролетают неупокоенные и невольно задевают ее своими невесомыми телами.       Черт.       Нет-нет. Ей этого вовсе не нужно.       Она подходит слишком быстрыми шагами к Корделии, обретая спасительное расстояние с Тейтом. А из-за стола встает Вайолет и что-то пробурчав направляется вглубь дома. Она вихрем пролетает мимо Зои и словно ненароком задевает плечом Тейта. Однако он словно не замечает этого. Он стоит, потупив взгляд, обдумывая что-то.       — Может, хотите чаю или кофе? — Вивьен соизволяет наконец натянуть на себя маску хорошей хозяйки.       В горле Зои даже зачесалось что-то похожее на усмешку.       Это какой-то фарс.       Или даже хуже.       Эта ситуация нелепа и неуютна. Ей бы хотелось оказаться отсюда как можно дальше. Будьте прокляты Хармоны. Будь проклят Лэнгдон, который почему-то стал проявляет к ней интерес. Будь проклята Корделия, которая что-то знает, но будет молчать до конца, а возможно и вовсе не произнесет ни слова. Зои боится облекать свои эмоции в подлинные мысли: учитывая, в какую историю она попала, ей опасно даже просто жить. Она не понимает, как все привело именно сюда, когда началась точка невозврата: тогда ли, когда она произнесла слова ритуала, когда стояла, обливая себя бензином? Или когда ее жизнь столкнулась с жизнью Кайла? А может, все было обречено с самого ее рождения?       Она прочищает горло и прикусывает губу. Ей неуютно. Если она ничего не сделает, то страшно представить, на сколько времени она здесь еще застрянет. Тем более, а вдруг все повторится. Наверняка это иллюзия ее измученного мозга, однако ей чудятся шорохи, по коже проходит прохладный воздух. Даже прикрывая глаза, она видит их очертания. Неупокоенные осмелели настолько, что теперь летают низко, свистяще. Теперь Зои знает, что у них самодовольный и лукавый вид, что они бесцветные. Где-то их тела потрескались, в трещинах что-то светится. Зои кажется, что скоро они набросятся на нее, снова начнут рвать и вгрызаться. Холод застывает у нее где-то посередине позвоночника. В глазах темнеет. Но она рвано выдыхает.       Зои сосредотачивается на глазах обеспокоенной Корделии. Она цепляется за ее запястье, чего раньше даже подумать не могла.       — Прошу, — хрипит Зои. — Давайте поскорее поедем, мисс Гуд.       Она чувствует себя жалкой, надеется, что ее слышала только Верховная. Тейт, как ни в чем ни бывало подходит к раковине, хватает кружку, наполняет ее водой и выпивает залпом. Зои следит за ним боковым зрением. На всякий случай. Но в Лэнгдоне не осталось ни следа хищника. Наоборот, поймав ее взгляд, он обеспокоенно наклоняет голову и прищуривается, словно пытается проникнуть в голову Зои. Конечно, это невозможно, но девушка все равно отворачивается, из-за чего в шее хрустят позвонки.       — Нам действительно пора, миссис Хармон, — холодно говорит Корделия, улыбаясь Вивьен только кончиками губ. — Однако, полагаю, нам будет лучше как можно скорее вернуться. Сегодня у мисс Бенсон был не самый легкий день.       Вивьен лишь участливо кивает, но по ней видно, что она рада исходу и жаждет как можно скорее закрыть за посетителями дверь.       — С мистером Хармоном я свяжусь позже вечером, — выпаливает Верховная, и Зои давится воздухом. У раковины резко звенят чашки.       «Расслабься, — говорит себе Зои. — Возможно они придут к выводу, что мне сюда больше не нужно приходить».       От этого внутри нее что-то ухает, но она старается не обращать внимания. Сейчас ей хочется на воздух: на улице еще было светло, там не было никаких призраков.       Вивьен также смотрит на Корделию с недоумением, но кивает. Она извиняется, что не может проводить гостей и скрывается в комнатах.       Зои спешит за Корделией, уже вышедшей в прихожую.       — Мисс…       — После, мисс Бенсон. Поторопитесь. Я буду ждать вас в машине.       Верховная выходит на улицу, мягко прикрывая дверь.       Зои крепче натягивает перчатки. Тянется за своим черным пальто.       — Эй, — небрежно раздается за ее спиной.       Зои, не говоря ни слова, лениво поворачивается. На ее лице застыла недовольно-равнодушная гримаса.       — Что? — неважно, насколько грубо звучит ее ответ, она устала.       — Все в порядке?       Нелепость.       Это настолько нелепо, что Зои прикладывает свою руку ко лбу. Он горит, она чувствует это даже сквозь плотную перчатку.       — Ты шутишь? — в ее смешке много боли. — У тебя никогда мозгов не было, или призраки тупеют со временем?       Тейт не отвечает, видимо, понимая, насколько глупо прозвучал его вопрос. Но он уже задал вопрос.       — Не язви, — спокойно говорит парень. — Мне показалось, что тебе стало легче.       — Может, на короткое время и стало, — отвечает Зои, решая, что если продолжит злиться, потратит еще больше сил. — Но не все так просто. Просто снова оказалась на кухне. А там я изначально почувствовала себя не особо хорошо.       Тейт кивает, а Бенсон натягивает пальто. Она чуть трясет головой, чтобы волосы легли в произвольном порядке. Правая рука все еще немного пульсирует.       — Что с рукой? — спрашивает Тейт, словно почувствовав, что Зои обратила свое внимание на это.       — Не важно, — протягивает Зои. — Тебя это не касается.       Тейт чуть отталкивает ее от двери. Он кладет свои руки на ее предплечья, чуть сжимает, словно действительно переживает. Он склоняется над ней, из-за чего Зои забывает, как дышать.       — Что с твоей рукой? — медленно спрашивает парень, каждое слово больно ударяет в сознание девушки.       — Подарок, — наконец, она делает вдох. От Тейта пахнет домом и кофе. Это успокаивает и пугает одновременно. Она не может обращать внимания на такие мелочи.       Тейт молчит в ожидании продолжения, но Зои больше ничего не говорит. Парню приходится снова чуть сжать ее предплечья.       — Я не могу сказать, — бормочет Зои. — Пока нет. Мне нужно больше информации. И времени.       — Но кто это сделал, Зои?       — Его имя тебе ничего не скажет.       Зои понимает, что пока она не удовлетворит это странное любопытство Тейта, он не отступит.       — Я говорила, что мой бывший парень умер. Только не совсем. Он как ты. И он…       Она срывается, а в горле встает ком.       Тейт отпускает ее и смотрит серьезно. В его глазах крутится больное и извращенное любопытство, но он все же осознает, что сейчас он ее задерживает.       — У меня много вопросов.       — Не у тебя одного. Однако все равно ответы будет нужно искать мне.       — Ты всегда можешь рассказать.       — Не строй из себя благородного, Лэнгдон. Это тебе не идет. Это не ты. Ты бы никогда не проявил участия в прошлом. И не думаю, что ты мог измениться.       — Однако ты пришла именно в этот дом. И почему-то…       Он не договаривает, но Зои кажется, знает, что он хочет сказать.       — Это все нелепо, — выпаливает она.       — Обещай, что если ты вернешься сюда, то ты расскажешь.       — Откуда тебе знать? Может, сегодня был мой последний визит в этот дом?       — Ну, скажем так. Есть у меня небольшое ощущение, что ты вернешься. Однако если ты сомневаешься… У тебя есть телефон?       — Ты самый необычный призрак из всех, что я знаю…

***

      Из Зои будто высосали всю энергию. Всю дорогу в машине она молчала, стараясь немного поспать. Корделия прямо дала ей понять, что ее визиты еще не окончены. Хотя ей хочется больше никогда туда не возвращаться.       В академии слишком светло. Все в доме суетятся, готовясь к нескольким праздникам сразу. Зои отказывается посидеть немного с девочками в гостиной, у нее гудитв голове, поэтому она поспешила скрыться от всех в ванной, даже не огрызаясь на очередное оскорбление Мэдди.       Горячая вода в душе ударяет по спине неожиданно, но это то, что нужно. Ее мышцы расслабляются, кровь начинает гореть, притупляя боль. Зои выбирается из ванной и осматривает свое отражение в зеркале.       Кажется, она стала еще худее. Шрамы на руках выделяются своей неестественной яркостью на ее бледной коже. Она осматривает узоры ожогов, а после вглядывается в след руки Кайла. Интересно, пройдет ли он вообще? А может…       О плохом думать не хочется, но эти непрошенные мысли сами змеями заползают в голову. Зои спешит почистить зубы и почти бежит в свою комнату. Она снова одна. Но это даже к лучшему.       Зои сжимается под одеялом и обнимает холодную подушку.       Завтра Корделия ей скажет, когда отправиться к Хармонам. Ей надо поискать информацию о метках призраков.       Почему все происходит с ней? Она не избранная героиня в фильме или книге, которая с легкостью разделывается со всеми проблемами. Она — просто Зои Бенсон, обычная ведьма, которая просто однажды влюбилась. И возможно она скоро умрет, так ничего и не достигнув. Чего хорошего она сделала? Стала ведьмой? Это необычно, не более.       Зои переворачивается на другой бок и крепко закрывает глаза, надеясь, что сон не принесет ей ничего, кроме пустоты.

***

      Когда она открывает глаза ее окружает кромешная темнота. Зои моргает еще несколько раз, но никакого просвета не появляется. Даже ее тело — просто темный силуэт.       Она ощупывает себя и обнаруживает, что находится в своей хлопковой ночнушке. Ткань неприятно щекочет кожу. Ее сердце бьется слишком громко.       Нужно собраться. Зои несколько раз сжимает и разжимает кулаки.       Для начала нужно понять, где она находится. Она отводит руки в сторону и практически сразу сталкивается с гладкими стенами. Они абсолютно гладкие. Даже маленькой зацепочки нет. Девушка делает шаг назад, ее спина сталкивается с такой же стеной. Зои протягивает руки перед собой и делает шаг в темноту. Ничего. Она медленно и неуверенно продолжает идти.       Ей страшно. Она не знает, что остается позади, что ждет ее впереди, постоянны только стены справа и слева от нее. Она не рискует оборачиваться, внутреннее чувство шепчет ей идти вперед.       Шепот. Стоило ей подумать об этом, как в ее ушах зазвучали тихие, несмелые голоса:       «Она».       «Идет».       «Туда».       «Сюда».       «Стой».       «Остановись».       «Посмотри на нас».       Зои несмело останавливается и вдыхает воздух. Он затхлый, словно она оказалась в каком-то замкнутом пространстве. По спине бежит холодок, на затылке шевелятся ее волосы.       За ней кто-то наблюдает. Она чувствует на себе липкие взгляды. Они проникают в самое нутро, ковыряют органы, кусают кости. Паника зарождается где-то в районе живота и крутится по нервам, сжимает горло, лишая возможности дышать.       Зря она остановилась.       Зои сбрасывает с себя оцепенение и делает шаг. Натыкается на стену. От неожиданности она резко отступает, сталкиваясь спиной со стеной. Она изучает доступное пространство наощупь.       Стены.       Вокруг только эти гребаные стены.       Зои чувствует, как по ее щекам побежали слезы. Они горячие. Они противно скатываются по коже, оставляют обжигающие соленые следы.       В безысходности Зои садится на пол — такой же гладкий, как и все здесь.       Она сдается очень быстро. И не хочет бороться. Если ей суждено погибнуть в этой темноте — так тому и быть.       Зато больше не будет боли?       «Уверена, что после смерти не будет больно?»       Зазвучал тихий низкий голос. Он был везде и нигде сразу.       «Тебе надо идти».       «Но здесь некуда идти», — возражает голосу Зои. Почему-то она даже не испугалась. Видимо, ей действительно теперь все равно.       «Упади».       Велит ей голос. Зои хмурится и прислушивается к нему.       «Упади».       «Упади».       «Упади».       Голосов в голове становится все больше. Кто-то шепчет, кто-то кричит. Они бьются в черепную коробку, словно хотят вырваться.       Зои издает надрывный крик и бьет кулаком по полу.       Она чувствует, как он начинает трещать под ней. И ударяет снова.       Она падает. Она летит в темноте. Ее тело безвольно распласталось в воздухе.       «У каждой бездны есть свое дно», — думает Зои и закрывает глаза.       Сколько она летит — Зои не знает, но когда ее тело встречается с землей, то удар оказывается мягче, чем она предполагала. Поломанно она лежит на полу, не в силах пошевелиться.       «Иди».       Снова голос врывается в ее сознание. Зои морщится, не желая двигаться.       «Время».       И пространство разрывает противное тиканье часов. Такие часы стояли гостиной дома ее родителей. Ей всегда хотелось разбить эти часы.       Из последних сил Зои встает на колени и ползет на звук. Он все ближе. Тиканье заглушает биение ее сердца, отчего Зои кажется, что этот звук исходит из нее.       Руки заплетаются, она пару раз падает, проезжая щекой по полу. Теперь где-то в районе скулы жжет.       Вдруг она расширяется, как пространство расширяется. Хотя вокруг царит темнота, дышать ей становится легче.       «Я в комнате», — думает Бенсон.       И за ней захлопывается дверь. Зои не успевает даже подумать, как посреди тепного пространства возникают, подсвеченные оранжевым огнем аквариумы. Их несколько. Зои всматривается, и где-то в ребрах глохнет крик, с губ срываются хриплые стоны, а из глаз начинают течь слезы ужаса.       «ВРЕМЯ!»       Крик ломает тишину. Зои бежит к аквариуму, в котором находится ее мать.       Она судорожно осматривает маленькое освещенное пространство пола в поисках чего-нибудь, чтобы разбить стекло. Но ничего нет. Тогда она начинает бить по стеклу кулаками в надежде, что это поможет.       Тик-       -так.       Тик-       -так.       Зои бьет кулаком, чувствует, как рвется ее кожа, как кости болезненно ноют. Но ничего, черт возьми, не происходит.       — Мама…       …-так.       Зои невольно отшатывается, когда пламя заполняет аквариум. Ее мать не издала ни звука, но Зои оглушена. Из ее груди рвется крик, но она выдавливает из себя сиплое бормотание.       Тик-…                    Зои оборачивается и сосредотачивает свой взгляд на аквариуме с отцом.       -так.       Она не успевает даже подумать, как огонь охватывает и его.       Та же участь ждет аквариумы с Корделией, девочками, ее школьными приятелями.       Зои чувствует себя бессмысленной. Она все ломает. Она сама сломана. Она не может никому помочь. Она не выберется отсюда.       Тик-…       Роковое тиканье не умолкает. Зои как-то безысходно поднимает голову. В оцепенении встает и пошатываясь идет к последнему аквариуму. Она смотрит на Тейта, боится моргнуть, будто и он в любой момент может пропасть. Когда она добирается до цели, то как-то неловко, пальцем, стучит по стеклу. Аквариум стоит без единой трещины, однако Тейт неожиданно открывает глаза. Зои отступает. Ее тело врезается во что-то холодное и гладкое. Она судорожно осматривается, а после понимает, что она тоже находится в аквариуме.       Тейт улыбается ей своей красивой улыбкой, однако… Ей холодно. Парень что-то говорит ей, но она не слышит. Но почему-то понимает:       «Упасть. Сгореть. Спастись».       Тейт смеется. Смех проникает в кости. Она с ужасом смотрит, как его охватывает пламя.       А после смотрит под ноги, чувствуя неожиданно исходящий от земли жар.       И все повторяется. В нее вгрызаются алые вспышки, она слышит запах горящей плоти. Внутри нее все пузырится и кипит. Она слепнет от боли и шока.       «Упасть. Сгореть. Спастись».       «Сгореть».       Ее окружают тени, которые вбивают это слово в ее суть. Она видит их уродливые лица. Из их глазниц льется пламя. Обтянутые кожей черепа воют и гогочут. Они лопают стекло и вцепляются в ее тело, разрывая. Она кричит…       …Зои открывает глаза.       Ее сердце бешено колотится о ребра. Ночная рубашка прилипла к телу.       Ей холодно. Но внутри она до сих пор чувствует разрывающее ее тело пламя и руки. Перед глазами она видит те лица.       Ее подушка мокрая. Одеяло скручено в ногах. В ее горле сухо. Нужна капля воды. Но когда она пытается встать, то ничего не выходит.       Зои безысходно вздыхает и прикрывает глаза.       — А я думал, что ты сегодня не проснешься, — шипение Кайла — последнее, что ей хочется сегодня услышать. — Как тебе мой подарок?