Пролог

      Где-то глубоко в подземелье Садрит-Тель слышалась негромкая ругань и звуки хлыста. — Он откусил себе язык! — Резкий, надрывный голос надзирателя выругался на данмерисе, а после издал удивленный всхрип. — Еще и плюется… Кровью, мерзость… Послышалось еще несколько ударов хлыста и яростное шипение узника, по которому пришлись эти удары. — Видимо, с’вит решил, что если не сможет говорить, то мы не выпытаем у него информацию? — Уже другой, ровный и спокойный тон голоса выдавал в говорящем высокий статус и уверенность в своих силах. — Умная тварь, но не очень. Принеси мне карту и кисть. У него нет языка, зато пальцы пока еще целы. — Да, мутсэра. — Надзиратель удалился, но в дверном проеме на мгновение затормозил и оглянулся на кого-то, кого внезапно заметил подле себя. — А, ты… — Колдун обратился к маленькой наблюдательнице, которая в ужасе от увиденного замерла при входе в помещение, сев на ступеньки. Она явно ожидала, что ее накажут. — Теперь будешь прибирать здесь. Начнёшь прямо сейчас. И выброси этот обрубок языка, этому н’ваху он уже не пригодится.       Взмахом ладони маг вызвал мягкое свечение и остановил кровь, льющуюся ручьем изо рта крупного израненного аргонианина, что словно декорация висел на веревках в центре помещения. Рабыня понимала, что данмер сделал это не из сострадания к ящеру, а скорее, чтобы тот не умер раньше, чем выдаст нечто, что было так необходимо ее хозяину…