История сияющей девушки

      — Бабуль, куда ушли мама и папа? — спросила я, задумчиво глядя в окно.       — Они уехали далеко-далеко за океаны, — грустно ответила бабушка.       — Но почему они не забрали нас с собой?       Бабушка лишь молча посмотрела на меня. В её глазах виднелась боль. Хотя, ей и не нужно было ничего объяснять. Я не по годам развитая, умная девочка, о чём бабуля мне часто говорила. Потому где-то в глубине души я догадывалась о том, почему всё сложилось именно так.       Мама постоянно говорила, что я только мешаю ей. Что я её неудача. Словно клеймо на всю жизнь. Отец же всегда мечтал о сыне. О наследнике. Именно он должен унаследовать три отцовские огромные таверны, что располагаются в разных частях страны. А женщины, по его мнению, не созданы для такой важной, умственной работы, они способны лишь домашними делами заниматься да детей рожать.       Бабушка единственная, кто любил и заботился обо мне. Она говорила, что девочка из семьи Лапицких должна быть идеальной во всем: интеллигентной, кроткой, изящной, нежной, в меру тихой, воспитанной, обаятельной, работящий, начитанной… в общем, много какой. Такой воспитывали бабулю, такой она воспитала и мою маму. До семи лет я послушно выполняла всё, что мне говорили. Лишь бы они гордились мной, лишь бы чуточку внимания уделили.       Наша семья не была бедной. В городе мы были четвёртыми по достатку. Однажды, случайно подслушав разговор родителей, я узнала, что моя мама беременна, и что они готовятся уезжать в Венгрию. Отец открыл там новую таверну, прибыль с которой пошла вгору. И они действительно уехали. Уехали, чтобы начать жизнь с чистого листа и создать новую, "правильную" семью. Не скажу, что я была глубоко разочарована. Я ожидала подобного, просто не знала когда именно это произойдёт.

***

      Прошло пять лет с тех пор, как родители уехали. За всё это время они ни разу не навещали нас, лишь дважды в год присылали бабушке по весточке. Но она не давала мне прочесть их. Говорила, что родители скучают по мне, и что у них всё хорошо.       Какое-то время я верила словам бабушки, пока случайно не нашла в сундуке под её кроватью те самые письма. Зачитала каждое чуть ли не до дыр, но ни в одном не нашла ни единого вопроса или упоминания обо мне.       У отца и матери же родился долгожданный сын. Назвали его Богданом — в честь дедушки. Живут в центре города, в небольшом каменном поместье. Дела с таверной идут прекрасно, а сами родители в авторитете у многих влиятельных аристократов. Мама ждёт ещё одного ребёнка — беременна уже как пять месяцев.       Слёзы градом потекли по щекам, капая на мой красный сарафан. Попытки быстро успокоиться оказались бестолковым занятием, потому я решила окончательно дать волю эмоциям, и хорошенько проплакаться. Отложив письма, начала судорожно копаться в сундуке. Я боялась найти то, что разобьёт меня окончательно, но интерес взял верх. И вновь небеса не сжалились надо мной. Сердце пропустило удар. Глубоко в сундуке, завёрнутые в старый бабушкин платок, лежали мои письма и детские рисунки, адресованные родителям.       — Нет… не может быть… нет, нет, нет! — сокрушалась я, перебирая и разбрасывая вокруг себя конверты.       — Алёна, ты нашла её? — крикнула снизу, с кухни бабушка.       Быстро сложив всё содержимое сундука обратно, засунула его на прежнее место, под кровать. Поднявшись на ноги, я медленно подошла к маленькому зеркалу и посмотрела на своё отражение. Мысли роились в голове, обременяя. Почему жизнь так глумится надо мной? Что я сделала не так? Разве я, невинный ребёнок, заслужила такой жизни? Заслужила жить без любви? Без родительской любви.       — Алёна, спускайся! Я уже нашла! — вновь позвала бабуля. — Брошь лежала в шкатулке в нижнем ящике комода!       Я вытерла слёзы с щёк подолом сарафана и, глубоко вздохнув, сказала, что уже спускаюсь.

***

      Стоял жаркий летний день. Рано утром бабуля ушла за продуктами. Сегодня на ужин планировалась рыба. Я же осталась дома и, сидя на табурете, читала, изредка бросая взгляд на нашу служанку Надю. Женщина средних лет протирала пыль на шкафах и комодах.       Вдруг дверь в дом громко хлопнула. Внизу послышался грохот. Бабуля чуть ли не бежала по лестнице к нам. Оторвавшись от книги, я испуганно посмотрела на неё. Она была в панике: руки её дрожали, а глаза округлились от страха. Бабушка мгновенно подбежала ко мне, схватила за руку и потащила на третий этаж. Я не понимала её действий, но не сопротивлялась, хотя и начала заваливать кучей вопросов. Ни на один из них она не ответила. Лишь открыла дверь самой дальней комнаты, в которой раньше жили родители, запихнула меня в неё и сама забежала, заперев нас на замок. Бабуля аккуратно выглянула в окно. Я вновь собиралась спросить её о происходящем, как та тут же шикнула на меня. Спустя несколько секунд она с ужасом ахнула и дёрнула тюль, закрыв окно. Бабушка окинула взглядом всю комнату и остановилась на огромном шкафу. Вновь ничего не объясняя, она подбежала к нему, распахнула дверцы и принялась заталкивать меня в самую глубь шкафа.       — Алёнушка, прошу тебя не шуметь! Будь тише воды, ниже травы! Да сохранит тебя Боженька! — наконец хоть что-то выдала она, после поцеловала в лоб и закрыла перед моими глазами дверцы.       В доме воцарилась тишина. Обхватив ноги руками, я положила подбородок на колени. Жарко. Страшно. Не знаю, сколько времени я так просидела в шкафу.       Неожиданно раздался громкий грохот на первом этаже, будто выбили дверь. Слёзная мольба моей бабушки и крики о помощи Нади. Я уже хотела вылазить из шкафа и идти разбираться, но тут до меня донёсся едва уловимый ухом скрип открывающейся двери в родительскую комнату. Было слышно чьи-то тихие, но торопливые шаги. Они сновали по комнате вдоль и поперёк, словно что-то или кого-то ища. Закрыв глаза и сильнее прижав колени к груди, я затаила дыхание. Послышался тяжёлый вздох, а после шаги, направляющиеся к выходу из комнаты. Дверь открыли, это было слышно, но её не закрыли. Как можно тише выдохнув, вновь набрала воздуха и задержала дыхание. Но тут же меня охватила запоздалая паника, из-за чего я начала икать. С детства так было: если хоть немного начинаю волноваться и паниковать — начинается икота. Но в этот раз такая особенность организма подвела меня. Закрыв рот ладонью, я вновь задержала дыхание. Я начала молиться, прося Бога, чтобы человек, находящийся в комнате не услышал мою икоту и просто спокойно покинул помещение. По характерному скрипу я поняла, что этот кто-то начал проверять шкаф, отворяя его дверцы. Яркий свет комнаты резко ударил в очи, заставив меня зажмуриться. Приоткрыв один глаз, я подняла голову. Передо мной стоял басурман с длинным шрамом на лице. Его улыбка была похожа на оскал, а в глазах играл огонь. Я почувствовала на себе его липкий, противный взгляд. И тут реальность окончательно настигла меня. Я попала в руки монголов. Перед тем, как потерять сознание от нахлынувшей волны паники, я вновь услышала бабушкины крики в перемешку с мольбами.       Очнулась уже на корабле. Оглядевшись вокруг, увидела большое количество девушек. Некоторые из них были связанными, видимо, самые буйные. Осознание происходящего пришло быстро. Моя жизнь разрушена окончательно. Теперь я одна. Сама за себя.

***

      Попасть на невольничий рынок было, как ни странно, последней каплей надежды, о том, что ещё не всё потеряно. Такое унижение, такую пощёчину получить от судьбы — просто смешно.       День. Неделя. Две. Три. Месяц. Столько времени я терпела адские пытки на рынке. На тот момент смерть казалась единственным спасением, дабы не достаться ни противному хозяину рынка, ни ужасному покупателю. Я стремительно исхудала, как и остальные девушки. Маленький кусок хлеба и стакан воды в день — казалось, от такого питания становится только хуже, уж лучше вообще не есть.       Каждую ночь я с надеждой представляла, как вновь стою на площади, умирая от адской жары, и в этот момент, случайным образом, тут оказываются мои родители, проходя мимо невольничьего рынка. Они замечают меня. Муки совести обрушиваются на маму и папу, они готовы отдать все деньги мира, лишь бы вызволить меня отсюда и забрать домой. Раскаявшись, скажут, что на самом деле очень скучали за мной, что желеют обо всём.       Но мои, как бы я не хотела признавать, наивные мечты разбивались о жестокую реальность каждый день. То, что бабушка отыщет меня, звучало более правдоподобно.       На тот момент я уже потеряла счёт времени. Спустя долгий период ада меня наконец купили. Ощущения были отвратительными. Будто я вещь, а не человек. Узнав о том, кто именно меня выкупил, я заранее начала морально подготавливаться на последующие пытки. Только теперь уже в Османском аду.       Однако, мне повезло попасть в богатую семью. Их особняк ослеплял своей роскошью. Здесь относились ко мне не так плохо, как я себе представляла до этого: крышу над головой дали, кормили сытно, одевали более чем сносно, иногда даже тёплые чувства проявляли. Взамен требовали лишь преданность да послушание.       Мне тут искренне нравилось. Я почувствовала себя здесь действительно счастливой. Хорошие, верные друзья, благодушные хозяева, о чём ещё можно мечтать в моём положении? Ни о старых хрупких ладонях ли? О седых волосах, что вечно были запрятаны под платок, О ласковом голосе, под который я засыпала и просыпалась? Моя иногда привередливая, но горячо любимая бабушка, Как же я по Вам тоскую, Весь мир бы обменяла на Вас.       Бабуля лишь раз пришла ко мне. Да, ей удалось найти меня. Она винила во всём себя. Сказала, что не посмеет больше появится перед моими мокрыми от слёз глазами. А я с момента её прихода каждую ночь выплакивала все свои слёзы — так хотелось в объятия бабушки. Хотяб на секунду.

***

      Два года. Два года я без устали «мастерила себя». Женщина из семьи Лапицких должна быть идеальной во всём. Начиная от мытья полов, до девы с ровной осанкой и умением говорить на нескольких иностранных языках. Мысль о том, что я стараюсь не для матушки с батюшкой, и даже не для бабушки, а лишь для самой себя, откликалась в душе приятным теплом. Я стремлюсь для себя и своего будущего, потому что сама захотела.       Моя драгоценная подруга Араминта. Девочка, что попала в схожую с моей беду. Обе были похищены, проданы на рынок, куплены влиятельным человеком. Я не сразу заметила, как сильно мы сблизились с ней, да настолько, что она стала для меня словно младшей сестрой, к тому же до жути упрямой и непокорной. Первое время Араминта пугала меня, даже сильно. Она выглядела совсем иной для нашего… мира? Внешне девочка такая же, как и все, ничем не выделяется, кроме что греческими корнями. Но вот то, что внутри… Бабушка говорила, что у каждого человека есть своя душа. Она невидима для людского взора. Именно душа указывает на то, что на самом деле представляет из себя человек. Я «разоблачила» души почти что каждой девочки из своего окружения, узнав обо всех их мыслях и тайных переживаниях, но вот эту девицу никак не могла раскрыть. Она — загадка. Складывалось ощущение, будто у Араминты вовсе не было души. Она никогда не говорила о своём прошлом, практически никого не подпускала к себе близко, взгляд её был пустым, всегда казалась скрытной, но очень забавной одновременно. Я заботилась о ней так, как хотела, чтобы заботились обо мне. И за все эти два года у меня получилось открыть её душу. Очень редко, но она улыбалась мне искренней и тёплой улыбкой. Воспоминания об этом до сих пор вызывают мурашки.

***

      Дворец Топ-Капы. Сердце могущественной империи. По воле Божьей оказалась тут. А судьба распорядилась, чтобы именно здесь развивалась история моей дальнейшей жизни.       Здесь было совсем не плохо, мне даже нравилось. Новые люди, новая работа, и жалованье есть. А потом я увидела его… Наследника правящей династии султанов и халифов. Его широкие плечи, чёрные как смоль волосы, карие глаза и прелестные веснушки… всё в нём было идеально. Рядом с ним моё сердце впервые затрепещало. Это ли чувство называют любовью в книгах, что я читала? Думаю, да. Он относится ко мне так заботливо, бережно и нежно. Каждый раз засыпает ласковыми словами и комплиментами. Идёт на многое ради меня.       — Шехзаде, Вы льстите мне! — залилась румянцем я после очередного ласкового слова.       — Всё, что я тебе говорю, — правда, — отрывая взгляд от книги, ответил он.       — Вы плените моё сердце, если продолжить в том же духе, — на эмоциях ляпнула я.       — Правда? — спросил он, лукаво ухмыляясь. — Что, если я именно этого и добиваюсь?       — Я Вас не совсем понимаю, Шехзаде. Что значат Ваши слова?       — Это значит, Алёна, что ты завоевала моё сердце! И чтобы было честно, я хочу, как ты выразилась, пленить твоё. — бархатным голосом проговорил он.       Как же меня обрадовали эти слова. Лучезарная улыбка шехзаде заставляла утопать в смущении, а щёки — заливаться краской. Я никак не могла сполна насладиться его взглядом, что был просто пропитан нежностью и заботой. Моё сердце бешено колотилось, норовясь выпрыгнуть из груди. Незабываемые ощущения.       С момента, как шехзаде обратил на меня внимание, жизнь круто изменилась в лучшую сторону. Я словно стала птицей, которую выпустили из железной, ржавой клетки на волю. Юноша каждый день одаривает меня любовью, заботой, теплом и лаской, не забывая также заваливать большим количеством различных драгоценных подарков. Меня переселили на верхний этаж — этаж фавориток. Это означает, что я считаюсь женщиной наследника. Приняла ислам и получила новое имя, вместе с новой жизнью.       Отныне я — Назмие. Нежная и изящная — это значение моего нового имени. Назмие, которая больше не позволит бросить её лишь из-за женского пола. Покажет, что не обязательно родиться мужчиной, чтобы достичь высот!