Глава 12. Семя перемен

«Навязчивые мысли грызут так же упорно, как неизлечимые болезни. Внедрившись однажды в душу, они пожирают её, не дают ни о чём думать, ничем интересоваться»

Ги де Мопассан.

***

— Я слышал от брата Османа, как он встретил Мелексиму хатун, и был поражён тем, насколько несовершенен этот мир, — неожиданно начал Мурад. — О чём ты говоришь? Расскажи и нам! — потребовала маленькая госпожа. — Брат рассказал, что Мелексиму, как и других заложниц, привели на невольничий рынок против её воли. Её и остальных девушек не кормили и давали очень мало воды! Только представьте, каково это — стоять на солнце весь день без воды! Слова Мурада напомнили мне о том, что я сама пережила подобное. В течение целого месяца нас не только недокармливали и почти не давали воды, но и каждый день избивали за непослушание или за неправильно брошенный взгляд. О том, чтобы искупаться и смыть с себя пот и грязь, не было и речи. А если вспомнить девушек, которые достигли полового созревания, им приходилось вдвойне тяжелее — антисанитария, отсутствие гигиены и даже средств по типу прокладок. Всего это не было, хотя это абсолютная необходимость. — Они рабы, им подавать мясо и щербеты? — спросила Ханзаде. — Вы правы, моя драгоценная Госпожа. Они рабы, и их судьба не такая, как у вас, — положив руку ей на плечо, я обвела взглядом всех детей. — Однако вы должны запомнить, что рабы и все находящиеся ниже вашего статуса такие же люди, как и вы. У них две руки и ноги, два глаза и нос со ртом. У них тоже есть свои чувства, мысли и своё мнение. Кем бы вы ни были — султаном или рабом, всегда нужно помнить об этом. — Мой учитель говорил, что доброта — вот что спасает мир. Ханзаде, тебе стоит поучиться этому, — взяв руки малышки, сказал Мурад. — Не доброта, а наши власть и деньги, — возразила Фатьма. — Тише, дети! Время позднее, ложитесь все в постель, я расскажу вам сказку, — тихо произнесла я. Дети послушно легли на кровать, укрылись пледом и, прижавшись поближе друг к другу, стали ждать сказку. Посмотрев на них, я осознала, что, возможно, не увижу их долгое время, а может быть, и вовсе никогда. От этой мысли мне стало не по себе, появилось какое-то невесомое, странное ощущение. Такое, какое я ни разу не испытывала. Что это может быть? Усевшись на край кровати, я повернулась лицом к детям и поджала ноги. Их маленькие невинные глаза смотрели на меня в ожидании очередной сказки. — В Дунлу на горе Лао было две пещеры: одна называлась пещерой персикового камня, а другая — пещерой песчаного камня. За пещерами располагались две небольшие деревни с такими же названиями: деревня персикового камня и деревня песчаного камня. Расстояние между ними было меньше километра. В то время в сёла этой местности часто заходили разбойники, чтобы грабить и убивать людей. Однажды новости о приближающихся разбойниках распространились на две деревни, и все жители спрятались в своих пещерах. В это время молодая женщина с ребёнком на руках путешествовала по деревне персикового камня и вместе с жителями деревни спряталась в их пещере. Пещера была маленькой, и жители деревни были недовольны тем, что незнакомка заняла место в их убежище. Когда все замолчали, ребёнок заплакал. Женщина пыталась его успокоить, но это не помогло. Жители деревни боялись, что крик привлечёт разбойников, и предложили женщине уйти. Никто не заступился за женщину и ребёнка — они заботились только о собственной безопасности, и женщина была вынуждена покинуть пещеру. Она вышла из пещеры персикового камня и направилась к пещере песчаного камня. Жители деревни в пещере песчаного камня услышали плач ребёнка, и некоторые из них вышли проверить, что происходит. Увидев женщину с ребёнком, они сразу же пригласили её в пещеру и сделали всё, чтобы им было комфортно, надеясь, что плач немного утихнет и не будет слышен разбойникам. Жители деревни в пещере песчаного камня рисковали своими жизнями, чтобы помочь матери с ребёнком, и открыли свои добрые сердца. Как ни странно, но как только женщина с ребёнком вошла, ребёнок перестал плакать. Полдня они ждали тихо, но нервничали. Один юноша вышел из пещеры, чтобы проверить, освободился ли берег. После того как он удостоверился, что разбойники ушли, вышли все жители деревни песчаного камня. Когда они вышли, то обнаружили, что в пещере Персикового Камня было очень тихо. Юноша, убедившись, что разбойники ушли, пошёл проверить жителей деревни в пещеры персикового камня и обнаружил, что там все были убиты. Когда остальные узнали об этом, кто-то вспомнил о женщине с ребёнком, но они исчезли. Люди верили, что женщина была Бодхисаттвой Гуаньинь, которая приняла человеческий облик, чтобы испытать людей и спасти добросердечных. — Жаль людей персиковой деревни, хоть они и сами виноваты, — тихо сказала Фатьма. — Чтобы Аллах наградил меня долгой жизнью, мне надо спасать людей? — спросила Ханзаде. Тихо посмеявшись, я закрыла книгу. — Сказка учит нас тому, что за добрые поступки приходит награда, однако это не означает, что нужно делать добрые дела только ради своей выгоды. Важно проявлять милосердие и сострадание к другим людям просто так, от сердца, — я положила ладонь на свое сердце. Раннее утро следующего дня и мои припухшие глаза. Сегодня дежурила я, а потому спала совсем ничего. Вставать было тяжело, и сейчас я в полудрёме сидела, держа на коленях Атике, которая радостно дёргала мои волосы, это, к слову, совсем не пробуждало мою бодрость, учитывая то, что я всю ночь пыталась её успокоить. И почему она такая энергичная? Дети сидели и игрались по углам, Мурад, Фатьма и Ханзаде были на учёбе, старших Шехзаде и Султанши в комнате не было, и остались только самые маленькие. В покои зашёл Хаджи Ага, поклонившись, он заговорил. — Султанши, Шехзаде, я пришёл озвучить новый приказ от повелителя. Дети тут же засуетились, переводя внимание на евнуха. — Сегодня наш Повелитель принял решение о переезде его детей в новые, более просторные покои. С того часа началась самая настоящая суматоха: тут и там каждый суетился и усердно помогал. Сначала собрали вещи, потом перетащили их, а теперь раскладывали. Покои были воистину прекрасными. Комната ощущалась сказочной, более светлой от всего дворца, а всё из-за большого количества окон. А ещё Ибрагиму и Атике наконец-то выделили по кровати, только они всё ещё были отделаны бортиками, но я против ничего не имела. Сейчас я раскладывала гардероб Султанш и, признаться честно, немного завидовала. Я в самом деле не фанат платьев, раньше и вовсе выступала их ненавистницей, но эти были не только красивыми, но ещё и качественными, материал приятно трогал кожу, завораживал блеском ткани, усыплял… Так, Араминта, очнись. Закончив со всем, я аккуратно присела на софу у окна, а затем устало откинулась назад. Глаза прикрылись, но ненадолго, минут пять спустя меня начали дёргать за руку. — Араминта Хатун, поиграй со мной! Звонкий голос Касыма ударил по ушам, и я раскрыла сонные глаза. Айлин, заплетающая волосы Гевхерхан, злорадно улыбнулась, на что я закатила глаза. — Нет, она будет играть со мной! — Баязед взялся за мою вторую руку, теперь дёргали с двух сторон. — Спокойно, Шехзаде! Со всеми поиграюсь, только отпустите! — взмолилась я, мальчики громко засмеялись, а на моих губах появилась усталая улыбка. Вечером, когда все маленькие Султанши и Шехзаде вернулись с учёбы, подали ужин, в какой-то мере я была рада, что наконец могу спокойно посидеть и покормить Ибрагима, однако изнутри терзали мысли, что я обманываю детей. Давно следовало рассказать им новости, вещи уже потихоньку подготавливают для перевозки в Манису, мы вот-вот уезжаем, а я так и не набралась смелости. Куда же делось моё мужество, которое раньше лилось через край? Я так изменилась за это время, дети меня изменили. — Шехзаде, Султанши! — Горло сдавило нервным хрипом, и я прокашлялась. Всё внимание остановилось на мне, на меня смотрели шесть пар глаз, кроме Атике и Ибрагима, хотя остальные няни тоже заинтересованно обернулись. — У меня к вам есть одна новость, которую необходимо было сообщить намного раньше… — Не томи же, Хатун, говори, — приказала Ханзаде, но немного нервничала. — Дело в том, что… Я уезжаю в Манису. Отныне я принадлежу гарему Шехзаде Орхана и буду служить там. Каждый ребёнок был ошарашен новостью, Мурад неотрывно смотрел на меня, не подбирая подходящих слов, как и Фатьма с Ханзаде. Гевхерхан, кажется, была готова плакать, а Баязед с Касымом налетели, едва не опрокидывая меня на пол, крепко сжимая. — Нет, ты будешь моей фавориткой, а не брата, — Касым неожиданно заплакал. Я едва не подавилась воздухом, мои глаза расширились. — Шехзаде, я еду туда не фавориткой, а Калфой! — Всё равно не пустим! — добавил Баязед. Я не была к такому готова, Ханзаде с Фатьмой молча встали и оттащили двух заплаканных мальчиков. — Шехзаде, я… — Ты бросаешь нас? — всхлипнула Гевхерхан и обнялась с братьями. Они так на жалость давят? У них хорошо получается. — Как бы грустно нам ни было, Араминта не может ослушаться приказа матушки, — Фатьма поникла и говорила тихо. Мурад кивнул, соглашаясь, Ханзаде перевела взгляд на кушанья, но есть не продолжила. — Таков был приказ Кёсем Султан, я не смею его оспаривать… — я едва сглотнула. — Прошу меня простить. — Хатун, покинь покои, я поговорю с ними, — сказал Мурад. Я не посмела ослушиваться, встала, поклонилась и вышла. В коридоре я припала лбом к холодной плитке и прикрыла глаза, сердце сжалось. Они теперь винят меня и обижены… Всё-таки не стоило так привязываться.

***

— Госпожа, я к вашим услугам, — произнесла я, склонив голову в знак почтения. В моём голосе звучала не только преданность, но и лёгкая настороженность. Я не могла понять, к чему ведёт этот разговор. — Араминта, — начала она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась твёрдость, — за всё время, что ты провела в этом дворце, ты ни разу не подвела меня. Твоя преданность была непоколебима, и это заслуживает уважения. Я вижу в тебе умную и проницательную девушку, которая умеет находить подход к людям. Особенно это касается детей падишаха. Ты завоевала их доверие, а это — редкий дар. Её слова звучали как похвала, но я не могла отделаться от ощущения, что за ними скрывается нечто большее. Может быть, она хочет поручить мне что-то особенное? — Благодарю вас, госпожа, — ответила я, стараясь скрыть волнение в голосе. — Но я не заслуживаю таких высоких оценок. Она улыбнулась, но в её глазах мелькнула искра, которую я не смогла разгадать. — Если бы я преувеличивала, ты бы так и осталась в няньках, — произнесла она, её голос стал серьёзным. — Однако я увидела в тебе нечто большее. Ты обладаешь потенциалом, который не должен пропадать зря. Именно поэтому ты отправляешься в Манису вместе с шехзаде. Моё сердце забилось быстрее. Маниса — это не просто город, это сердце империи, средоточие власти и интриг. — Вы хотите, чтобы я следила за шехзаде? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Её взгляд стал острым. — Ты будешь моими глазами и ушами в этом санджаке. Твоя задача — обращать внимание на все мелочи, запоминать каждое подозрительное слово, следить за сомнительными личностями и быть крайне осторожной и скрытной. Понимаешь? Я кивнула, чувствуя, как внутри меня растёт напряжение. — Любое ваше слово для меня — закон, моя госпожа, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Хорошо, — сказала она, её лицо смягчилось. — Джайлен-ханым, — вдруг назвала она. — Она тепло относится ко тебе и защитит тебя, если не разочаруешь её. Однако она не должна знать, что ты пишешь мне о том, что происходит в санджаке. Там во дворце есть Лайла-калфа, мой человек. Письма отдавай ей, она поможет их отослать. — Хорошо, — сказала я, удовлетворённо кивнув. — Я всё поняла. Я поклонилась и направилась к выходу, чувствуя, как внутри меня растёт тревога. Зачем Кёсем я, если у неё есть Джайлен, которая всё проконтролирует и будет держать в руках бразды гарема? И почему Лайла не может выполнять мои задачи и сама писать письма? Эти вопросы не давали мне покоя, но я знала, что должна следовать приказам Кёсем.

***

Я складывала свои скромные пожитки, когда услышала шорох шторки, отделяющей детские покои от скромных апартаментов нянь. Я не перетаскивала свои вещи из старых детских покоев, не видела смысла, всё равно собирать буду. Как я и думала, вещей оказалось немного, но достаточно, я ведь прослужила тут два года, даже грустно немного. — Тоскуешь? Я уже и отвыкла от таких скудных покоев, — голос Назмие прозвучал с насмешкой, но это была попытка поднять мне настроение. — Покоев? Едва до подсобки дотягивает. — Вот видишь, я уже нашла новый плюс в твоей должности, у Калф покои хорошие. — Вау, я пищу от восторга, как мышь в пшеничном поле, — я закатила глаза. Со спины меня обняли, и я чуть расслабилась. — Я просто не в его милости, не представляю, как он будет ко мне относиться и сколько давать работы. Опасаюсь худшего. — Не драматизируй, дерзи меньше, со временем воды упокоются, и Шехзаде Орхан не будет уделять тебе большого внимания. Главное, не лезь куда не надо. — Ты, вероятно, права, я себя просто накручиваю. Всё точно будет хорошо, Джайлен Хатун меня в обиду не даст. — И у тебя будет хорошая одежда. — И странные шапочки. — Вполне красивые, — улыбнулась рыжая девушка и положила голову мне на плечо. — Ты просто не хочешь меня обидеть, — я хмыкнула. — Завтра у Дильрубы Султан свадьба, ты придёшь? — Конечно, Шехзаде Мехмед мне новых платьев подарил, нужно покрасоваться перед всеми. Прикупила чего нового? Назмие села на мою кровать и начала помогать складывать вещи. — Оставь, тебе не положено, Назмие Султан, — поддразнила я. — Я взяла себе новый наряд, посмотри на полке. — Брось, я уже заскучала за подобными делами. В покоях и делать толком нечего, — Назмие достала стопку наряда, развернула его и улыбнулась. — Со вкусом. Я хитро прищурилась и улыбнулась. — А могла быть иначе? — Если мы сможем завтра незаметно отлучиться, то… у меня будет для тебя сюрприз. — Я тебя услышала, — я заговорщически ухмыльнулась. — Так скажи же мне… Араминта Калфа, в чём причина твоего тусклого настроения? Неужто только ледяной Шехзаде? — Он не ледяной, он тупой. Назмие вопросительно уставилась в ожидании другого ответа. — Нет, естественно, нет, не только он. Просто… дети сердиты на меня, считают, что я их бросила, очень расстроены, я чувствую вину и не знаю, что делать. Я даже не думала, что у них будет такая яркая реакция. — Они слишком преувеличивают, на то они и дети. Не принимай слишком близко, они поймут, когда повзрослеют, это как-никак приказ самой Кёсем Султан. — Глаголишь истину, моя мудрая сестра. Назмие задорно рассмеялась, и я вслед за ней. — Всё будет хорошо? — тихо спросила я. — Всё будет хорошо, — заверила девушка. — А что будет с нами? — Я всегда буду рядом, даже если не физически, — шёпотом сказала Алёна.

***

Дворец султана готовился к свадьбе сестры султана Дильрубы целую неделю. Этот грандиозный праздник должен был стать не просто торжеством любви, но и ярким свидетельством могущества и богатства султаната. Подготовка к свадьбе включала множество этапов и деталей, каждая из которых была тщательно продумана. Во дворце, где стены украшали изысканные фрески, а потолки сверкали золотыми узорами, начались приготовления. Мастера работали день и ночь, создавая роскошные залы для церемонии. Они украшали их дорогими тканями, шелковыми коврами и живыми цветами. Каждый уголок дворца был наполнен ароматами редких благовоний, а воздух звенел от мелодичных напевов. Особое внимание уделялось созданию свадебного приданого. В него входили драгоценные камни, изысканные украшения, роскошные наряды и другие ценные предметы, подчеркивающие статус и благородство невесты. Ювелиры трудились над созданием великолепных ожерелий, браслетов и диадем, которые сияли, словно звезды на ночном небе. Параллельно с этим шла активная работа над организацией праздничного пира. Кулинары, пекари и кондитеры трудились не покладая рук, чтобы удивить гостей разнообразием блюд. На столах красовались изысканные закуски, ароматные мясные блюда, свежие фрукты и десерты, приготовленные по секретным рецептам. Мастера по выпечке создавали удивительные торты и пирожные, украшенные глазурью и цветами. На этот момент приглашали не только членов османской семьи, но и высокопоставленных чиновников, послов из соседних государств и даже представителей дальних земель. Весь дворец был наполнен ожиданием этого события. Сам процесс заключения брака проходил по строгим традициям ислама. Он начинался с торжественного чтения Корана, во время которого мулла произносил молитвы, обращаясь к Аллаху. Затем следовал обмен клятвами между женихом и невестой. Их голоса звучали ясно и торжественно, символизируя их согласие вступить в брак. Этот момент был окружен множеством ритуалов. Присутствовали свидетели, которые подтверждали законность брака, а жених и невеста обменивались подарками, символизирующими их взаимную любовь и уважение. Это был важный момент, наполненный глубокими чувствами и священным смыслом. Это поведала мне Джайлен, ранее я не была так подробно осведомлена о заключении брака в исламе. После завершения церемонии начался пир, который длился несколько дней. Гости наслаждались изысканными блюдами, которые радовали их вкус и обоняние. Но это было не просто угощение. На празднике звучали песни и стихи, танцевали девушки, а музыканты исполняли мелодии, которые трогали сердца всех присутствующих. Весь этот процесс не только «укреплял» семейные узы, но и служил демонстрацией мощи и могущества султана, а также его способности организовать великолепное событие. Было правда забавно наблюдать за кислыми лицами определенных людей, которые были больше всех рады этой свадьбе. Мне лично все понравилось, подданных также сытно покормили и даже щедро одарили.

***

Ночь во дворце всегда холодна, независимо от времени года. Ветер, словно злой дух, проникает сквозь щели окон, заставляя стены дрожать. Пол, вымощенный мрамором, становится ледяным, и каждый шаг отзывается острой болью в ступнях. Мы, простые смертные, не можем позволить себе роскошь большого камина и множества дров. Вместо этого мы ищем спасение в овечьих тулупах и тяжелых одеялах, надеясь укрыться от пронизывающего холода. Я, та еще мерзлячка, укутываюсь так, что кажется, будто я превратилась в кокон, но даже это не спасает от ледяного дыхания ночи. В такие моменты я невольно завидую тем, кто занимает высокие посты. Их покои всегда отапливаются, в них стоят большие мангалы, а на кроватях лежат мягкие меха. Они живут в роскоши, словно в шелках, и не знают, что такое холод и лишения. Но я знаю, что за этой роскошью скрывается нечто большее — ответственность и страх. Когда я думаю о том, что скоро отправлюсь в санджак, мое сердце начинает биться быстрее. Там меня ждет что-то грандиозное, что-то, что изменит мою жизнь навсегда. Я знаю, что меня отправляют не просто так, не для того, чтобы я приглядывала за кем-то. Но какая причина стоит за этим? Я понятия не имею. Я была простой няней шехзаде и султанш, но теперь меня готовят к другой роли. Калфа и приближенная Джайлен? Крыска Кёсем? Даже смешно подумать об этом. Неужели между ними такие натянутые отношения, или же Хасеки просто не доверяет кормилице шехзаде? Это мне предстоит узнать. Единственное, что я могу сейчас сделать, это быть начеку. Я поворачиваюсь лицом к окну и вижу полную луну. Она висит высоко в небе, большая и яркая, словно огромный серебряный диск. Я смотрю на нее, пытаясь найти в ее свете ответы на свои вопросы, но она быстро скрывается за темными тучами. Ветер, словно голодный зверь, начинает стучать в окно, напоминая о том, что ночь еще не закончилась. Что же ждет меня впереди? Все отклонилось от сериала, все смешалось с реальностью. Чувствую, что это затишье перед бурей. Ахмед жив, Кёсем жива, Халиме и Сафие также здоровы. Но когда произойдет столкновение? Или все пойдет другим путем? Как тяжело думать о будущем, когда у тебя нет никаких подсказок. Как тяжело не знать, что ждет тебя за поворотом. Но я знаю одно: я должна быть сильной. Я должна быть готовой ко всему, что бы ни случилось.

***

День Х настал. Джайлен по доброте сердечной дала мне вещи, более удобные для передвижения. Мы были в покоях Султана, нужно было отстоять проводы. Орхан поклонился отцу. — Доброго пути, мой Шехзаде, да будет дорога лёгкой. — Аминь, отец. Кёсем пожелала чего-то подобного, и Орхан благодарно кивнул. Затем подошёл к Осману и Мехмеду, я особо их диалог не слушала. С Мурадом они обнялись, и он едва тоскливо сказал: — Удачного пути, Брат. Орхан кивнул, затем обнялся с Касымом и Баязедом. Очередь пошла через сестёр, каждую из них он поцеловал в лоб, самыми последними были Ибрагим с Атике. Ахмед чем-то переговорился с Джайлен, та кивнула, и мы покинули покои. Последний раз я ездила в карете, когда меня доставляли сюда, помню тот день смутно, но помню, как впервые увидела дворец. Он завораживал всё так же, несмотря на пелену привыкания, он был всё таким же величественным. Я уже смотрела на него с тоской, хотя ещё даже не села в карету. Сундуки и остальные вещи перетаскивали в отдельные кареты, я увидела вдали Джайлен, беседующую с Орханом около нашей кареты, и подошла ближе. — Если, что-то случится или будет необходимо, в любой момент останавливайте карету, все ваши просьбы и приказы должны выполняться, — Орхан говорил спокойно, глядя на женщину. Джайлен улыбнулась только шире и кивнула, затем перевела взгляд на меня, отошла от Орхана и положила руки мне на плечи. — Вероятно, ты мало передвигалась в каретах, если будет укачивать, сразу же говори, мы будем останавливаться. Ты ведь слышала Шехзаде. Я кивнула и ненароком глянула на Орхана, его лицо ничего не выдавало. — Как скажете. Ой, да кого это тошнить будет? Меня? Глупости. Я выбежала, едва карета прекратила движение, добежав до ближайших кустов, я опустилась на колени и выпустила содержимое желудка. Спустя минут пять меня пробило потом, я на дрожащих ногах опёрлась об дерево лбом, устало выдохнув. На плечо легла тяжёлая рука, я повернулась, разлепив слезившиеся глаза, но вместо Джайлен Хатун увидела Орхана, который протягивал мне флягу с водой. — Благодарю, Шехзаде, — из горла вырвался неприятный хрип, и я поморщилась, принимая флягу с его рук. Ополоснула рот, сделала пару глотков, затем отдала обратно. — Умойся, Хатун, — флягу обратно не взял. — Думаю, воду стоит поберечь. — Она есть в достатке. Перечить дальше я не стала и умылась. Дорога для меня была трудной, мы останавливались ещё несколько раз, сама я не просила, это делала Джайлен, мне было стыдно приносить такие трудности.

***

Наконец за долгое время поездки карета остановилась. Выйдя всем арсеналом, мы стали дышать свежим воздухом. Погода сегодня благоволила нам, стояло прекрасное солнце. Теплые лучи согревали, а снег потихоньку таял. Отдалившись от людей, пошла ближе к лесу. За все время езды от Стамбула я была очень рада слушать тишину. Никогда бы не подумала, что Джайлен такая общительная женщина. Размяв шею, стала выполнять разминки для спины. — Это то, что действительно мне не хватало, — встала прямо, вытянула руки вверх, затем медленно наклонялась вправо и влево. — С каждым разом удивляешь, — послышался приближающийся сзади голос. Я сразу развернулась и поклонилась. — Доброго дня, Шехзаде. Мне вдруг стало интересно, почему он, с виду холодный и безразличный парень, который ко всему является ещё и наследником трона, так подъебательски ко мне относится? Ведь с первой нашей встречи мы не поладили с ним. И как бы он безжалостным ни казался, я все ещё жива. По-моему, это очень удивительно. А если скоро его терпению придет конец? Прихлопнет где-то в коридорах дворца, и никто не вспомнит обо мне. Нужно быть осторожнее с этим парнем. «Не было печали, да черти накачали», — подумала я, продолжая выполнять упражнения. Ноги прямые, широко расставленные. Корпус наклонила вперед, а таз слегка оттянула назад. Руки расставила в стороны и стала делать вращения корпусом, стараясь дотянуться ладонью до стопы противоположной ноги. Почти уже сосредоточилась на разминке, пока не услышала звуки сзади. И было не понятно, отдаляющиеся или приближающиеся? — Я позабавился тем, что ты ставишь выступления, однако тебя там ищут. Только после этих слов я развернувшись назад, увидела мужчину-агу, он подчиняется няне старшего Шехзаде. Лишь тогда я услышала вдалеке, как меня зовёт служанка Джайлен. — Спасибо. Я побежала в сторону карет и людей из дворца. Оказалось, Джайлен решила вязать платок, а мне наказала читать ей вслух. Ну и пожелание, женщина, подумала я, но не стала спорить. Так и не оправившись до конца от лёгкого головокружения и мимолетных неприятных ощущений, я начала читать. Книга оказалась удивительно интересной. Она рассказывала о путешественнике, который поставил себе цель обойти всю землю. Он встречал на своём пути множество приключений и периодически совершал подвиги. Я погрузилась в мир этой истории, забыв о своих тревогах и заботах.

***

В пути мне рассказали, что санджак Маниса, расположен в западной части Османской империи, известен своей стратегической позицией и экономическим значением. Он славился своими плодородными землями, которые позволяли развивать сельское хозяйство, особенно виноградарство и оливководство. Маниса является центром производства вина и оливкового масла, что способствует экономическому процветанию региона. Город также имеет важное культурное и социальное значение. Здесь находятся мечети, медресе и рынки, что сделало его важным торговым узлом. Маниса известна своим многообразием населением, включая турок, греков и армян, что создавало уникальную культурную атмосферу. Кроме того, в санджаке находились важные торговые пути, что способствовало развитию ремесел и торговли. Маниса была не только экономическим, но и культурным центром, привлекавшим внимание как местных жителей, так и путешественников. Санджак Маниса представлял собой живописный регион с разнообразными природными ландшафтами, включая плодородные равнины, холмы и горы. Город Маниса, административный центр санджака, был окружен зелеными садами и виноградниками, что подчеркивало его сельскохозяйственное процветание. Архитектурный облик Манисы в этот период отличался османскими мечетями, медресе и общественными зданиями, выполненными в характерном для империи стиле. Главная мечеть, мечеть Сулеймана, была одной из значимых достопримечательностей. Улицы города были оживлены торговыми лавками, где местные ремесленники продавали изделия из тканей, керамики и других материалов. Санджак также был известен своими крепостями и защитными сооружениями, которые обеспечивали безопасность региона. В окрестностях города находились источники и реки, что способствовало развитию орошения и агрономии. В целом, санджак Маниса был сочетанием природной красоты, культурного богатства и экономической активности, что делало его важным регионом Османской империи. Величественный дворец Манисы — это не просто здание, а целый мир роскоши и изящества. Вокруг раскинулись ухоженные территории с множеством построек, каждая из которых дышит историей. Дворец поражает своей красотой и утонченностью. Сад вокруг него — настоящий райский уголок. Здесь цветут редкие растения, порхают экзотические птицы. Сад плавно переходит в лес, где, говорят, часто охотятся представители династии. Для отдыха от жары и ветра видна уютная беседка и фонтан. Кристально чистая вода и мягкий шум создают атмосферу умиротворения. Когда Шехзаде и его свита прошли первыми ко дворцу, нас отвели с другого прохода. Через него можно пройти в сторону гарема. Запах тут был иной, более мягкий. Чувствовался покой. Гарем был в два раза меньше, но тем не менее так же восточно красивым. Девушек, по-видимому, отобрали новых, так сказать посвежее. Постарались для наследника на славу. Фавориток обустроили на верхних этажах и ознакомили других с новой персоной. Будет интересно наблюдать за их отношениями. *** — Эта комната будет вашей, Араминта Хатун, располагайтесь. Через полчаса спускайся в гарем, поднимись к этажу фавориток, — женщина средних лет ушла, закрыв за собой дверь. Комната была небольшой, но меня вполне устраивало, что я буду жить здесь одна. В помещении было мало мебели, но всё самое необходимое: шкаф для вещей, маленький комод у кровати и сама кровать. Постельное бельё было аккуратно сложено на постели. Комната показалась мне тёмной, поэтому я открыла шторку. Из окна открывался прекрасный вид на лес. Лес во дворце Маниса расположен на северной стороне. Этот живописный лес является частью парка, окружающего дворец, и предлагает прекрасные виды и возможность для прогулок на свежем воздухе. Мне очень повезло. Я аккуратно разложила свои вещи по полкам шкафа: три пары обуви на все сезоны, зимнюю накидку и плащ. На полках комода я разместила небольшую деревянную коробочку. Она была скромной и немного потертой, но, несмотря на это, исправно служила мне. Внутри я бережно хранила свои украшения, которые успела собрать за время, проведенное в этом мире. Также на полку положила расческу для волос и носовой платок. — Всё уместилось, это хорошо, — подумала я. Затем я освободила кровать, постелила ее, надела наволочку на подушку, заправила одеяло в пододеяльник и накрыла покрывалом. Опустившись на кровать, я почувствовала приятную усталость. Через несколько минут я переоделась и привела себя в порядок. Пройдя пару коридоров, я прошла в ташлык. Ту калфу долго искать не пришлось, она беседовала с двумя женщинами. — Извините, я закончила, — подойдя ближе, окликнула я. Женщина обернулась, оглядела меня, а потом подошла ближе. — Отлично. Я — Нарима, старшая калфа гарема. Знакомься, Лейла — младшая калфа, — она показала на женщину средних лет веснушками на лице, та приветливо наклонила голову вниз, — и Дилия калфа, она дежурная калфа, — высокая худая девушка, натянула улыбку, когда назвали ее имя. — Здравствуйте. — Араминта приехала из главного дворца Топкапы, отныне будет работать тут. Она также будет дежурной калфой. В обязанности дежурной калфы входит: ночью нести караул, обходя дворцовый сад и помещения во дворце. Остальное тебе расскажет Дилия Калфа, если будут вопросы, обращайся прямиком к ней. Старшая Калфа сразу же ушла, за ней и младшая. Дилия осмотрела меня с ног до головы и молча покивала головой. — Караул начинается с вечерней молитвы и продолжается до самого утра. Днём у тебя особых задач нет… Так как ты только приехала, можешь начать службу завтра. — Благодарю, — кивнула я ей. Вернувшись к себе в комнату, я устало развалилась на кровати. Те же мысли лезли мне в голову, а за ними и новые. Устало повернувшись на другой бок, задремала.

***

Проснувшись, я решила обойти дворец, чтобы примерно освоиться. Конечно, этот дворец был куда меньше Топкапы, однако коридоры были такими же изворотливыми. Маршруты я изучила довольно неплохо. Сады, хаммам, гарем, лазарет, подсобки, кухни, всё, что успела, осмотрела, однако утомилась, решила вернуться в покои. Я прошла по коридору и вдруг увидела Эмине, она выглядела не очень хорошо и опиралась об стену. Я, конечно, её терпеть не могу, но ничего настолько плохого не желаю. — Тебе нехорошо? Может, помочь дойти до лазарета? — Эмине тут впервые, вряд ли знает, где и что находится, оставлять её сейчас небезопасно. Я попыталась взять её за руку, но она меня оттолкнула. — Не смей ко мне прикасаться! Нечестивая! Я лишь раздражённо сжала зубы, но ответила: — Думай разумом, если ты сейчас здесь умрёшь, тебе легче будет? Эмине тяжело приоткрыла глаза и вместо согласия немного налегла на меня, дав понять, что я могу помочь. Я взяла её под руку, крепко настолько, насколько могла, и повела к лазарету. Путь был недолгий, лекарша осматривала её некоторое время, а затем вынесла вердикт. — Хатун беременна, уже второй месяц.