Часть 5

Уже находившийся в машине жираф заметно притих, даже машина не издавала лишних звуков, будто весь мир погрузился во мрак его мыслей. Насколько бы он ни был зол на сестру за её поступки в их молодости, он явно не желал ей плохого конца. Куча вопросов кружилась в голове. Нужно было сообщить в полицию, да, точно надо. Жираф легко шлёпнул себя по лицу, давая себе понять, что слезами горю не поможешь, и, наконец, отойдя от налетевших мыслей, завёл мотор и двинулся к полицейскому участку. По пути он так же заехал в магазин — в горле до ужаса сильно начало першить. Выйдя из машины, он неспешно двинулся ко входу. Людей вокруг почти не было, это одновременно и радовало, и напрягало. Всё же час пик, странно, что у продуктового так мало народу. Зайдя и взяв всё, что хотел, он быстро оплатил покупки и направился обратно к машине. --- Подъезжая к участку, он напоследок выпил воды и вышел из машины. Полицейская часть на первый взгляд казалась небольшой, но, зайдя внутрь, жирафу необходимо было лишь идти по уже знакомому пути, так как в другие части здания он идти не горел желанием. Сделав три быстрых стука в дверь, жираф, не дожидаясь ответа, зашёл внутрь. Кабинет следователя был просторным. На столе расположились различного рода бумаги, ручки и недопитый кофе в кружке. — Здравствуйте, я по поводу своей сестры, — быстро начал он, не давая следователю проговорить ни слова. — Здравствуйте, проходите, — из вежливости кинул мужчина, сидевший за столом. Жирафу, собственно, и не нужно было приглашение. — Я сегодня ездил в квартиру сестры и нашёл записку от неё, — быстро вынув аккуратную фотобумагу, проговорил он. — Не знаю, конечно, может ли это помочь следствию, но всё же. Когда фото оказалось в руках следователя, жираф откинулся на спинку кресла — хотелось поскорее закончить со всем этим. Следователь взял фотографию аккуратно, за верхние уголки, и положил её перед собой на чистое пятно на столе, отодвинув папку. Его взгляд, уставший и профессионально-отстранённый, пробежал по строчкам. Он молчал дольше, чем ожидал жираф, и эта тишина давила, наполняя кабинет напряжённым жужжанием. Наконец следователь поднял глаза. — Это её почерк? — спросил он ровным, лишённым эмоций голосом. Жираф кивнул. — У вас есть догадки, почему она могла это написать? — поинтересовался следователь. — Никаких. Вы же должны были запомнить, что мы с ней прекратили общение ещё давно. — Печально, — спокойным тоном проговорил следователь. — Вы можете идти. Как появятся какие-либо известия, мы вам сообщим.