Часть 9

Канитара будят странные звуки — как будто кто-то тихо плачет взахлеб. Раздирающий душу звук заставляет его подскочить на лежаке с кинжалом в руках. Эй, уже без веревок, вцепившись в рубашку Астариона так, что кажется, и с помощью лома разжать ее пальцы не выйдет, практически беззвучно поливает слезами черную ткань на груди белокурого отродья. А тот, уткнувшись носом ей в волосы, поглаживает девушку по спине и тихо что-то бормочет на эльфийском. И охотнику на миг кажется, что ему нужно закрыть глаза, отвернуться, это что-то… Не подходящее для чужих глаз, что-то тихое и интимное, принадлежащее только этим двоих отродьям, таким разным и таким похожим. Пылкий, белокурый мужчина, ведущий себя, как ребенок, мстительный, вредный, но при этом немного неуклюжий. Холодная, всегда спокойная, сдержанная, добрая и ласковая в глубине души, темноволосая женщина, мастерски владеющая клинком, но совершенно не знающая, как выразить свои приглушенные и подавленные эмоции. Все словно поменялось — Эй проявляет эмоции, а Астарион успокаивает ее… Тихая, до болезненности нежная сцена, как два живых мертвеца пытаются отогреть друг друга… Правда, через секунду Канитар понимает, что белокурое отродье вовсе не утешает Гончую мелодичными эльфийскими напевами, а бормочет на своем родном языке что-то в духе: «Ну что ты расхныкалась, как котенок, которому на хвост наступили? Все же хорошо, и нечего тут слезы разливать…», и чувство неуместности исчезает. — Что тут происходит?! — Грозно вопрошает он, поднимаясь с дивана. — Если ты расстроил Эй… — Госпожа Эйстра Стагар желает использовать меня вместо подушки для рыданий, — сердито шипит Астарион, прерывая речь охотника. — А я не могу спастись! — Ду… Дурак… — Хнычет девушка и слегка бьет мужчину кулачком по груди. Астарион морщится. — Поосторожнее, дорогуша, мои ребра мне еще дороги! — Эй…стра? — Удивленно вскидывает брови Канитар. — Я так и знал, что где-то видел этот гордый орлиный нос и бородавку на нем… — Немедленно говорит гадость Астарион. — Что?! У меня… Бородавка?! — Он шутит! — Свирепо рыкает на скалящегося в ехидной ухмылке Астариона Канитар. — Нет у тебя никакой бородавки. И нос у тебя красивый. Эйстра смотрит то на Канитара, то на Астариона, как потерявшийся щенок и стискивает пальцы на рубашке собрата еще сильнее, словно прося его о защите. Тот вздыхает и похлопывает ее по спине, слегка приобнимая, словно бы обещая защиту. «Кто кого еще защищать будет!» — мелькает злая мысль, но Астарион изгоняет ее. — Слушай, значит… Ты вспомнила? — Канитар присаживается на корточки рядом с парочкой, осторожно касается волос Эй. Астарион ловит себя на мысли, что с трудом удерживается от того, чтобы шлепнуть по руке, тянущейся к темному затылку девушки. — Да… Не до конца… Обрывками… Но… У меня была семья, сестра… — Поклонники, — ей в такт отвечает Астарион. — Ревнуешь? — Кривит губы в ухмылке Канитар. Белокурый вампир морщит идеальный нос: — Вот еще! — Но сам слышит, как неубедительно прозвучал его ответ. Он не ревновал уже очень давно… Это странное чувство, когда хочется загрызть любого, кто тянет руки к его белокожему и темноволосому имуществу — это ревность? Или собственничество? Или… Астарион озадаченно хмурится, сам не в состоянии вычленить и осмыслить все эмоции, которые раздирают его холодное и давно не бьющееся сердце на куски. — Эй, вы… Чувствуете? — Первым напрягается охотник — отродья слишком погружены в себя и задумчивы. Он поднимает голову и как породистая борзая, тянет носом воздух. — Гарью кажется потянуло… — Бежим! — Первым соображает, что происходит Астарион. — Это нас палят! Белокурое отродье подлетает с лежака, чуть ли не сбрасывая со своей груди Эйстру, и Канитар непроизвольно отмечает — видимо, не так уж и хотел мужчина выбраться из-под рыдающей девушки, строил из себя недотрогу и слабака. Тихий треск пламени касается ушей охотника и отродий, в горле начинает першить. Канитар первым бросается к двери, и с проклятьями отступает. Дверь завалена, косяк пылает — даже если вышибить дверь, отродья не смогут выскочить. Ожоги на коже вампиров остаются некрасивыми пятнами и долго, очень долго причиняют боль. — Ас-с-с-старион… — А, это ты, Петрас? — Узнает голос собрата Астарион. — Что, хозяин прислал вернуть меня? — Нет, сжечь тебя, — шипит голос откуда-то с улицы. — Убедиться в том, что ты точно не вернешься. Мастеру не нужны непослушные дети. — Так передай… Кхе-кхе… Что я сам приду за ним и перегрызу его глотку! — Орет в ответ Астарион, шаря каким-то полубезумным взглядом по полу. — Попробуй, Астарион, попробуй, — отзывается Петрас, посмеиваясь. Эйстра пытается броситься на второй этаж, но пламя уже бушует, охватывая домик со всех сторон, от жара волосы курчавятся не только на голове белокурого красавцы. Канитар матерится, но его голос заглушает голос пламени, которое поддувают отродья своими огненными заклинаниями со свитков. — Подвал! — Кричит Астарион, пользуясь тем, что отродья снаружи уже не услышат их голоса. — Тут есть подвал?! Канитар бросается на кухню, закрывая лицо рукавом. Люк дышит блаженным холодом им в лица. Первым в темные недра спрыгивает человек, практически одновременно следом за ним ныряет во тьму отродье Касадора...