Часть 23

— не узнал, Валер? Она, сузив глаза, смотрела на парня с интересом. Ей льстило, что Турбо даже не узнал её. Смотрел на девушку, как на чужую. От его взгляда слегка становилось страшно. Но и она не промах была. Их взгляды были выставлены друг на друга. Аня до сих пор держала его на пороге двери, даже не впуская и не давая возможности войти. Признаться честно, Валера и правда не узнал тёмную Аню. Как только девушка улыбнулась, как только услышал её голос, сразу узнал в ней Аню. С тёмными волосами её сложно узнать. Даже невозможно. Но глаза узнать возможно. Ведь эти глаза ни с чьими не спутать. Они единичные. Только глаза Тилькиной и смогли его зацепить. Странно, конечно, но больше ни чьи глаза он не сможет полюбить, так как полюбил Анины. Звучит по-детски, даже глупо. Если бы ему ещё два месяца назад кто-нибудь сказал, что он в по уши влюбится в сестру Ералаша, в лицо рассмеялся бы этому человеку. А сейчас это всё является правдой. Какая ирония судьбы, не правда ли? Даже как-то не верится, что такое произошло. Но жизнь штука непредсказуемая. — не узнал. — насмешливым взглядом смотрит на Анет, — впустишь меня? — с какой целью? Чтобы ты меня опять истеричкой назвал, только при всех? Хотелось поиздеваться над ним, показать, что она не игрушка для него. Она живой человек. У неё тоже чувства есть, хоть и старается отрицать этот факт. Ей тоже больно, ей тоже неприятно. Ей тоже плакать хочется. Обычно людям с ледяным сердцем очень сложно нанести удар, сделать больно, вывести на эмоции. Такие люди надели маску бесчувственности и бронежилет на сердце. Таким образом, они не могут почувствовать боли и разочарования. Так всегда Катя говорила. Но, видимо, она была не совсем права. Даже не смотря на то, что Аня надела маску бесчувственного и холодного человека ей всё равно нанесли боль. Даже с бронежилетом на сердце ей удалось испытывать те чувства, которые не хотелось бы испытывать. Аня не смогла сделать так, как Катя говорила. У неё просто не получилось. К слову, Аня, готова его впустить, но готов ли он извиниться перед ней, не нарушая пацанский закон? «Пацаны не извиняются.» Тилькина не уверена. Турбо никогда не сможет нарушить закон пацана. Закон улицы. И это даже не обсуждается. — нет, Ань. Я долго думал, в общем… — Валера сделал минутную паузу. — и пришёл к выводу, что не ты истеричка, а я придурок. — ого. Целый один день думал… Долго, я согласна, — в голосе девушки были нотки сарказма, да и сам Турбо понял это, — ну хорошо, что хоть что-то надумал. — Анет, ну хватит, а! — тут Туркин уже не выдержал. Вспылил, — я мириться пришёл как бы. — а я как бы нахер тебя послать хочу, — грубо протянула она. — чувствуешь, как у кого-то подгорает задница? И это явно не у тебя! Взгляд и голос Ани был грубее всех на свете. Гнев в её глаза говорил, что она будто ненавидит его. Но, наверное, есть за что? Определённо есть. — смотри, чтобы шары не выпали, так смотреть на меня. — смеётся с неё, а Аня сама чуть ли не лыбится с улыбки Турбо. Всё-таки Валера доставляет ей радость. Даже сейчас. — че тебе надо? Хрена лысого ты сюда пришёл? — сложила руки на груди шатека. — ну, короче… Вот, — Турбо, доставая из кармана плитку молочного шоколада, протягивает Ане. — это тебе. Аня не ожидала такого, но ей было приятно. Взяла из рук парня шоколадку, рассматривая обёртку. И даже в этот момент на лице улыбка проявилась. Шоколадка её любимая. — Турбо… А как ты узнал, что это моя любимая шоколадка? — теперь с радостными глазами, как ребёнок смотрела на Валеру. — у вас с Ералашем вкусы одинаковые. Я помню, что этот шоколад он любил, — в любом случае Турбо был рад, что Аня приняла его подарок, а не запустила в рожу. Аня же могла послать его, не принять шоколадку и устроить скандал, что все соседи бы сбежались. — и он как-то говорил, что сестра заставила полюбить шоколадку эту и кроме неё не мог воспринимать другие. — ой, да прямо-таки заставила! Просто дала попробовать кусочек, а он всю шоколадку мою тогда сожрал. — ну да, Ералаш у нас такой был, — поправив шапку, сказал Валера. — Турбо, — нежно протягивая имя парня, смотрит на него. — а в честь чего такой подгон? Типа извиняешься? — ну, типа, да, — кивает головой. — а как же пацанский закон «пацаны не извиняются»? — ну я же этого не сказал, правильно? Я просто подарил шоколадку, а остальное ты сама додумала, — Турбо чуть подразнивал её, и Аня это прекрасно понимала. — ну так что, может быть, уже впустишь меня в свою квартиру? — если ты полноценно извинишься передо мной, то я впущу тебя. А за шоколадку спасибо, — наигранно улыбается голубоглазая, хлопая глазками. — знаешь, Анет, я тут вспомнил, у меня же дела еще нерешённые есть. Много дел, — Валера отходил все дальше и дальше. — стой, придурок, — Аня, схватив его за рукав куртки, притянула ближе к порогу, — я же пошутила. Уже валить он собрался. — так и я пошутил, — по улыбке Турбо можно было заметить, что тот задумал что-то нехорошее, — Полина Филипповна, Аня меня в квартиру не впускает! — Анюта, сейчас уши надеру! — крикнула бабушка из кухни. — да впускаю-впускаю, — закатывая глаза, отвечает. — заходи, дуралей. — у меня есть другие рычаги давления, — ухмылялся, заходя в квартиру. — пацаны, здарова! — о, Турбо! — Маратик самый первый побежал встречать друга, — как сам? — да нормально, — шмыгая носом, пожимает руку Марату, а затем и подходящему Пальто. — Полина Филипповна, здравствуйте! — здравствуй-здравствуй, Валерочка! Может быть, ты голодный, давай я тебе покушать наложу? — не зря же Полина Филипповна всё-таки готовила весь вечер. — нет, спасибо, я не голодный. Как-нибудь перед уходом перекушу. — боже мой, меня сейчас стошнит, — Аня направилась в зал, заев плечом Турбо, — ой, я случайно! — о, шоколад! — закричал Марат, уже тянув руки к шоколадке. — моя, — нахмурила брови Анна. — это мне её принесли вообще-то. — эй, ну поделись, тебе че жалко, что ли? — обиженно спросил Марат. — я тебе не «эй». А шоколадку мы вместе с Юлькой съедим, да, Юлька? — Аня, подмигивая девочке, садится рядом с ней. — да! — хлопает в ладоши младшая. — вот, держи, — Аня притягивает Юле два кусочка и шоколадки, а затем сама съедает. — а это мы с тобой на потом оставим, ну или пацанам дадим, если они будут себя хорошо вести. Согласна? — согласна! — тщательно прожёвывая шоколадку, кивает головой. Юлька продолжила смотреть мультики, которые всё никак не кончались, но это было даже хорошо, она не будет подслушивать разговоры. Пацаны в это время расселись по местам. Марат и Андрей сели в два свободных кресла, а Турбо сел рядом с Аней. Уже несколько дней Аня хотела поговорить с пацанами, выяснить некоторые вопросы. Но она всё никак не могла это сделать по нескольким причинам. То возникают с кем-то проблемы, то у неё в мыслях совершенно другие вопросы, то опекунство, то ещё что-либо. Но сейчас она должна с ними поговорить, правда, не в полном составе, конечно же. — так, пацаны, мне нужно с вами серьёзно поговорить. Очень жаль, что здесь не полный состав, но хотя бы часть есть, это уже хорошо, — девушка села в удобное положение, сложила ноги в позу бабочки и смотрела на парней. — прям серьёзно? — с усмешкой спрашивает Суворов-малдший. — Марат, если я говорю серьёзно, значит серьёзно. Мне действительно с вами нужно обсудить один вопрос, и это не шутки. Её улыбчивое лицо, которое было несколько минут назад, сразу же сменилось на угрюмое и хмурое. От этого парня испытывали дикий дискомфорт. Они даже не понимали, о чём речь, о чём сейчас Аня вообще будет разговаривать. Но было сразу понятно, что разговор предстоит серьёзный. Может быть, в чём-то признается или что-то ещё. Предположений было куча. — ладно, я молчу, — Марат отвёл взгляд. — значит так, пацаны, — начала Аня, — мне тут, пока я в больнице лежала, Иришка по секрету рассказала… Но Марат договорить не дал. — мне уже не нравится начало, — перебил её. — да ты помолчишь, или нет? — грубо сказала Аня. — тихо, — говорил Андрей другу. — да оба заткнулись, — утихомирил всех Турбо. — продолжай, Анет. — ну так вот. Иришка Сергеевна сказала, что за любой конфликт, который произойдёт между Универсамовскими и другими группировками отвечает девушка, находящаяся в Универсаме. Ну, то есть, если что-то случится, девку заберут, и будут шантажировать ею. Аня, сделав паузу в своих словах, смотрела на эмоции всех парней. Их лица изменились, они кидали друг на друга взгляды. Молчали, руки перебирали, губы облизывали. — значит, не соврала. — сделала вывод. — да это не совсем так. — выпаливает Турбо, — может быть, запугают, что сделают с той, или девушкой, но на самом-то деле этого не будет. — откуда вы знаете? Такое было хоть раз? — ну, нет, — почесав затылок, говорит Андрей. — но всерьёз же никто не будет так делать. Просто запугают. — ну! — крикнул Турбо, — всё норм будет, не ссы. — гну! — дала ему подзатыльник, — я опасаюсь, что какой-то придурок схватит меня, увезет, и будет шантажировать мною, чтобы вы шевелились быстрее. — что-то когда с Хадишевскими проблемы были, тебя никто не поймал, — смотрит Марат на Тилькину, у которой в глазах страх присутствует. — не кипишуй, Анет. — к тому же, ты сама кого хочешь схватишь, да в лес утащишь, — уголком губ улыбается Васильев. — Андрей, давай не будем забывать, что я одна девушка, а их может быть куча. И там уже никак не отвертишься, — стучит пальцами по коленке, — возьмут и увезут. — да не парься ты, не увезут, — парни пытались хоть как-то успокоить Анет, которая была на грани. И правда было страшно. У них никогда не было девчонок в группировке, поэтому не было никакого страха. А когда появилась Анет, страх был. Да и сама она бояться начала. Но парни постараются сделать всё возможное, чтобы Аня не боялась, чтобы к ней ни одна скотина не прикоснулась. Чтобы всё было хорошо. Постараются. — мы обеспечим тебе защиту, и Айгуль. Все будет нормально, — успокаивал Марат. — не бойся. — вот вы так говорите, я ещё больше бояться начинаю! — Аня проводит руками по лицу, пытаясь успокоить нервный пыл. — так, Анет, угомонись! — Турбо, взяв её за подбородок, повернул к себе. Слегка ударил по щекам, чтобы она успокоилась, — никто тебя не украдёт, поняла? Слово пацана даем. — точно? — нахмурившись, спросила. — точно. — в один голос ответили пацаны. — ну, смотрите, если мою Аню кто-то обидит, я буду драться, — Юлька нахмурила носик, показав кулачки парням, — вот так вот, поняли? — хах, защитница ты моя, — шатенка крепко обняла Юльку, — ну, я вас ловлю на слове пацана. — пф, обижаешь, Анет, — улыбается Маратик, — всё будет по высшему разряду. Но страх присутствует всё равно. В любом случае ей страшно. Предчувствие дурное в груди присутствует. Но это предчувствие она старается выкинуть из головы. — ребята, идите кушать! — вошла Полина Филипповна в зал, всех зазывая на кухню. — идём, — Марат подрывается с места, а все за ним. — я потом как-нибудь, сейчас не хочу. — ответила она, смотря в одну точку. Все убежали на кухню, даже Юлька. Но так даже лучше. Сейчас Аня сможет побыть полностью в своих мыслях и переварить всё, что происходило за несколько дней. Завтра, наверное, ей нужно будет сходить до Ирины Сергеевны, чтобы сообщить одну очень важную новость. Она надеется, что инспекторша примет её хорошо. Не будет возражать, против или ещё что-то. Но это будет завтра. А сейчас у неё в голове другие мысли, не по поводу опекунства. Кто из них? Валера или Вова. Она не знала, правда. Нужно выбирать сердцем, слушать своё сердце. Как говорила Наташа. Она обоих любила. Но быть нужно с одним. Но с кем именно? Кого же она больше всех любит… Нужно выбрать того, с кем хочет провести всю оставшуюся жизнь. Аня закрыла глаза, вспомнила моменты с одним, и с другим. Произносила шепотом имена, улыбалась, чуть ли даже не плакала. И, сжав кулаки, в голове произнесла имя, с кем готова быть. Надеется, что с выбором не ошиблась. *** — всё, пока, Анет, — Турбо уже был уставший, глаза слипались. Время было около двенадцати, а он только домой собирается уходить. Нацепил куртку, обувь, шапку свою синюю. — ага, давай, — зевая, прощается с ним. Обнимает Валеру, а тот по спине её поглаживает, — не вляпайся никуда только. — всё будет хорошо, не ссы, — целует в щеку на прощание. — не ссу, — хмыкает Анна. — я пошел, спокойной ночи, — машет рукой, выходя из квартиры. — спокойной ночи, Турбёныш, — чуть посмеивается она, замечая непонятный взгляд Валеры, — всё, иди уже, потом обсудим твое новое прозвище. — ну хорошо, — прищуривается, но всё же спускается по лестнице. Аня дверь закрывает, а затем проходит на кухню. Все остальные уже спали крепким сном. Юлька вырубилась первой, пришлось нести её в комнату Ани на руках. Андрей пошел вторым, а Марат сдался самым последним. — бабушка, мне серьёзно нужно с тобой поговорить. — уже нельзя откладывать этот разговор. — да, Анюта, я тебя слушаю, — Полина Филипповна протирала кружки. — присядь, пожалуйста. Полина Филипповна сделала всё, как говорила Аня. — в общем, я не могу не обсудить с тобой эту тему. Она очень серьёзная. — Анечка, ты меня пугаешь… — я хочу взять опекунство над Юлей и Андреем. — произносит голубоглазая. — Андрей сам захотел, чтобы я была их опекуном, и мне нужно с тобой обговорить это. Я уже решила и собираюсь быть их законным опекуном. — ничего себе… — Полина Филипповна, конечно, была в шоке. — Анечка, ты такая молодец! Помогаешь детям, которые в трудной ситуации оказались! Умничка ты моя! Бабушка начала целовать Аню в щёки и крепко обнимать. — то есть ты не против, если я стану законным опекуном Юльки и Андрея? — конечно, нет! Я бы сама взяла над ними опеку, но боюсь, что в любой момент у меня могут начаться проблемы с сердцем, и я не смогу их воспитать. — бабушка, не говори такого. Ты ещё меня переживешь, — Аня никогда не любила, что бабушка даёт ей намёки про смерть. — так ты тоже больше не смей говорить таких слов! — поправила волосы внучки. — хорошо, — улыбается Аня, утопая в объятиях бабушки. — значит, скоро буду оформлять опеку. А ещё надо с мамой Андрея поговорить. — это да, это правильно. Надеюсь, у тебя все получится, Нютик мой, — поцеловала девушку в висок. — я тоже, — поджала губы. Очень надеется, что трудностей не будет. *** — здравствуйте, Ирина Сергеевна, вы одна тут? — спросила Аня, входя в кабинет. — да, одна, проходи, — девушка встала со своего места. — какими судьбами ко мне? Ирина несмотря на все те разногласия, что были между ними, была очень рада видеть Аню, тем более с её новым цветом волос. — тебе очень идёт, — кинула взгляд на волосы Ани, — ты так ещё младше выглядишь. — спасибо. Приму за комплимент, — не могла сдержать улыбка Анет, — не буду ходить вокруг до около, поэтому сразу скажу. Ирина слегла насторожилась. Аня могла сказать всё, что угодно. Нужно быть готовой ко всему. — я тебя внимательно слушаю. Аня жестом приказала, чтобы Ирина села на стул, новость эта может ей не понравится. — я решила взять опеку над Андреем и Юлей. — глубоко вздохнув, произнесла Тилькина. — ты уверена? Нет, я не отговариваю тебя, но просто ты приняла такое взрослое решение… — да я уже всё для себя решила. Я ещё несколько дней обдумывала своё решение, и в итоге я готова взять на себя такую ответственность, — Аня села на стул рядом с Ириной Сергеевной. — тем более ребятам со мной хорошо, они ладят со мной. — я тебе с радостью могу сказать, что это смелое решение, вовсе недетское. И я уверена, что ты будешь отличным опекуном, — улыбается Ирина, — но ты же всё-таки знаешь, где они находятся? — не знаю. — но продолжает стоять на своем, — но предполагаю, где они могут находиться. Не волнуйтесь, теперь с ними всё будет хорошо. — да я и не волнуюсь… Аня, если тебе понадобится моя помощь, ты всегда можешь ко мне обратиться. И с опекунством я тебе тоже помогу, — Ирина Сергеевна положила свою руку на её. — я поняла, Ирина Сергеевна, — кивает головой, — спасибо. И перед тем, как выйти из кабинета, Аня смотрит на инспекторшу. — и извините за всё, что я вам говорила. — с этими словами Аня выходит. Она практически никогда не перед кем не извинялась, но если она начинает жизнь с чистого листа, значит, должна внести изменения в свою жизнь. Аня действительно когда-то наговорила лишнего Ирине Сергеевне, и давно пора было извиниться. Анет должна стать лучшей версией себя. И она добьется этого. *** На улице было уже темно. Аня быстрым шагом шла домой. Всё-таки было холодно, а Аня болеть в ближайшее время не планирует. После того как она побыла у Ирины Сергеевны, прогулялась ещё несколько часов, а потом решила пойти домой. Подходя всё ближе к своему подъезду, замечает знакомый силуэт. Это был Турбо. «А чего это он домой не заходит? Не впускают?» — с усмешкой говорит у себя в мыслях. — Анет, привет, — улыбается Валера, как только видит её. — привет, Турбёныш, — обнимается с ним. — чего в квартиру не заходишь? Не впустили? — да не, мне с тобой поговорить надо. — серьёзно сказал Турбо, закуривая сигарету. — дай сигаретку, — протягивает руку. — держи, — дает ей папиросу, затем зажигалку. Она закуривает, вдыхая едкий дым сигарет. Всё-таки любовь к сигаретам будет стабильна. — о чём поговорить хотел? — короче, там, в больнице… Я напиздел тебе. — в смысле? — сдвинув брови на переносице, спросила Анна. — я тогда сказал, что ты мне не нравишься и у меня есть другая на примете. По всему телу пробежали мурашки. И они были не от холода. — я соврал, — сказал более культурно. И повисла пауза, которую сам Туркин и создал. Аня за пару секунд скутла всю сигарету. Нервы были на пределе. Она сразу вспоминает тот случай в больнице. Такое напряжение, и такое же молчание. — я тебя люблю, Анет.