Космос, но не сигареты.

—Ой, и что ж вы не предупредили, что гости зайдут!—бабушка то и дело вздыхала, силясь дотянуться до вазочки с конфетами, стоящей поверх старенького холодильника. Основные последствия драки в виде крови ребята додумались «смыть» снегом, а уж синяки и ссадины старушка, в силу своего плохого зрения, попросту не разглядела. Разумеется, с хозяйкой квартиры все «приличные» пацаны уже познакомились, но эта небольшая компашка из 4 амбалов и Таи всё ещё мялась в коридоре, не проходя дальше. —Бабуль, я сама, отдыхай..—блондинка почти с порога ринулась к Полине Филипповне, беря её под локоть и ведя в сторону комнаты.—Уже поздно, почём бегать, они ненадолго... Старушка долго ещё отнекивалась, говоря, что обязательно должна посидеть с гостями, но возраст брал своё и усталость всё сильнее накрывала женщину. И вот спустя несколько минут Полина Филипповна уже умостилась на кровати в собственной комнате, а Тая вышла в коридор, аккуратно прикрывая дверь и смотря на ночных гостей. —Чего стоите, проходите, раз уж зашли. Только тихо.—девушка устало прикрыла лицо рукой, неспешно заходя в кухню и включая газ под стареньким чайником. Едва слышное чирканье спички о коробок и огонь уже разгорается под тарой. Парни один за другим неспешно следовали за Мишкой в сторону ванны, промывая руки и тихо юркая в маленькую кухоньку. Тая же тем временем уже выудила из шкафчика небольшую аптечку, состоящую из бинтов, зелёнки, перекиси и ваты.—Ну что, бойцы, подходите по одному, будем вас чинить... Девушка слабо усмехнулась. Первым на очереди, конечно, был братишка, который, получив новую порцию зелёных полос на лице и руках был с подзатыльником отправлен спать в собственную комнату. —Ну Тая, не могу я так, друзей бросать!—девушка лишь раздражённо шикнула, мол иди давай, не одних же их бросаешь, не съем. И вот каждый из них по очереди сдержанно шипел от перекиси и зелёнки, а потом, отхлебывая горячего чая скрывался за дверью в подъезд, с словами о том, что дома наверняка заждались. Заждались, как же. Последним оставался Вова. Ран у него, на удивление, было меньше всего. Хотя оно и ясно, самый рассудительный среди них, небось. —Ну, всё готово, я пошёл.—мужчина хлопнул себя по коленям, шумно выдыхая и вставая с места, но девушка неожиданно даже для себя самой придержала его за рукав. —Хоть чаю выпей, а то замёрз же наверное...—девичий голос звучал неуверенно и даже как то хрипло, наверняка простудилась во время этого побега, дай бог не разболеться. Вдруг Тилькина наконец осознала, какую глупость сморозила. Замёрз...А ведь они уже с полчаса, если не больше, сидят в квартире. Признаваться в том, что Тая попросту не хочет, чтобы новый знакомый уходил совершенно не хотелось. Конечно, здравый рассудок во весь голос кричал девушке гнать его в шею. И чем она думала, таща в квартиру, где живёт с младшим братом и слабенькой бабушкой ораву местных бандюганов во главе с их авторитетом? Но не плохие они. Поняла это Тая только сегодня, совсем не плохие, просто не в то место и не в то время попали. —Ну разве имею я право отказать девушке? Салыгыз, хуҗабикә!—и вновь эта удивительно добрая и теплая улыбка прорисовалась сквозь пушистые усы и девушка, слабо улыбнувшись, потянулась за кружкой и заварочным чайником.—Не видел я тебя на районе раньше, недавно переехала?—карие глаза с прищуром изучают лицо девушки, цепляясь за каждую деталь. Удивительно схожая с Ералашем внешне, но такая другая по характеру. Вова и в правду не видел её раньше, хотя за два года, проведённые в Афгане, многие лица уже стёрлись из памяти мужчины, оставаясь лишь замыленными образами. —А что? Претензии какие-то ко мне?—по доброму усмехнулась девушка, ставя на кухонный столик небольшую кружку с горячим чаем и вазочку конфет «Маска». Русоволосый откинулся на спинку стула, отпивая чай. Удивительно, сейчас он чувствовал себя так спокойно, наверное, впервые с возвращения домой. Тусклый жёлтый свет мигающей лампочки, тихое гудение холодильника и редкие вздохи девушки, которая сидела, подперев голову рукой и смотрела куда-то в сторону окна. —Тебе и самой досталось, не видел, чтоб обрабатывала.—Вова лишь кивнул в сторону девушки, как бы намекая на рассеченную губу, на что та лишь отмахнулась.—Кто сделал то видела? —Ерунда, это пройдет скоро, у вас похуже было.—девушка вновь привстала с места, отходя к окну и приоткрывая форточку. Уже спустя минуту в её руках слабо тлела сигарета, а глаза вновь вернулись к собеседнику.—А что? Разбираться пойдёте?—блондинка усмехнулась, вновь затягиваясь сигаретой, а затем устало вздыхая.—Да по случайности влетело, сам же говорил, там никто не смотрел. —Ну если надо будет, разберусь.—Вова слабо ухмыльнулся, отставляя в сторону кружку. Однако с места вставать тот не спешил. Уходить не хотелось. Он знал, вернётся домой и вновь будет слушать нотации отца о том, что после службы ему бы в универ вернуться или работу найти. Но не в этом дело, хотелось узнать побольше, побольше о новой «скорлупе» в лице Ералаша, а может, даже в большей степени, узнать побольше о его старшей сестре.—Вторая за вечер, часто ты так? —Не часто. На нервах бывает выкурю одну-две, да и всё.—докуренный бычок уже улетел в окно, а пачка упала на стол перед Вовой, мол если хочешь, бери. И тот взял, поджигая табачную трубочку, подходя к окну и становясь рядом с Таей. И ни один из них не сдвинулся с места. Стояли рядом, сначала молча, а потом уж и заговорили. Обо всём. Сначала о Мишке, потом об учебе Таи, о службе Вовы. Так и не заметили, как стрелка часов под громкое цоканье секундной стрелки подползла к трём ночи.

***

Ушёл Вова уже под утро, неловко промямлив что-то вроде «Ещё свидимся» и скрывшись в пролетах этажей. А Тая, совершенно неожиданно для себя самой, подошла к окну, следя взглядом за удаляющейся фигурой Вовы. Уже отходя она так и не заметила, как он оглянулся и улыбнулся увидев у окна ее уже отдаляющуюся фигурку. Проводила. Волнуется. Разлепить глаза девушка смогла только к обеду. Воскресенье, можно и отдохнуть. Комната пустовала, а кровать младшего была криво-косо, но заправлена. Наверняка гулять побежал, Ералаш. Блондинка неспешно встала с кровати, наконец выходя на кухню. Тарелка с аппетитными на вид бабушкиными пирожками стояла на столе, слегка придавливая записку, написанную размашистым почерком Полины Филипповны. «Доброе утро, внучки! Я решила не будить вас в выходной, но завтрак приготовила. Я ушла к Ольге Викторовне, вернусь к вечеру, не теряйте! Ваша бабуля.» А чуть ниже прилагался номер стационарного телефона Ольги Викторовны—закадычной бабушкиной подруги. И надо оно ей было? И так еле ходит, а сама...Тая устало вздохнула, ставя на огонь чайник и откусывая кусочек пирожка. Вишневый, её любимый. Нюх улавливает уже приглушённый запах сигарет, чёрт, неужто не выветрился? Однако карие глаза цепляются за пачку «Космос», валяющуюся в углу подоконника. Сама девушка такие не курила уже давно, значит оставались либо бабушка, либо Мишка. Разумеется, ответ был очевиден, поэтому разъярённая Тая уже через десять минут, накинув куртку на домашнюю пижаму, состоящую из смешных меховых штанов и папиной футболки, и наспех застегнув сапоги, рванула вниз по лестнице, попутно выискивая через подъездные окна фигуру брата. И нашла. Сидящим на бортике хоккейной «коробки», в окружении остальных универсамовских. Сбор? Ничего, подождут. Подъездная дверь отворяется и хмурая Тилькина останавливается у входа в подъезд, скрестив руки на груди. Подходить ближе не будет, не хочет. —МИША!—но парнишка даже не шелохнулся. Не услышал или подумал, что другого кого-то зовут? Девушка нахмурилась ещё сильнее.—ЕРАЛАШ, СЮДА ПОДОШЁЛ, ЖИВО!—и тут виновник торжества медленно повернулся, а за ним следом и добрая половина группировки. Даже издалека можно было увидеть, как напряжён Мишка, чего уж говорить о том, как резкую перемену в его настроении заметили его новоявленные товарищи. Светловолосый, понурив голову, зашагал к подъезду, точно военнопленный, а следом за ним побежал и его близкий друг—Кирилл, везде следующий за ним хвостиком. —Тайка, чего ты орёшь как резаная?—начинает младший, в то время как его товарищ лишь с любопытством поглядывает на них. Однако вместо ответа девушка вдруг отвешивает ему резкую затрещину, а затем хватает за ухо, утягивая в подъезд.—Аай, ну у меня же сбор сейчас будет, Тая! —Ничего, и без тебя соберутся. Разговор будет, серьёзный.—девушка, уже поднимаясь по ступеням, наконец отпустила многострадальное ухо парня, которое уже успело изрядно покраснеть. Перегибала ли она палку? Определённо, но волнение за здоровье младшего брало верх. И пусть она курила сама, и пусть Мишка вместе со всей своей бандой уже наверняка пробовал табак, но вот так просто оставлять пачку прямо на кухне, где её запросто могла увидеть и бабуля, было просто непростительным. Полина Филипповна всегда была против курения, а впервые завидев Таю с сигаретой в зубах и вовсе схватилась за сердце, что уж говорить о Мишке, который и так стал приходить домой весь побитый. И вот брат с сестрой уже сидят в маленькой кухне, а старшая, уже успокоившись, кладёт на стол перед Мишей ту самую пачку «Космос». —Это что?—блондинка лишь усмехается, когда брат, нервно сглатывая, отвечает коротким «сигареты».—Хорошо, поставлю вопрос по другому. Чьи? —Ну забыл убрать, ну Тая...—начинает было младший, тут же замолкая. Взгляд сестры явно не сулит ничего хорошего, однако, неожиданно, смягчается. —Мишка, ну что с тобой стало...—блондинка устало вздыхает, опуская лицо в ладони, всё ещё холодные от зимнего ветра.—Ты таким золотым ребёнком был всегда, а сейчас...Ввязался в эту шайку, побитый приходишь, куришь...—держать эмоции в узде удавалось слабо, а потому несколько слезинок мигом стекли по бледным щекам девушки. Перед глазами вновь всплыла картина того вечера, когда на них с братом напали в переулке. Вновь вспомнилась и драка на дискотеке.—Волнуюсь я за тебя, Миш, очень волнуюсь...Скоро и Мишки не останется, один Ералаш. —Ну Тая...хорошо всё будет..не реви...—парень как-то неуклюже поднялся со стула, обнимая старшую. Объятия у этих двоих хоть и были чем-то привычным, но Мишка каждый раз мялся так, как будто перед ним не родная сестра, а какая то случайная девушка, которую он видит впервые в жизни. Однако развернувшуюся семейную идиллию прервала трель дверного звонка. —Сиди, не пойдешь никуда. Наказан.—девушка усмехается, поднимаясь с места и трепя брата по голове. Конечно, она шутит, да и запреты её вряд ли сыграют в юношеском разуме главную роль. Блондинка неспешно подходит к двери, тут же прислоняясь к дверному глазку, бабушке звонить ни к чему, у самой ключи есть. К огромному удивлению девушки, за дверью стоит уже знакомый мужчина с пушистыми усами и пронзительным взглядом карих глаз. Тая словно нехотя отпирает замок, приоткрывая дверь так, чтобы Вова не мог сразу зайти и опираясь плечом о дверной косяк. —Чего тебе?—лицо девушки предельно серьезное и лишь зареванные красные глаза напоминают о недавнем разговоре с братом. —Плакала что-ли?—интересуется старший, но получив в ответ короткое «не твоё дело», вздыхает, засовывая одну руку в карман, а другой подпирая дверь.—С Ералашем поговорить надо, ну Мишей то есть. —Наказан он, никуда не пойдёт. Ещё вопросы?—Тая уже силится закрыть дверь, настолько велико сейчас желание пресечь любые контакты с этим военным, дабы не позволить ему в очередной раз очутиться рядом, обдавая уже знакомым ароматом дешёвых сигарет и какого-то резкого одеколона, однако рука мужчины придерживает дверцу. —Тогда дай пройду, пять минут буквально ну..Слово пацана, не буду я его на разборки сейчас звать..—русоволосый закатил глаза, чуть сильнее давя на дверь и девушка молча отступила, пропуская его внутрь, а затем закрывая дверь на замок. Бросив сухое «Миша на кухне», девушка удалилась в собственную комнату, затворяя старенькую деревянную дверь. И чего это она не в настроении? Однако, зайдя в кухню, Вова замечает, что и младший не особо то и весел. Пачка сигарет на столе быстро проясняет ситуацию.—За куревом спалили, да?

***

Разговор парней до Таи доносился ровно до того момента, пока Адидас не перешёл на шепот, а следовательно, ничего дельного из этого выудить не удалось. Но время шло, а шушуканье на кухне не прекращалось, беседуют там, словно друзья закадычные...Девушка раздражённо шикнула, вставая с места и наконец покидая собственную комнату. —Пять минут прошли полчаса назад. На выход.—фигура Таи совершенно неожиданно нарисовалась в дверном проходе, заставляя обоих парней слегка дёрнуться. —Так силишься меня прогнать?—хитрый прищур карих глаз и всё та же знакомая улыбочка под пушистыми усами, да что ж ты будешь делать...Кажется, он явно обладал каким-то природным обаянием, потому что под его взглядом щеки девушки раскраснелись, а сохранять суровое настроение становилось всё сложнее. Это не укрылось и от взгляда брата. —Адидас, а ты и вчера допоздна сидел? Я голоса ваши слышал, а меня прогнали...И на дискотеке танцевали на «пионерском расстоянии»..—начал тараторить Мишка, за что мгновенно получил лёгкую оплеуху от старшего товарища. —Во первых, при девушке не Адидас, а Вова, а во вторых, меньше языком трепи, малец.—девушка же скрестила руки на груди, вскинув брови. Взгляд вновь вернулся к сидящему рядом с братом юноше, неожиданно встречаясь с его темными глазами. До этого карие, сейчас они казались почти чёрными, почти как Космос, но не сигареты. Нет, не нужно ей все это, бред да и только. Разве может ей, порядочной студентке и комсомолке, понравиться какой-то дворовой бандюган? Тая из всех сил старалась гнать эти мысли прочь, а заодно и взять себя в руки, чтобы гнать прочь и Вову, который с момента своего появления стал, пожалуй, самой противоречивой личностью в её мыслях. Однако договорить девушка не успела, телефонный звонок раздался из-за спины и та, устало вздохнув, поплелась прямиком в коридор. —Алло?—пластмассовая трубка в руке отзывалась небольшой тяжестью, а девушка с усилием старалась продумать, кто же мог ей позвонить. Услышав на другом конце провода «Вы Тилькиной Полине Филипповне кем приходитесь?», блондинка пошатнулась, опираясь о стену и задевая грохотнувший от столкновения стол-книжку.—Внучка...