Сахар и его заменитель

      Эйс всегда знал, что Сабо был похож на него больше, чем видно на первый взгляд. Отличие состояло лишь в том, что темнота в душе Эйса была взрывной и демонстративной, в то время как темнота Сабо была леденящей, скрытой и нарастающей. Там где одни видели улыбку, Эйс с легкостью мог рассмотреть холодный иней в голубых глазах. Там где люди слышали детский смех, Эйс улавливал нотки скрежета ногтей по стеклу. Зачастую наигранная вежливость или специальная язвительность для одних, и неподдельная искренность в словах и действиях, когда они были адресованы Эйсу. Скрытая обжигающе холодная темнота направленная на остальных, но никогда на Эйса. Портгаса это устраивало, и он не задавался вопросом «почему». Но ему пришлось это сделать, когда в их жизни появилась Луффи. Такая непохожая на них. Громкая, плаксивая, наивная, навязчивая, добрая, теплая, прощающая и солнечная. Когда Эйс понял, что совсем не против наличия ее в его жизни, он неосознанно взглянул на Сабо, ожидая увидеть в глубине его голубых глаз зарождение того самого инея. И тем больше он был удивлен, заметив вместо обжигающего холода скрытое любопытство. По мере их совместного проживания, поведение Сабо по отношению к Луффи походило на пробу неизвестного фрукта с последующей проверкой на возможные аллергены. И удостоверившись, что никакой аллергии нет, а «фрукт» сам охотно лезет в руки, мальчишку словно подменили. Эйс знал, что он и сам изменился, после расширения их дуэта до трио. Но с Сабо он ни за чтобы не сравнился. Во всяком случае в обозримом будущем. Бывший аристократ с охотой, а иногда и с неподдельной жадностью, наслаждался объятиями, редкими невинными поцелуями в щеки, лоб или нос и нежными прикосновениями, которые им дарила Луффи. Словно щенок, никогда не видевший ласки, он тяготел к единственному человеку, от которого готов был ее принимать, умело скрывая свое пристрастие от чужих глаз, кроме разве что Эйса. Даже добрая и заботливая Макино не удостаивалась такого отношения. Сабо был вежлив, но совершенно безразличен. И в конце концов Эйс не выдержал.       Как-то детям в руки попал молочный шоколад. Редкая темная сладость от одного только аромата которой рот Эйса и Луффи наполнялся слюной. И все же Сабо оказался равнодушен к этому чуду кулинарии. Он с легкостью разломал свою долю на две равные порции и с искренней улыбкой отдал их Эйсу и Луффи. Монки не стала раздумывать дважды и, с восторгом выхватив свою долю и подарив старшему мальчику крепкое объятие, побежала хвастаться щедростью своего брата перед барменшей и горными бандитами. Эйс же задумчиво забрал оставшуюся плитку и хмуро уставился на нее.       — Почему? — глухо спросил Портгас, глядя на ароматный шоколад, что медленно начал таять в его горячих пальцах.       — «Почему» что? — Сабо отвел взгляд от Луффи и перевел его на брата. На его лице играла нежная улыбка, а голубые глаза светились счастьем, словно это он ребенок, который только что получил приличную дозу сахара.       — Почему только я и Луффи? — не совсем внятно поинтересовался Эйс, не зная как еще более точно сформулировать вопрос, попутно не вдаваясь в дебри рассуждений, которые, с его удачей, непременно занесут его совершенно не в ту степь.       Однако, к облегчению Портгаса, Сабо понял его на каком-то интуитивном уровне. Мальчишка совсем чуть-чуть смутился, слегка сгорбился и задумчиво поиграл с травой под своими пальцами, пытаясь объяснить свои чувства, но сам не до конца понимая их. Наконец его взгляд упал на все еще не съеденный шоколад.       — Ты знаешь, что сладкое вызывает зависимость из-за стимуляции выработки гормона радости? Ты съедаешь шоколад, чувствуешь радость и твой организм быстро подсаживается на это, совсем как на наркотик, но не с такими ужасными последствиями.       — Что ж, теперь знаю, — кисло сообщил Эйс, теперь с подозрением и небольшой неприязнью глядя на таяющий шоколад в своей руке. Этот взгляд естественно вызвал небольшой смешок со стороны Сабо. Поргас тут же оглянулся обратно на брата, — но это не ответ на мой вопрос.       — Я равнодушен к сладкому, — спокойно и уверенно пожал плечами бывший аристократ, после чего посмотрел Эйсу прямо в глаза.       Портгас непроизвольно замер. Темнота и иней в глубине голубых глаз впервые были обращены на самого Эйса. Но в отличие от скрытой угрозы в адрес других, Эйсу они обещали что-то манящее и притягательное, от чего он не мог отказаться, даже если бы захотел.       — Но если проводить аналогию, — завораживающий низкий голос брата, больше походил на шепот, каким обычно рассказывают самые большие тайны мира, — то ты и Луффи — мой самый дорогой на свете сахар, которым я не намерен делиться.       Эйс все еще не двигался, не в силах отвести взгляда и пытаясь понять, что сейчас сказал ему его брат. Сабо, в отличие от Луффи, никогда не нес чепухи, а потому он точно сказал что-то имеющее смысл, но Портгас был настолько обескуражен, что никак не мог соединить точки. Сабо же тем временем довольно улыбнулся и, выдохнув, вновь облокотился на руки, после чего перевел все тот же взгляд обратно на Луффи, что уже направлялась обратно к ним.       Отдаленный смысл сказанных братом слов дошел до него лишь когда Луффи с присущим ей смехом бросилась обнимать Сабо, вновь благодаря его за шоколад. Мальчишка зубасто улыбнулся, притягивая названную сестру ближе и ероша ее короткие волосы. Портгас слабо улыбнулся, глядя на них. Кажется, он понял, что имел ввиду его брат.       — Луффи, открой рот, — приказным тоном произнес Эйс.       Монки, не задумываясь, тут же подчинилась, после чего ее глаза удивленно округлись, когда полурастаявшая плитка шоколада оказалась у нее на языке. Она молча захлопнула рот, с немым вопросом глядя на Эйса, но с наслаждением смакуя сладость во рту.       Портгас же негромко рассмеялся, глядя на удивленные выражения лиц Сабо и Луффи.       — Что ж, иметь такую зависимость не так уж и плохо, — заявил Эйс, облизывая остатки шоколада с собственных пальцев.

***

      Драгон знал, что Сабо представлял опасность. Может быть не для всех и точно не в тот момент, когда встретил обезумевшего от страха и ненависти ребенка в закоулках прогнившего хуже серого терминала города. Но он понял все по одному только взгляду голубых глаз. Он повидал достаточно безумцев за свою жизнь и научился различать их. Мальчишка из переулка был одним из них. Но не до конца сломленным и потерявшимся в своем безумии, так что его еще можно было научить себя контролировать. И когда он оказался без памяти на корабле революционеров с твердым намерением никогда не возвращаться домой — Драгон решил, что такова судьба. Он пристально следил и ненавязчиво наставлял мальчишку, что так походил на миролюбивого сорванца, когда был на виду, но тут же обращался диким и расчетливым зверем, стоило всем отвернуться. Всем, кроме Драгона. На каком-то интуитивном уровне, мальчишка знал, что лидер революционеров видел его насквозь. Видел и, пусть не одобрял, но принимал. Наедине с ним Сабо даже не пытался скрыть темноту и колючий иней в голубых глазах. А заметив неодобрительный взгляд лидера, лишь самоуверенно усмехался и пожимал плечами, словно извиняясь. Правда жест этот был скорее из вежливости и уважения, нежели из-за сожаления.       Драгон искренне пытался повлиять на мальчишку. И в каком-то смысле у него это даже получилось, но дикие звери всегда остаются дикими, даже если обучить их паре трюков.       — Не переживайте, сэр, — как-то раз произнес почти подросток на одной из миссий, выпуская из рук бессознательное тело врага, — я и пальцем не трону союзников и тех, кто не представляет опасности для достижения наших целей.       Монки видел, как Сабо вытер об одежду испачканные в крови руки, продолжая беседовать с ним так, словно говорил о погоде.       — Вы дали мне цель, и я приложу все силы, чтобы оправдать ваши ожидания, — мальчишка демонстративно огорченно вздохнул, а его глаза в полумраке холодно блеснули, — даже если это означает иногда скрывать свои истинные мысли и методы.       Драгон решил, что это лучшее, чего он мог добиться на тот момент.

***

      Коала была чутким ребенком с далеко не самым завидным детством. Ей пришлось научиться распознавать ложь и видеть больше, чем люди хотели показать. Наблюдая за языком тела, улавливая интонации голоса, следя за движением глаз и замечая даже малейшие подергивания пальцев — она с легкостью могла сказать, когда человек ей лгал или недоговаривал. Она не ошибалась, когда решала заслуживает тот или иной человек доверия или нет. Ее наблюдательность и интуиция позволяла увидеть ей темноту в людях задолго до того как они начинали ее демонстрировать. Именно поэтому зубастая улыбка и звонкий уверенный голос мальчишки, что знал свое имя лишь благодаря вышивке на одежде — ввели в заблуждение многих на базе, но не ее. Возможно он не помнил своего прошлого, но это не значило, что сокрытый темный иней в глубине его голубых глаз исчез вместе с воспоминаниями. Он представлял опасность, но было непонятно для кого. Новость о том, что она будет его напарницей нисколько ее не обрадовала. Однако, вопреки ее опасениям, они хорошо сработались. За годы их совместной работы она почти перестала замечать иней в его глазах, за исключением опасных миссий и поля боя. Но даже тогда то были лишь проблески былой темноты. Со временем Коала заметила еще одну странность. Сабо был абсолютно безразличен к большинству окружающих его людей. Он мастерски это скрывал за прикрытыми глазами, зубастой или смущенной улыбкой, фразами с подходящей интонацией и естественной жестикуляцией рук. Если бы она не знала лучше, то сама бы поверила в искренность его слов. Но она знала. Она видела то, чего не замечало большинство других. И ей в конце концов стало любопытно. Коале потребовалось время, чтобы набраться решимости. Она собственными глазами видела, как Сабо ломал чужие кости, как снисходительно выкидывал промокшие от крови перчатки, и как он безжалостно убивал тех, кто умудрялся задеть какой-то триггер в его подсознании своими словами или действиями. Жертвами всегда становились враги, но это не значило, что ими никогда не могли стать соратники. Поэтому она ждала подходящего момента, чтобы задать волнующий ее вопрос. И такой момент представился, когда дуэт из молодых революционеров попытался подружиться с Сабо. Стать ему ближе, чем просто сослуживцы. Она хорошо их знала и миллионы раз слышала, как они восхищаются революционером с забытым прошлым. Их намерения были искренними. Но Сабо, как обычно вежливо, умело и фальшиво искренне, провел черту. Дуэт услышал неподдельное сожаление в его голосе, Коала — мягкое, но настойчивое предупреждение.       — Почему ты их отверг? — спросила она, едва оказалась с напарником наедине. Голос ее не дрогнул, но был мягким и почти походил на шепот.       Сабо лениво взглянул на нее. Вежливая улыбка — лишь украшение сродни бижутерии. Голубые глаза — прекрасны, если не вглядываться в них. И грубый ожог на лице, что так кстати отвлекал внимание большинства от зеркала души.       — Почему я не должен был этого делать? — интонация с нотками секундного любопытства.       — Они хотели узнать тебя поближе… что плохого в том, чтобы завести чуть больше друзей? — Коала сознательно не сказала «хоть каких-нибудь».       — Мммм, они — фальшивка, — спокойно произнес Сабо, опускаясь в кресло в своем кабинете и облокачиваясь щекой на руку.       — Фальшивка? — словно попугай повторила революционерка нахмурившись и присаживаясь за собственный стол. — Я уверена, что они были искренними.       — Да, это действительно так, — мгновенное согласие, без тени сомнения, что только еще больше смутило девушку.       Коала впервые открыто взглянула на напарника, словно он был сумасшедшим. Она просто не понимала. Сабо же, заметив ее взгляд, искренне рассмеялся. Но от этого звука по спине революционерки пробежал холодок.       — Как бы тебе объяснить, — задумчиво произнес Сабо, постучав пальцем по столу и прикрыв глаза. — Они… словно некачественный сахарозаменитель. И цвет не тот, и вкус отвратительный, и никаких дофамина, серотонина или эндорфина. Одна безвкусица, — со слишком страдальческим вздохом закончил свою мысль революционер.       Коала криво улыбнулась.       — Не знала, что ты любишь сладкое, — попыталась пошутить девушка, не совсем впечатленная аналогией.       — Не люблю, — тут же уверенно заявил Сабо пригвоздив напарницу уверенным взглядом голубых глаз.       Коала замерла и непроизвольно сглотнула, чувствуя, как ее руки леденеют под пристальным взглядом революционера. Темнота, которую она почти перестала замечать, неожиданно четко ощущалась, словно вытесняя собой весь кислород в комнате морозным воздухом, который было больно вдыхать. Взгляд Сабо был устремлен на напарницу, но глядел он сквозь нее.       — Хотя я почти уверен, что где-то в мире существует сахар, который придется мне по вкусу.       Голос напарника доносился до Коалы словно из-под толщи ледяной воды. Она не могла отвести взгляд, но ей казалось, что если она это сделает, то увидит как все вокруг покрыто черным колючим инеем.       Но так же быстро как темнота возникла, она так же быстро исчезла, а ощущение инея растаяло, стоило Сабо отвести взгляд. Юноша огорченно вздохнул и беспечно пожал плечами.       — А пока я могу довольствоваться качественным сахарозаменителем, состав которого мне предельно ясен, — с привычной ухмылкой произнес он, откидываясь на спинку кресла, чтобы немного подремать.       Коала непроизвольно сглотнула, прижимая к груди ледяные руки в попытке их отогреть. Радоваться ли ей или огорчаться, что ее считали качественным сахарозаменителем — она не знала.