Негусто

Комиссар Эжени встретил Якова и Аню с таким напряженным выражением лица, что Анна всерьез стала беспокоиться за его сердце. Штольману же показалось, что мужчина сейчас просто начнет гавкать вместо приветствия, потому что он один-в-один напоминал бульдога Добряка, который жил на их улице. Он был степенен и предпочитал словесную атаку физической, поэтому, когда в поле его зрения оказывалась кошка, пёс садился на свои кривые ножки и начинал гулко лаять ей вслед, не делая, впрочем, ни малейшей попытки двинуться с места. Выражение его морды было очень похоже на то, которое Яков и Аня могли лицезреть прямо сейчас. Однако комиссар Эжени не стоял бы во главе отделения много лет, если бы не умел вовремя закрыть рот, когда это было выгодно. Поэтому Яков был удивлен, когда Этьен в одну секунду переключил своё настроение, будто тумблер перещёлкнул, и поздоровался с ними довольно радушно. — Мне уже позвонили, — сказал комиссар, когда усадил своих посетителей на стулья перед своим столом. Он умел быть благодарным, а в этом случае именно это чувство должно было превалировать над остальными. Сверху пришлют еще людей, и Штольман опять-таки к расследованию присоединился. Пусть они с женой раздражали Эжени, но пренебрегать его помощью было глупо. Вчера комиссар вспылил, а сейчас понимал — без посторонней помощи дело затянется, а начальство ждать не будет. То, что поддержку им оказали не по Божьему провидению, тоже было понятно. Документы по вчерашним происшествиям только-только передали в центральное управление. Среагировать начальство не успело бы. Так что за звонок и усиление состава нужно было благодарить Якова, не иначе. Эжени уже понял, что у него есть друзья в верхах. Что же теперь — отвергать то, что само плывет в руки? Ну не дурак же он! — Вот как, — ответил Яков, ожидая всплеска раздражения. — Да, — кивнул Эжени. — Вы, вероятно, хотите посмотреть материалы дела? — Хотим, — согласился Штольман, который понял, что никакого сопротивления со стороны полиции они не встретят, и приготовился работать. — И на тела хотим посмотреть тоже. Отчет о вскрытии уже есть? — Есть, — согласился комиссар, скрыв удивление, что Якову и Ане известно, что трупов было два. Даже пресса про это не пронюхала. Эти двое всё-таки очень странные. — Его тоже, если можно, — добавил Яков. — Уже были проведены какие-то действия в отношении выяснения личности убитых? — Да что там выяснять? — досадливо крякнул Этьен. — Никаких примет, ничего, за что можно зацепиться. Я отправил четырёх констеблей вверх по течению Марны обследовать оба берега, может, будет еще что-то. А пока глухо всё! — Понятно, — кивнул Штольман. — Где можно ознакомиться с отчетом эксперта? Якова и Аню разместили в общем зале и выдали папку с делом. Она была весьма тонкой. Протокол осмотра места преступления, их с Аней допрос и отчет доктора. Что они имеют? Женщина от двадцати пяти до тридцати, ведущая половую жизнь, но не рожавшая. — Отличили по форме цервикального канала, — пояснила Аня, дочитав до этой строчки. — У рожавших женщин он другой формы. Штольман поднял брови. Аня в отношении медицины была незаменимым помощником. Одно удовольствие с ней работать. Его познания в форме каких бы то ни было женских каналов были весьма смутными. — Да, негусто, — резюмировал Яков. — Нужно ехать в мертвецкую. И чемодан бы не мешало осмотреть. Где, кстати сказать, акт описания чемодана? — Не знаю, — Аня открыла папку. — Тут его нет. — Странно, — хмыкнул Яков. — Пойдём. Они отправились к Эжени и выяснили, что сержант, который осматривал чемодан, так и не удосужился представить отчёт. — Запил? — переспросил Яков. — Запил, — махнул рукой комиссар. — Не говорите! Ничего не говорите! Сам всё знаю. И как всегда, когда меньше всего этого ждешь! Чемодан сейчас осматривает другой полицейский. Можете присоединиться. В конце коридора направо. Яков поморщился, но ничего не сказал. Они с Аней отправились в указанную комнату. Может, хоть за чемодан можно будет зацепиться!