Продолжаем кутить

— Если мы ещё и в гостинице останемся и пропустим завтрак, то наши нам этого не простят! — заметила Аня, рассматривая стеклянные с позолотой двери отеля на набережной, в который привез её Штольман. Около дверей замер швейцар, напряжённо рассматривающий их экипаж и не понимающий, собираются они выходить или нет. — Ну мы же решили кутить, — заметил Яков, в котором бродили большая часть бутылки вина, залихватская радость благодаря сегодняшнему вечеру и искорки желания, потому что Аня и экипажи были вещами совершенно искусительными и категорически неудержимыми. — А это значит — нужно довести дело до конца и провести ночь в шикарном отеле с прекрасным обслуживанием! Тем более, ты замечательно справилась с лифтами и высотой! — Не напоминай! — пробормотала Аня, которая снова почувствовала, что начинает дрожать, вспоминая чудовищную конструкцию, созданную вопреки законам божеским и человеческим! Вот что людям на земле не сидится? Всё тут просто и понятно, не нужно думать о том, пролетишь ты пятьдесят восемь метров вниз или Бог тебя помилует. Нет, вот если бы не радость Якова и сахарные трубочки, она бы ни за что туда не полезла! — Решаемся? — спросил Штольман, который был необыкновенно доволен проигрышем в их пари и даже решил выписать в этом месяце премию их неуемным кухарке и горничной с благодарностью за чудесный вечер. — А там будет ванна с фиалковым мылом? — вдруг спросила Аня так, что Яков решил, что он теперь просто обязан убедить её подняться в их номер и продемонстрировать свои идеи по поводу ванн и фиалок. — Обязательно! — убеждённо и убедительно ответил Штольман, который подумал, что лично скупит всё фиалковое мыло в округе, если такового не обнаружится в гостинице. — Тогда идём! — решительно сказала Аня, в которой тоже бродили вино, пузырьки страха и восторга после высоты Эйфелевой башни и всё то же желание, потому что Штольман и экипажи — ну вы помните! Швейцар с облегчением поспешил к ним навстречу, потому что он уже измаялся думать, почему экипаж стоит напротив отеля и никто из него не выходит. Проводив новых постояльцев внутрь и слегка удивившись отсутствию у них багажа, мужчина вновь встал у двери, довольный тем, что всё пришло в норму и можно дальше нести службу. Яков и Аня прошли к стойке, и Штольман сказал, что он бронировал номер на сегодняшний вечер. Анна с удивлением и некоторым восхищением посмотрела на него. Когда он успел? Они ведь дело расследовали, и она могла поклясться, что они не расставались больше, чем на пятнадцать минут! Сколько талантов однако у частного сыщика Якова Платоновича Штольмана! Удивительно! Портье проводил новых гостей на третий этаж, и после лифта башни гостиничный лифт показался Анне плевым делом, хотя ещё с утра она бы с осторожностью к нему отнеслась. Номер оказался просторным люксом, но раз уж они кутили, то должны были выдержать линию до конца! Штольман отдал чаевые портье и обернулся. Аня стояла на балконе и смотрела на ночной город. — Ты знаешь, я, кажется, больше не боюсь высоты, — сказала она, услышав, что Яков подходит сзади. — Теперь по сравнению с Эйфелевой башней всё кажется ничтожным и маленьким. — Вот видишь, какое полезное дело мы затеяли! — усмехнулся Яков и встал рядом с ней. Некоторое время они рассматривали Париж, думая о том, что это город, который никогда не спит. Несмотря на то, что близилась полночь, люди внизу и не думали расходиться. В небольшом кафе горели огни, столики были заполнены, оттуда раздавались музыка и смех. Экипажи вели себя по-разному: какие-то неспешно ехали по улицам, будто предлагая своим клиентам осознать, в каком красивом городе они имеют честь находиться, другие неслись так быстро, словно пытались поскорее закончить работу или опаздывали на какое-то сверхсрочное мероприятие. Но самое главное — люди. Они все так же шли по мостовой, глазели по сторонам, о чем-то беседовали, радовались и горевали. Никто не спал. Всё жили взахлёб, вдыхая майскую ночь полной грудью. — В Нижних Куртиях они бы ночью так не походили! — заметил Яков. — У нас с тобой явная профдеформация личности, — сказала Аня, улыбнувшись. — Вместо того, чтобы наслаждаться ночным Парижем, мы оцениваем, насколько это безопасно! Я ведь тоже об этом подумала! — Это плохо? — спросил Яков. — Нет, — покачала головой Аня. — Это просто мы! Штольман кивнул, и они снова вернулись к изучению людей внизу. Профдеформация или не профдеформация — делать это вместе было удивительно хорошо.