Ты останешься в веках!

— Да будто батюшка покойный с портрета сошел! — тряся головой от волнения и внимания стольких видных мужчин разом, говорила старушка. Даже совсем молоденький констебль Омель, строчащий пером по листу бумаги, ей очень нравился. — Я чуть с ума не сошла! Я даже забыла, что десять лет к каталке прикована — встать попыталась! — То есть, вы подумали, что это ваш покойный отец? — уточнил Поль Мартен. — В первые минуты — да! Уж потом-то я увидела, что нос у него тонковат и походка скачущая! Но камзол у него, как у батюшки! И воротник! И пуговицы золоченые! — Как же так вышло, что никто, кроме вас, его больше не видел? — Так, а кому? Наша улица еще до восьми на работу разбредается. Лавочек тут нет, мальчишки-газетчики уже убежали. Я да старая Хельга, но она и вовсе не встает! К ней дети в обед придут, покормят — и дальше работать. Я хоть сидеть могу. — Значит, убийца — Франсуа Бошаммель! Если отбросить вероятность, что он просто заскочил поболтать, а убил несчастного Робера кто-то другой, — задумчиво протянул Поль. — Нужно сосредоточиться на его поисках! — А у вас не сохранился портрет вашего отца? — спросил Штольман мадам Лавернь. — К сожалению, нет, — покачала головой женщина, расстроенная тем, что не смогла помочь такому симпатичному мужчине. — Мы потеряли все наши вещи в пожаре и теперь вынуждены жить втроем в этой мансарде. — Очень жаль, мадам, — улыбнулся Яков. — А мне жаль несчастного мальчика, — сказала вдруг старушка. — Мы ведь дружили, если можно так сказать! — Вот как? — удивился Штольман. — Как-то раз, где-то прошлым летом, я так же помогла полиции с карманной кражей, ведь я всегда на посту, если можно так выразиться. А Робер приходил брать у меня интервью для своей заметки. С тех пор он иногда заходит… заходил ко мне и приносил мягких оладушков из кафе через две улицы. С моими зубами ничего другого и не съесть. — Вам не показалось что-то странным в его поведении в последние две недели? — ухватился за новые сведения Яков. Мадам Лавернь задумалась. — В поведении — нет, ничего нового я не приметила. Они были в ссоре с матерью, не разговаривали около месяца, поэтому Робер был расстроен и по большей части грустен, но каких-то особых всплесков не было! Аня вздохнула. Господи! Они с матерью еще и в ссоре! Бедная женщина! Как же ей будет горько и больно! Сына не вернуть в любом случае, а то, что они не разговаривали всё это время, станет дополнительным ударом для мадам Бруссо. — Но вы знаете, он рассказывал мне, что скоро напишет не просто статью, а настоящую сенсацию. Больше никаких заметок на десять строк! Его напечатают на первой полосе! И всё в таком духе. — Вы спросили, что дает ему такую уверенность? — Да. Робер сказал, что познакомился с одним весьма любопытным человеком. Они оба увлекаются искусством, поэтому встретились в галерее, что рядом с Вандомской площадью. Там выставлялся кто-то оригинальный. Несчастный Робер сказал, что его новый знакомый прекрасно вписывается в то, над чем он сейчас работает. Вот и всё! Штольман и Поль задали старушке еще пару вопросов, но ничего толкового больше они не услышали. — Омель, опросите мадам Лавернь еще раз, все запротоколируйте и мне на стол! — велел помощник префекта, вставая из-за стола и прощаясь с хозяйкой комнаты. Констебль кивнул и принялся скрипеть пером с утроенной силой. — Я отправляюсь в участок к Эжени, — сказал Яков, спускаясь по лестнице. — Нужно отправить кого-то в редакцию «Пети Паризьен» и выяснить, над чем работал Бруссо в последнее время. Изъять все материалы. — Я займусь этим, — кивнул Поль. — Жду твоего звонка. — Хорошо! — кивнул Штольман и продолжил спускаться. - И еще галерея на Вандомской площади. Там тоже нужно опросить персонал. Вдруг кто-то что-то да вспомнит! Этим мы с Аней займемся. Аня шла впереди, слушая беседу, и чувствовала знакомую дрожь и мороз, сковывающий плечи. В этот раз призрак пришел, как во сне — без всяких завес. — Ты очень интересная, — сказала красивая небывалой красотой женщина. — Я понимаю, почему он выбрал тебя. Глаза. Ни у кого раньше я таких глаз не видела. Да! Я не такая, он прав. А ты подойдёшь! Ты станешь настоящим произведением искусства! И останешься в веках!