Ритуал

— Яков Платонович, я вас не узнаю, — хихикала Аня, рассматривая Штольмана с пучком донника в руке. В другой руке он держал книгу, в которой вычитал ритуал прерывания связи с духом. На полу стояли свечи, а между ними — плошка со святой водой (Яков решил не заморачиваться и взял её из католической церкви неподалеку). — Я думала, что мы занимаемся частным сыском, а смахивает больше на экзорцизм. Штольман поджал губы, поднял бровь и укоризненно посмотрел на неё. Он и так чувствовал себя глупее некуда, а теперь еще вынужден выслушивать разномастные насмешки, которыми его награждала разошедшаяся Аня. Вся её апатия пропала, и она теперь будто наверстывала два дня без эмоций. Хотя иногда и её, и самого Якова захлёстывал страх, они пытались сейчас не поддаваться ему. После того, как стало известно, что Бошаммель сбежал, а полицейские пострадали, комиссар Эжени устроил такой разнос, что его подчиненные решили, что ближайшие два года их ожидает работа без выходных. К головомойке присоединился Поль, и дальше работа пошла не с утроенной скоростью, а со скоростью света. Возница был в неплохом состоянии, в отличии от второго полицейского, который вез преступника в участок. Он сказал, что Бошаммеля обыскали по всем правилам, изъяли набор ножей и лезвий, наручники надели. Посреди дороги мужчина вдруг стал хрипеть, корчиться, сполз на пол экипажа. Коляску остановили, первый сержант, который склонился к художнику, получил удар мыском ботинка в шею. Подошва, видимо, была непростая, потому что из раны на горле немедленно хлынула кровь и несчастный умер за считанные секунды. Второму посчастливилось больше: он получил удар наручниками в глаз, отлетел на кучера, а после благополучно потерял сознание, потому как сверху на них напрыгнул Бошаммель и прижал ему железом оков сонную артерию. Возница попытался достать оружие, но был ударен в висок и тоже отключился. Когда полицейские пришли в себя, преступника, понятное дело, было уже ищи-свищи. Когда страсти поутихли, как выдохлись и помощник префекта вместе с комиссаром, все принялись думать, что делать дальше. Анне теперь грозила реальная опасность, поэтому было решено, что вокруг их дома будут круглосуточно дежурить несколько полицейских. Идею с номером в отеле Яков отверг. Там безопасность было обеспечить сложнее, да и где гарантия, что Бошаммель не найдёт их и там. Нет, так надежнее. На том и порешили. Перед тем, как вернуться домой, Штольман выслушал Поля, который сказал, что в Суази-сюр-Эколь творится какая-то чертовщина, которая требует расследования. Его человек пришел в ярость, увидев местное отделение, за день выстроил всех свиньей, черепахой и вообще согласно тем фигурам, которые были положены им по званию, перепугав несчастного инспектора, который не ожидал такого рвения от кого бы то ни было. Полдня было угроблено на это, а после началась эпопея с замком и его обитателями. Марибо сказал по телефону, что там картина вырисовывается мутная, но очень любопытная. Утром он всё расскажет. Однако он попросил прислать еще парочку ребят к уже имеющимся. Ему казалось, что малым составом они не обойдутся. Штольман посмотрел на недовольного Поля. Ему и самому всё это не нравилось. Вернувшись домой, Анна отпустила Мари пораньше, не дав ей как следует попричитать над испорченной одеждой. Они с Яковом приняли ванну, переоделись и сели наконец выпить чаю и сделать хоть небольшую паузу в сегодняшнем забеге. Полицейские уже встали на свои посты, Штольман не терял бдительности, но волновало его сейчас совершенно другое. — Аня, ты чувствуешь сейчас присутствие нашей покойной? — спросил он, когда первая чашка чая была выпита. Она удивленно взглянула на него, а потом покачала головой, поморщившись. — И да, и нет, — сказала она, вздохнув. — Я, видишь ли, велела ей пойти вон. — Да? — удивился Яков, с интересом взглянув на Анну. Он жалел, что пропустил этот момент. — Да, — кивнула Аня. — И она ушла, растаяв. — А сейчас? — А сейчас я знаю, что она где-то неподалеку, но так явно я её уже не чувствую. Яков рассказал Ане о том, что он прочитал в книге, вызвав у неё неконтролируемый приступ веселья, лишь усилившийся, когда оказалось, что все ингредиенты, включая святую воду, за которой сходила Мари, уже были им заготовлены. Анна решила, что если уж все медведи в округе Парижа нынче вымерли, а небо упало на землю, раз категорически настроенный материалист Штольман был готов стоять с пучком донника наперевес, чтобы спасти её от злобного духа, она обязательно поучаствует в ритуале и распрощается с Маргаритой Годемо-Жамбер навсегда. — Ничего смешного я не вижу! — сухо сказал Яков и взмахнул связкой сухой травы. — Это всё очень серьезно. Ты готова? — Конечно, — едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, ответила Аня. Штольман покачал головой и, приблизив книгу, принялся читать.