Побочный эффект

— Ну что? — с опаской спросил Яков, который сам уже не понимал, то ли он сам себя настроил на потустороннее, то ли донник так на него действовал, то ли свечи на самом деле под конец его слов полыхнули особенно ярко, а вода вспенилась в чашке. Аня прикрыла глаза и прислушалась к себе. Она уже знала, что всё сработало, потому что на последней строчке у неё за спиной будто нити перерезали: воздух свободно проникал в лёгкие, а с висков сняли сжимающий их обруч. Но Штольман выглядел так трогательно, что она решила немного нагнать атмосферы, что ли. Её тянуло шалить, петь, совершать какие-то безумства. На самом деле Яков сейчас будоражил её неимоверно. Она думала, что больше, чем замкнутый, суровый и крайне решительный сыщик Штольман, никто не может так её привлекать. Оказалось, Штольман-экзорцист был тоже весьма и весьма притягателен. Кто бы мог подумать? — Всё просто замечательно! — бодро сказала Аня, но в голове у неё созрел коварнейший из планов. — Только есть небольшой побочный эффект. — Какой? — поинтересовался Штольман, который не успел и секунды насладиться облегчением, обрушившемся на него после Аниных слов. — Ничего не чувствую, — притворно печально вздохнула Анна. — Вот ничегошеньки! Говорила она с удивившей её саму натуральностью, но за Яковом следить сквозь опущенные ресницы не забывала. Он растерянно смотрел на неё, не понимая пока, что ему делать. Рука с книгой дёрнулась и замерла на полпути: он досконально изучил эту и соседние страницы и ничего подобного он там не видел. Что еще за наваждение? Якова вдруг пробил холодный пот. Боже, а если он что-то сделал неправильно и нарушил… порядок мироздания или что там еще? И теперь внутри Ани что-то непоправимо испортилось, поэтому она ничего и не чувствует! Зачем, зачем он вообще затеял всё это дело? Зачем он вообще купил эту книгу? Тут Аня не выдержала и не сдержала улыбку, впрочем, тут же вернув серьезное выражение лица. Штольман опять замер, но на этот раз ужас от мыслей, что он мог пятью строчками нарушить положенный порядок вещей, сменился облегчением, затопившим его целиком. На смену облегчению пришло желание, чего Яков совершенно не ожидал. Вот уж момент был его никак не предвещающий. Но глядя на лукавое, но пытающее остаться серьезным личико Ани, он решил, что играть затеянные ей роли можно и дуэтом. Он соскучился по ней, а теперь было совершенно ясно, что она вернулась. Смешливая, живая, игривая, эмоциональная, порывистая, шутливая Аня снова была рядом, чувствовала себя хорошо и явно предлагала ему ей подыграть. Он был рад. Целый день прошел просто так, без неё, а это целая вечность, теперь он знал об этом. Нужно было срочно наверстывать упущенное. — Какая жалость! — так же серьезно, как и Аня, сказал Штольман, и отложил книгу на письменный стол. Анна широко улыбнулась, но глаз не открыла. Он по обыкновению её понял. Можно было ждать волшебства. От предвкушения у неё даже кончики пальцев закололо, захотелось всё немедленно прекратить, броситься ему на шею и стащить с него рубашку. Но нет, делать этого она не будет! Иначе все закончится очень быстро, а тут такое намечается! Как можно это пропустить из-за своего собственного нетерпения? — Точно ничего? — Совершенно точно! — Аня распахнула глаза, и у Якова перехватило дыхание. Преступно дарить такие глаза женщинам! Просто преступно! Когда глаза затмевают весь свет в комнате, это невозможно объяснить логически - как такое можно создать? — Что, и здесь ничего? — Штольман провел кончиками пальцев по колотящейся жилке на шее. Чьё сердце стучало сильнее, сказать было трудно. Что-то совершенно новое, непривычно будоражащее было в этой игре. Большой палец прочертил нежный овал лица и погладил чувствительную кожу под подбородком — место, которое всегда запускало щекочущие волны мурашек бродить по Аниному телу. Она издала пьянящий звук, похожий на мурчание кошки, запрокинула голову и улыбнулась так, что Яков решил, что игры играми, а он не железный ведь. — Ничего, — ответила Аня, посмотрев на Штольмана. Её голос доконал его окончательно. Низкий, тягучий, с шершавыми нотками, цепляющими Якова изнутри, заставляющими комнату кружиться перед глазами. — Нужно это исправить! — сказал Яков, и это была последняя мысль перед тем, как он шагнул вперед, подхватил счастливо всхлипнувшую Аню под ягодицы и поцеловал её.