Часть 4

      Возвращаясь в Золотой чертог, Эовин заметила, что у дверей тронного зала образовалась толпа людей, напряженно прислушивающихся к тому, что происходит внутри.       - Что случилось? – недоумённо спросила она, подходя ближе.       - Говорят, что маг напал на короля, миледи! – взволнованно ответил ей кто-то.       - Что? – с ужасом воскликнула Эовин. – Пропустите!       Перед ней распахнули двери, и леди Эовин, пробравшись через бездействующих в оцепенении стражников, смогла разглядеть поистине страшную картину: несколько бессознательных тел на полу, поверженный и бледный как смерть Грима, уставившийся на короля, и сам дядя, который в агонии хрипел, стонал и безуспешно пытался подняться с трона, сопротивляясь мощной силе, исходившей от посоха стоявшего к ней спиной Белого колдуна. Белый колдун! Саруман! Здесь! Как это возможно?       Эовин бросилась вперёд, на помощь. Но внезапно чьи-то крепкие руки схватили её, насильно удерживая на месте.       - Подожди и смотри, - произнёс глубокий мужской голос.       Обездвиженный, Грима с бессильной яростью наблюдал, как следопыт бесцеремонно остановил его принцессу. «Не смей к ней прикасаться» - мысленно прорычал он, забыв о более насущной проблеме.       - Если я уйду, Теоден умрёт! – раздался вдруг голос Сарумана из уст короля.       - Ты не убил меня, не убьёшь и его! – возразил Гэндальф, продолжая творить заклинание.       - Рохан мой! – стиснув зубы, злобно проскрипел Теоден, - я не отдам его!       С силой, какую никто бы не заподозрил в немощном старике, он вскочил с трона и ринулся на Гэндальфа, сжимая в кулаки скрюченные пальцы. Маг встретил его ударом посоха. И в этот миг всё кончилось.       Теоден слабо застонал и рухнул бы оземь, если бы Эовин, вырвавшись из рук Арагорна, не подхватила его. С беспокойством вглядываясь в его лицо, она с удивлением заметила, что оно молодеет: исчезли глубокие морщины и мутный блеск глаз, волосы обрели густоту и золотой оттенок. Несколько секунд, и перед ней снова предстал крепкий, полный сил и здоровья мужчина средних лет, каким она его и помнила.       Пользуясь тем, что всеобщее внимание было обращено в сторону королевского трона, Грима тем временем попытался было тихонько улизнуть, но реакция Гимли была молниеносной. Гном крепко ухватил Червеуста за ворот одежды, вынуждая оставаться на месте и ждать своего вердикта.       Теоден окончательно пришёл в себя.       - Я узнаю твоё лицо, - проговорил он, обращаясь к принцессе, всё еще опираясь на её руку - Эовин…       - Эовин, - повторил он, ласково смотря на неё, заплакавшую от счастья.       - Вздохни вновь полной грудью, друг мой! – торжественно произнёс маг.       - Гэндальф! – изумился Теоден, повернувшись на его голос.       Король удивленно обвёл взглядом присутствующих, как будто только сейчас их заметил.       - Слишком долго мой разум пребывал во тьме, - словно самому себе сказал он.       - Твоя рука быстрее вспомнит былую силу, если возьмётся за свой меч – подсказал Гэндальф.       Осторожно король потянулся к протянутому ему мечу. Секундное колебание, и пальцы уверенно обхватили рукоять оружия. Подняв свой верный меч и всматриваясь в него, Теоден будто смутно вспоминал что-то. Или кого-то.       Внезапно его взор посуровел и метнулся в сторону чёрной, коленопреклонённой фигуры советника. Леденящий ужас охватил Гриму. Червеуст прекрасно понимал, что его ждёт за предательство. Дрожа всем телом, он снизу-вверх взглянул на короля умоляющими глазами и отчаянно замотал головой, не в силах выдавить из себя хоть слово.       Несмотря на то, что и король не издал ни звука, в воздухе словно прозвучало негласное «Фас».       В один миг роханцы с рёвом набросились на советника, и крепко стиснув, поволокли к выходу, не отказав себе в удовольствии излить ненависть, копившуюся по отношению к его персоне всё то долгое время, что он находился у власти. Грима не сопротивлялся, безропотно снося тычки и удары, сыпавшиеся на него со всех сторон. Чей-то кулак ударил его в живот, заставив согнуться пополам, другой удар пришёлся в лицо и повалил на пол. Почувствовав солоноватый привкус крови, Грима понял, что у него разбита губа. «Ну хотя бы не нос, - мрачно подумал он, пытаясь встать на ноги.       Подняв голову, он сквозь спутанные пряди упавших на лицо волос увидел бледное лицо Эовин в другом конце тронного зала. Их взгляды на мгновенье встретились, а затем фигуру Белой леди Рохана заслонила толпа разъярённых мужчин.       Самосуд над королевским советником иначе отозвался в сердце Эовин. «Он предатель, предатель!» - твердила она себе, но даже этот факт не мог заставить её не проникнуться жалостью к истязаемому. Она видела его искажённое лицо, слышала его вскрики, и отнюдь не разделяла всеобщего духа упоения.       Гриму вытащили из тронного зала на широкую площадку, которая заканчивалась крутой каменной лестницей с несколькими пролётами, и, подняв за руки и за ноги, сбросили вниз, как бесполезный предмет.       Червеуст кубарем скатился по лестнице, закрывая лицо руками и мысленно отсчитывая удары по числу ступенек. Приземление на каменную землю было крайне жёстким, и мужчина сдавленно застонал, скорчившись от боли.       Весь королевский двор и сбежавшийся на шум народ наблюдали за расправой. На вершине лестницы появился сам король и начал спускаться, медленно повторяя путь, который Червеусту пришлось так стремительно и нетривиально преодолеть. Грима нашёл в себе силы двигаться.       - Я всего лишь верно служил тебе, государь! – воскликнул Грима, нащупывая дрожащей рукой следующую ступеньку и сползая вниз, путаясь в полах чёрных одежд.       - Твоими заботами мне бы ходить на четвереньках, как зверю! – прорычал Теоден, подступая всё ближе и ближе.       - Не прогоняй меня! – взмолился Червеуст, с ужасом уставившись на меч, который всё ещё сжимала рука короля.       Но в подтверждение его худших опасений меч грозно сверкнул в воздухе, исторгнув из груди Гримы леденящий вопль. Червеуст уже мысленно попрощался с жизнью, как вдруг его крик перекрыл другой – женский.       - Нет, дядя, прошу! Не надо! Не надо! – Эовин вцепилась в руку короля, в последний момент остановив смертельный удар.       Грима приподнялся с земли, потрясённо глядя на свою неожиданную спасительницу.       - Отпустите его, просто дайте ему уйти! – упрашивала Леди Рохана, загораживая собой советника.       Теоден удивлённо посмотрел на неё.       - Если такова твоя воля – да будет так, - наконец сказал король, - но он должен немедленно покинуть земли Рохана. Пусть возвращается к своему истинному хозяину.       Не удостоив Червеуста взглядом, Теоден развернулся и направился обратно, окружённый верными воинами. Постепенно разошелся и народ.       Эовин молча подала Гриме руку и помогла подняться на ноги.       - Моя леди, моя госпожа…- начал он охрипшим от волнения голосом, но слова благодарности застряли у него в горле. В порыве чувств он схватил её руку и припал к ней долгим поцелуем. Когда же Грима выпрямился и замер перед ней, Эовин протянула ему платок.       - Как вы, советник?       Грима с благоговением принял платок из её рук.       - Боюсь, моя леди, после сегодняшних событий я больше не занимаю этот почётный пост. Не беспокойтесь - добавил он, - всё в полном порядке.       - Ты лжёшь, Грима, - сказала Эовин, наблюдая, как его рука, прижавшая платок к разбитой губе, всё ещё невольно дрожит от пережитого.       Он проследил за её взглядом и усмехнулся.       - Могло быть и хуже. Гораздо хуже, если бы не Вы, моя леди. Я обязан Вам жизнью. К тому же, Вы только что впервые назвали меня по имени. А ради этого стоило немного потерпеть.        Грима был на семнадцать лет старше её, и, хотя всегда выглядел моложе, сейчас его худое бледное лицо в обрамлении волнистых чёрных волос казалось совсем измождённым, а тёмные круги под глазами выделялись особенно сильно. Но яркие голубые глаза светились такой любовью, что у Эовин перехватило дыхание.       - Зачем ты это сделал? - неожиданно тихо спросила она - неужели ты желаешь гибели нашему народу?       - Конечно же нет, - покачал головой Червеуст. – Саруман обещал, что в случае моего успеха жители Рохана обретут мир, а я - то, что моё сердце желает со всей страстностью.       - Что же это? - прошептала Эовин.       - Думаю, Вы сами знаете ответ, моя госпожа - мягко ответил Грима.       Сердце Эовин забилось сильнее. То ли от его глубокого чарующего голоса, то ли от того, что слух о его предательстве ради неё оказался правдой.       - Всё равно не понимаю, как можно говорить о безопасности, сдаваясь врагу? – вновь спросила она.       Грима казалось собирался с духом, чтобы ответить. Наконец он заговорил:       - Рохан и Изенгард должны были образовать союз, в котором Рохану пришлось бы пожертвовать некоторой долей своей самостоятельности. В обмен на определённые ресурсы для Изенгарда нашей стране гарантировалась неприкосновенность.       - Безумие! – воскликнула принцесса. – Рохан никогда не был зависимым королевством, и никто из Дома Эорла не встал бы во главе такой страны.       - Из Дома Эорла, действительно, никто – подтвердил Грима.       Эовин с недоверием посмотрела на него.       - Не может быть…       - Может. Я стал бы королём. А Вы...Вы были бы моей законной супругой.       - Ни за что! – возмущённо возразила принцесса, - лучше смерть, чем служение Саурону.       - Знал, что Вы так скажете – едва улыбнулся Червеуст. – Однако же рад слышать, что брак со мной более привлекателен, чем перспектива изменить принципам морали.       - Это мне, конечно, тоже не нравится…- тут же поправилась Эовин, -но…подчиняться Мордору!       - Нет, не Мордору. Изенгарду, - возразил Грима, вновь прижимая платок к окровавленным губам, - Рохан слаб, у нас недостаточно людей, чтобы противостоять атакам Саурона, когда начнётся открытая война. А союз с более лояльным Изенгардом мог бы дать нам покровительство и защиту от Мордора. Иногда из двух зол лучше выбрать наименьшее...Геройство, конечно, почётно, но когда все козыри у врага…       Он замолчал, опустив глаза и не закончив фразу, понимая, как трусливо звучат сейчас его оправдания.       - Ты отправишься к Саруману? – немного погодя спросила Эовин.       - Больше мне идти некуда – пожал плечами Червеуст. Он пристально посмотрел на леди Эовин долгим ясным взглядом, словно хотел запомнить каждую чёрточку её лица, а потом снова низко поклонился:       - Я ещё раз благодарю Вас за свою жизнь, моя принцесса.       - Что ж, пусть твой путь будет безопасен, - ответила Эовин, и повинуясь внезапному порыву, на долю секунды прикоснулась ладонью к его щеке, а затем, не дав Червеусту опомниться, быстро развернулась и зашагала прочь.       Грима ошеломленно смотрел ей вслед, пока её белоснежная фигура не скрылась в дверях дворца. Потом он добрался до конюшни и, оседлав своего вороного коня, с тяжёлым сердцем покинул Эдорас.