Часть 7

      По возвращении в Эдорас состоялось пышное празднество в честь знаменательной победы. Громкий счастливый смех, весёлая музыка и шутливые песни слышались чуть ли не в каждом уголке города, вино лилось рекой, столы ломились от угощений. Народ ликовал, восхваляя короля и воинов.       Леди Эовин медленно пробиралась сквозь толпу. Она ещё издали заметила советника, в одиночестве стоявшего у одной из колон Золотого Чертога, наблюдая за танцующими.       Весть о гибели Белого колдуна от руки Гримы распространилась с поразительной скоростью, сослужив добрую службу, однако прошлое предательство ещё не было окончательно забыто. Не вполне понимая, почему человеку, за которым тянулась слава манипулятора и лжеца, вновь позволено занять почётный пост королевского советника, роханцы в порядке компромисса предпочли отнестись к Червеусту с ровным безразличием, как было до его небывалого возвышения. Но порой в случайных любопытных взглядах, украдкой брошенных в сторону худощавой чёрной фигуры, сквозило некое подобие уважения.       Сам Грима чувствовал себя неуютно. Он никогда не любил шумные и разудалые гуляния. К тому же, ему не посчастливилось увидеть, как Эовин в знак особого расположения преподнесла Арагорну кубок вина, лаская его нежным взглядом и доброй улыбкой. Так смотрит только влюблённая женщина. Так, как она никогда не посмотрит на него.        Грима не сомневался, что поцелуи и прикосновения, которые она подарила ему, раненому, на вершине Ортханка, были вызваны жалостью и сочувствием, но отнюдь не любовью. Нет. Это было бы даже смешно: предположить, что принцесса предпочтёт невзрачного стареющего советника молодому и красивому потомку великих королей.       Рядом с Арагорном Эовин ждёт то будущее, которого она достойна по праву рождения. Конечно, если бы удался замысел Сарумана, Грима сам, как правитель Рохана, возложил бы на её голову роскошную корону, но сейчас союз с ним только очернит и запятнает славный Дом Эорла.       Ему придётся отпустить её, придётся отказаться от своих притязаний и ни единым словом, ни единым взглядом или движением не выдать больше своих чувств. Он слишком сильно любит, чтобы препятствовать её счастью.       Гриме очень хотелось поскорее оказаться в спасительной тишине своих комнат, но вежливость и придворный этикет требовали его присутствия до тех пор, пока сам король не решит покинуть пир.       Безучастно и холодно он окинул взглядом веселящуюся толпу.       - Господин советник, – раздался за спиной до боли знакомый голос.       Грима вздрогнул и медленно повернулся. Эовин мягко смотрела на него, протягивая золотой кубок. Она считает его достойным такого же уважения?       - Прошу Вас, - сказала она, видя его замешательство, и Гриме ничего не оставалось, кроме как покорно принять его. Их руки на мгновение соприкоснулись, отчего Эовин вздрогнула.       - Благодарю, моя леди, - пробормотал он, возвращая кубок почти нетронутым и терзаясь мыслью, что даже случайное прикосновение было ей неприятно.       - Как Вы себя чувствуете? - спросила Эовин, внимательно вглядываясь в его бледное осунувшееся лицо.       - Прекрасно, моя госпожа, - солгал Грима. Хотя, если принцесса имела в виду его физическое состояние, то жаловаться ему, действительно, не на что, - надеюсь, Вы с удовольствием проводите время.       - Да, вполне, - ответила Эовин, и между ними воцарилось неловкое молчание. Червеуст видел, что она хочет что-то сказать ему, но никак не решается, перебирая изящными пальцами по ножке чаши. Наконец она отставила кубок в сторону и подняла на Гриму смущённый взгляд.       - Может быть…может быть Вы пригласите меня на танец? Скоро начнётся более медленная музыка.       - Вы хотите танцевать со мной? – он широко раскрыл глаза от изумления, и увидев утвердительный кивок, поклонился, подавая руку.       - Почту за честь, моя госпожа.              В полутёмном заполненном зале Грима и Эовин, одетая в тёмно-красное платье, быстро затерялись среди других пар. Червеуст трепетно приобнял её за талию, а она вложила тонкую руку в его прохладную ладонь и несмело улыбнулась. Музыканты заиграли мелодичную, очень красивую и старинную балладу. Грима сделал первый шаг, плавно увлекая Эовин за собой. В этом роханском танце, как и в любых других, не было никаких затейливых движений, поэтому ничто не мешало начать разговор.       - Дивная музыка!       - Да, моя леди, и не менее прекрасная, трогательная история.       - Расскажите, советник, о чём она?       - О, моя леди, это сказание о том, как один бедный рыцарь всем сердцем полюбил благородную девушку. Много подвигов совершил он во славу её имени и божественной красоты, но так и не сумел завоевать расположение любимой. Не в силах смириться с отказом, не вынеся мысли о её браке с другим, несчастный предпочёл смерть мукам безответных терзаний. Вы только вслушайтесь, как точно музыка отражает душевный порыв героя...       Однако Эовин больше привлекало его задумчиво одухотворённое лицо. Она прекрасно понимала, почему это сказание нашло в сердце Гримы такой сильный отклик. Конечно же, он видит в том рыцаре самого себя.       - Как грустно, - сказала она, имея в виду вовсе не легенду, - но всё же, советник, жизнь бывает поразительно непредсказуема.       В его взгляде промелькнуло удивление, но Эовин замолчала, взволнованная собственными словами.       Всё то время, что Грима находился в Изенгарде, она скучала по нему. По его неслышным мягким шагам, глубокому вкрадчивому голосу, сверкающему проницательному взгляду. Ей не хватало ощущения его постоянного незримого присутствия, ставшего за долгие годы таким привычным. Никто больше не произносил «Моя леди» с такой неповторимой интонацией, что её сердце принималось учащённо биться. Ничей взгляд не говорил так красноречиво о том, что она единственная, самая желанная и безупречная женщина. Ни один человек не знал её настоящую. Никто, кроме него.       Эовин также успела понять, как больно ранит холодная отстранённость того, кто догадывается о твоих страстных чувствах, но решительно, хотя и безмолвно, отвергает их. Невольно оказавшись на месте Гримы, она с содроганием подумала, сколько душевных страданий испытывает человек, чьё сердце разрывается от неразделённой любви. Тем более, что её чувства к Арагорну были даже не любовью, а мимолётной девичьей влюблённостью в романтичный образ короля-изгнанника.       А вот настоящего изгнанника ей действительно не хватало.       Когда она склонилась над ним на вершине Ортханка, у неё не осталось ни единого сомнения в том, что она желает прикоснуться к его губам, ощутить его горячее дыхание на своей щеке. Даже если это будет первый и последний раз...даже если потом ей придётся солгать, что она лишь старалась удержать его в сознании…       - Моя леди, - голос Гримы вывел её из задумчивости, - я не хотел расстроить Вас.       - Что? Ах нет, советник, всё в порядке, - встрепенулась Эовин и тепло улыбнулась ему.       - Мне очень приятно, когда Вы произносите моё имя, - тихо сказал он, смотря ей прямо в глаза.       Сердце Эовин забилось быстрее. Какую сильную власть над ней имеет этот пронзительный, пристальный взгляд.       - Грима…       Неосознанно она придвинулась ближе и сразу почувствовала, как напряглась ладонь, лежащая на её талии.       - Раньше и ты свободно произносил моё.       - Тогда я чувствовал на это право. У Вас, моя госпожа, оно есть в силу самого факта рождения.       - И я делюсь им с тобой, мой господин, - выдохнула она, осознав, что именно говорит, только когда последние слова уже слетели с языка.       Советник изумлённо приподнял едва заметные брови.       - Разве не к Арагорну Вы обращаетесь таким образом, моя леди? – спросил он. – Я думал, что будущему королю Гондора посчастливилось быть господином, покорившем Ваше сердце.       «Невероятно догадлив» - в смятении подумала Эовин, а вслух ответила:       - Ты ошибаешься, Грима. Арагорн отважный, мудрый и благородный человек, я отношусь к нему с такой же симпатией и любовью, как к Эомеру или дяде.       Лицо Червеуста по-прежнему выражало некоторое недоверие, но всё же он прижал её к себе увереннее и крепче. Эовин опустила голову на его плечо.       - Я рада, что ты вернулся, - шёпотом призналась она.       Он услышал и, под затихающие звуки последних аккордов, прикоснулся в нежном, целомудренном поцелуе к её волосам.                     

***

      - Зажглись сигнальные огни! Гондор зовёт на помощь! – вскричал Арагорн, врываясь в тронный зал.       Взгляды всех присутствующих мгновенно обратились к королю в ожидании окончательного решения. Теоден встретился взглядом с Гэндальфом, утвердительно склонившим голову, увидел короткий одобрительный кивок Червеуста и после недолгого размышления твёрдо сказал:       - И Рохан явится!       

***

      - Вы пойдёте с нами, моя леди? – спросил Грима. Держа своего вороного коня под уздцы, он приблизился к Эовин. Принцесса целый день была занята в городе и дворце, помогая собирать необходимые для похода вещи, но наконец-то он сумел застать её одну.       - Да, - беспечно ответила девушка, прилаживая сумку к седлу своей лошади, - но только до лагеря, ведь, как ты помнишь, по традиции придворные дамы провожают мужчин.       Но Грима слишком хорошо знал её. Улучив момент, он поднял край попоны и не удивился, увидев привязанный в ножнах меч. Эовин тут же накрыла его руку своей, опуская ткань.       - Только попробуй кому-нибудь сказать, - угрожающе произнесла она, сверля его сердитым взглядом.       - Я и не собирался, - он пожал плечами, - Вы достаточно взрослая и можете поступать так, как считаете нужным. Не стану отрицать: будь моя воля, я бы насильно посадил Вас под замок, чтобы уберечь от опасности. Но это бесполезно: моя отважная леди всё равно не угомонится пока не исполнит задуманное. Так стоит ли тратить столько усилий на заранее обречённое дело?       Эовин в который раз поразилась его рассудительности.       - Ты самый удивительный человек, какого мне когда-либо доводилось видеть, Грима, – пробормотала она, возвращаясь к прерванному занятию.       Червеуст слегка улыбнулся:       - Сочту за комплимент, моя госпожа.