Часть 6

      Не обращая внимания на буравящий его недовольный взгляд Сарумана, Червеуст нерешительно приблизился к краю площадки, нервно сглотнув от волнения. Он увидел внизу много знакомых людей, среди которых…не может быть! Эовин. Его Эовин. Всё такая же прекрасная, и великому счастью, целая и невредимая.       - Грима! Ты не обязан следовать за ним!       Червеуст приоткрыл рот от изумления. Может, он ослышался? Но нет, король Теоден действительно обращался к нему:       - Ты не всегда был таким, как сейчас. Когда-то ты был воином Рохана. Спускайся.              «Спускайся…»       В груди у Гримы словно разлилось тепло. Неужели король настолько верит в него, что даёт второй шанс доказать преданность, несмотря на всё то зло, что он причинил? Неужели он действительно сможет навсегда покинуть это жуткое место и вернуться обратно в Эдорас, который уже не рассчитывал более увидеть? Неужели он снова будет рядом с Ней…       Окрылённый надеждой, Грима был готов со всех ног броситься вниз по лестнице. Он низко, почтительно поклонился и торопливо сделал шаг в сторону, как вдруг над ним раздался насмешливый голос Сарумана:       - Воин Рохана? – переспросил он. - Что такое Рохан, как не соломенный хлев, где пьянствуют вонючие разбойники, а их отродье валяется на полу с собаками?       Грима испуганно замер, так и оставшись в полупоклоне, почти незаметный за высокой прямой фигурой Белого мага.       - Победа в Хельмовой Пади не твоя заслуга, Теоден – конюх, - ехидно продолжал Саруман, - ты всего лишь жалкий потомок своих великих предков…       Как всегда, колдун безошибочно находил самое больное место и бил туда без промаха.       Грима перевёл тревожный взгляд на короля и с ужасом заметил, как помрачнело лицо Теодена при этих ядовитых, но не лишённых доли правды, словах. Он отвернулся в сторону, глубоко уязвлённый сказанным.       «Влияние Сарумана так велико!» – подумал Червеуст с растущим отчаянием.       Они оба это слишком хорошо знают. Если даже Теоден, великодушный, справедливый и честный, не в силах противостоять колдуну, то что говорить о нём?       Но к изумлению советника, король быстро овладел собой.       - Грима, - настойчиво повторил Теоден, - спускайся. Освободись от него!       - Свобода?! - в бешенстве выкрикнул Саруман - Ему НИКОГДА не быть свободным!       - Нет, - неопределённо ответил Грима.       Он повернулся к Саруману, стиснув от волнения похолодевшие руки, намереваясь, но не представляя, что собирается сказать. В голове, когда-то такой сообразительной и находчивой, не осталось ни одной связной мысли, только сердце бешено стучало от панического страха потерять единственную надежду.       Колдун смерил его презрительным взглядом.       - На колени, отребье! - прорычал он и отвесил Гриме хлесткую пощечину такой силы, что Червеуст, вскрикнув, упал навзничь, больно ударившись о каменный пол.       - Саруман! - вступил в разговор Гэндальф, отвлекая внимание мага от Гримы, - Ты знаешь всё о делах врага. Расскажи нам.       - Я скажу тебе, как свершится твоя судьба, - злобно ухмыльнулся Саруман, - но ты ничего не узнаешь о планах Саурона. Я не позволю держать себя заложником…       Никто не увидел, как лицо бывшего советника, приподнявшегося с холодных плит, неузнаваемо исказилось от гнева и ярости.       Сколько ещё он будет терпеть бесконечные унижения! С какой стати этот безумный старик считает, что может управлять его судьбой? Нет, хватит! Он вернётся к своим, он вновь попытается заслужить доброе имя и никогда больше никому не позволит оскорблять себя!       Жажда возмездия захлестнула Червеуста. Не раздумывая, он выхватил из ножен кинжал, вскочил на ноги и набросился на Сарумана, с размаху всадив клинок в ненавистную спину. Ещё раз, и ещё, и ещё!       Неистово, торжествующе и жестоко Грима наносил глубокие удары, с каждым взмахом кинжала воздавая колдуну за всё, что вытерпел: за постоянные насмешки, за презрение и грубость, за непростительную ложь, из-за которой он совершил величайшую ошибку.       Опьянённый своей неожиданной смелостью и свободой, Грима не увидел, как Леголас натянул тетиву лука, не услышал предостерегающего крика Эовин. Но стрелу, вонзившуюся в грудь повыше сердца, он почувствовал мгновенно.       Грима пронзительно вскрикнул от боли и удивления, выпуская Сарумана из своей хватки. Последним, что он успел заметить, перед тем как в изнеможении опуститься на каменный пол, было падающее с башни тело поверженного им колдуна.       Грима лежал на ледяной вершине Изенгарда, пронзённый эльфийской стрелой, раскинув руки, словно чёрные крылья. Он смотрел в ясное чистое утреннее небо и понимал, что умирает. Мог ли он час назад, стоя на этом же самом месте, предположить такой исход? Едва ли. Его участь решилась всего за несколько минут, в течение которых он понял и почувствовал так много...       Маятник судьбы на часах его жизни успел качнутся от отчаяния к надежде и неотвратимо вернуться обратно, замерев в безучастной неподвижности, как скоро застынет он сам.       А так хочется жить! Грима вспомнил, как порой в детстве, скрывшись от чужих глаз, он лежал на мягкой тёплой траве и мечтательно глядел в такое же синее небо, представляя будущее, в котором несомненно многого добьётся.       И вот ему ещё не исполнилось сорока лет, а путь в один миг так нелепо и бездарно завершился. В памяти роххиримов он навечно останется слугой Сарумана, гнусным предателем и Змеиным языком. Но для себя он знает, что уходит со спокойной, освободившейся душой.       Каждый вдох давался Гриме с трудом. Он почти терял сознание от тупой ноющей боли в груди и обильной потери крови, но изо всех сил старался не закрывать глаза, желая до последней секунды насладиться жизнью во всех красках, впитать её в себя.       Сколько ещё? Пять минут? Меньше? Каждая секунда стала на вес золота.       Интересно, - подумалось вдруг ему, - мое тело вероятно так и останется здесь гнить на солнце. В лучшем случае его жалкие останки просто сбросят вниз уцелевшие орки. Никто из своих не станет тратить время и подниматься сюда…       Но Грима ошибался. Один человек стремительно нёсся вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.       «Только бы успеть! - думала леди Эовин, - Зачем Леголас это сделал! Ведь дядя ясно дал понять, что хочет сохранить Гриме жизнь. Убийство Сарумана было оправданным, его всё равно судили бы за кровавые преступления. И для всех стало очевидно, что этот безумец скорее умрёт, чем раскроет замыслы Тёмного властелина. Но Грима! Грима, с таким трудом преодолевший себя, постоявший за себя, отплативший за унижение, обречён на смерть! Это несправедливо, нечестно! Если моё присутствие способно хоть как-то облегчить его последние минуты, я буду рядом…»       Вдруг до принцессы донесся нарастающий топот сапог, словно кто-то бежал следом за ней. И действительно, буквально через несколько секунд её догнал Арагорн. На вопросительный взгляд Эовин, странник коротко ответил:       - Я постараюсь извлечь стрелу и залечить рану. А ты отвлеки его. Ни в коем случае нельзя, чтобы он потерял сознание.       Эовин кивнула и громко позвала:       - Грима?!       Ослабевший, Червеуст с трудом повернул голову в сторону лестницы: ему почудился голос любимой и слабые отзвуки собственного имени.       «Наверное, это конец, - подумал он, - я слышу то, чего нет».       Но затем его имя повторили снова и снова. Грима прислушался. И вдруг он увидел Её.       Эовин выбежала на площадку и опустилась на колени рядом с Червеустом, взяв его за руку.       - Грима, - мягко сказала она, переплетая его холодные пальцы со своими и чувствуя, как её накрывает волна горячего участия и жалости. Никогда прежде она не видела этого человека настолько беспомощным.       Он уставился на неё неверящим, полным благоговения взглядом, позабыв о своих страданиях.       - Моя леди, - выдохнул он, - какое счастье…       Вдруг Грима почувствовал, что с другой стороны находится ещё кто-то, и с недоумением оглянулся. Арагорн! В тот же миг в памяти всколыхнулись образы, показанные палантиром Сарумана, и сердце пропустило особенно болезненный удар. Неужели последние минуты не могут быть наполнены хотя бы иллюзией того, что Эовин принадлежит ему? Впрочем…какая теперь разница. Он всё равно должен сказать, как сильно любил её.       - Эовин...       - Тшш…- нежно прервала она, медленно наклоняясь ближе и крепче сжимая его ладонь в своей руке.       Его громкий крик потонул в её поцелуе, когда Арагорн одним резким движением выдернул стрелу. Дёрнувшись, Грима мучительно застонал и безотчётно вцепился в пальцы Эовин.       - Всё в порядке, всё хорошо, - шептала она, свободной рукой поглаживая его спутанные чёрные пряди и не обращая внимания на то, как быстро немеет другая кисть.       Лёгкими, невесомыми поцелуями она прикасалась к его губам, искусанным от сдерживаемых криков, к щекам и лбу, сведённому судорогой боли.       - Вот так, Грима…смотри на меня, милый, просто смотри на меня…       И Червеуст послушно не сводил с Эовин напряжённого, доверчивого взгляда, словно один её вид удерживал его на границе сознания, пока Арагорн глубоким певучим голосом произносил эльфийские заклинания, останавливающие кровотечение и заживляющие рану.       Спустя долгие томительные минуты всё закончилось. Арагорн произнёс последние слова. Грима расслабился и, закрыв глаза, с тихим стоном выпустил руку Эовин из железной хватки. Принцесса всё ещё успокаивающе поглаживала его чёрные волосы, давая время отдышаться и прийти в себя.       - Попробуй встать, Грима, - мягко прошептала она в его полураскрытые губы, когда его дыхание успокоилось.       Червеуст кивнул и с помощью своих спасителей медленно поднялся на ноги. Странно, но с каждой секундой он чувствовал себя лучше, как будто жизненные силы стремительно возвращались к нему. Было ли это следствием эльфийской магии или чудом, которое сотворила для него Эовин, он не знал. Второй раз за несколько недель принцесса спасла ему жизнь.       - Спасибо, - выдохнул он, поочерёдно переводя взгляд с Эовин на Арагорна.       Странник тепло улыбнулся.       - Король Теоден дал тебе возможность выбора, и ты его сделал, восстав против Сарумана. В отличие от колдуна, чей путь к сожалению, уже не мог завершиться иначе, твой только начинается.