Часть 7. Дуэт бариста.

      Не щадя педали, она спешила домой. Казалось, что дряхлый велосипед и вовсе развалится. Колеса пачкались в лужах после недавнего дождя, а пыль летела во все стороны. Отскакивали камни, иногда попадая в прохожих. Когда Конрад завернула за угол, то чуть не сбила старую женщину. Девушка громко извинилась, слыша в ответ нецензурную брань. Эдна лишь хмыкает, пожимая плечами. Подумаешь, чуть не сбила. Переживёт!       У подножья террикона спрыгивает, чтобы подняться в гору и снова застыть на её вершине, вдыхая влажный воздух.       Хозяин кофейни дал добро, так что девушка летит за документами. Через несколько минут она въезжает на улицу, проносясь через калитку и забегает домой.       На столике в гостиной обнаруживается записка от Маттиса: "Был дома, на плите суп - уберёшь в холодильник. Буду поздно, на работе завал. Не сильно буянь!"       На это Эдна только вздохнула. Отец часто оставлял подобные бумажки. Оставалось только посочувствовать бедным сотрудникам, которые просидят с ним до ночи в офисе, а потом утереть отцу нос наличием работы завтра утром.       Прибрала еду она сразу, а затем откопала в ящиках документы и опять запрыгнула на развалюху. —Замена Вальтера прибыла!       Эдна заходит в Jiv Java с высоко поднятой головой, гордо преподнося паспорт и трудовую книжку. Не впечатленный, зря, амбициями Конрад босс, с не читаемым взглядом всучил ей форму и посадил дожидаться старшего бариста. Пока скучно. —Зови меня Йенс.Твоя стажировка будет длиться три дня. Старший всё объяснит, короче.– Представляется он, уныло сверля часы. Похоже, у кого-то планы на вечер.       Приятный запах кофе разносился в помещении. Девчонок с яркими волосами уже не было, за тем столом сидел грустный мужчина в возрасте. В противоположной стороне от него были шумные ребята, на которых Йенс пару раз раздражённо шикнул. Босс в принципе не создавал впечатление человека, который хочет здесь находиться. Он раздражённо стучал пальцами по дереву барки. Здесь было на удивление уютно. Конрад никогда не работала бариста. Самое близкое к этому была подработка официанткой. Все говорят, что это во всех смыслах незабываемый опыт.       Дверь заведения открывается, что заставляет Эдну поднять голову. На пороге стоял одетый не по погоде парень. Дождь закончился пару часов назад и на улице было невыносимо жарко, а этот бедолага стоял в плотной толстовке с надписью "Phantom" и маске, закрывающей лицо. Зато в бриджах. Наверное так спешил, что не успел переодеться. Девушка задумчиво мычит, оглядывая новоприбывшего. —Он всегда так ходит. Черт знает, может больной. Главное, чтобы работал нормально.– Будто прочитав её мысли, роняет хозяин, выходя из-за рабочего места. Они о чем-то недолго переговариваются и мужчина хлопает того по плечу, наконец выходя из кофейни. Эдна ловит странный взгляд незнакомца, неловко улыбаясь. Тот стрёмно надвигается на неё и снимает маску с капюшоном, протягивая руку. —Привет?        У молодого человека были кудрявые волосы до плеч и бледная кожа с небольшим количеством прыщей. Лёгкая щетина придавала возраста. Парень был довольно крупным и Эдна невольно подумала, что встретить такого вечером в переулке – было бы волшебно. Она осторожно пожимает его огромную лапу. — Я Эдна. —Рубен.       Конрад почти слышит звуки сверчков. Оба таращаться друг на друга с минуту, не разжимая ладони, а потом одновременно спрашивают: —Прости, как?       И каждый убирает свою руку, зачем-то вытирая об одежду. —Тот, который Марсель?– С недоверием спрашивает Эдна.        Получив в ответ кивок, она тщательнее разглядывает человека напротив. Девушка не могла поверить, что забыла про него. Она боялась встретить Марселей, но не помнила о Рубене. Нет, она была уверена, что про него забыл даже собственный отец, но всё же!       Руб всегда был достаточно высоким, если подумать. В её детстве он каждый раз оказывался невольным третьим лишним в избиениях Альфреда или нянькой, которая вытаскивала Эдну из пруда, потому что взрослые наругают. Самому мальчишке-подростку конечно не было интересно с малышнёй на четыре года младше, ещё и выхватывать от них. Даже для тощей девочки он тогда выглядел как мишень. А сейчас.. —Я даже подумал, что голос кого-то напоминает...– Прокашлявшись говорит Рубен, отводя свой шокированный взгляд. —Вот как.– Та зеркалит его тон. Она решает перевести тему: —Мне стоит называть тебя "господин Марсель"?       Рубен кривит лицо на такое заманчивое предложение. Парень обходит Конрад, вставая за стойку и принимает чей-то заказ. —Я слышал, что ты вернулась. Не думал, что увижу тебя так.– Его слова побуждают фыркнуть. —Я тоже.       Торжественная часть закончилась. Никаких салютов или фанфар. В следующий раз они перекидывались фразами только тогда, когда Эдна училась взбивать молоко на средстве для мытья посуды. (Для мытья посуды! Кто-то вообще знал об этом?)       До этого момента каждый думает о своем. Рубен обслуживает Клиентов, а Эдна не мешает. Она думает, может стоит попросить его не говорить домочадцам о том, что он вообще её видел? Хотя, вряд ли им вообще интересна его жизнь. Это не оскорбление, просто так было всегда. У неё стало получаться делать объёмную пену и Эдна позволяет себе закончить с ней.       Несмотря на свой рост, Руб всё ещё выглядит зажатым ребёнком. Скрюченный как креветка, заикается при разговоре с клиентами. Ну чем не загнанный младше-классник ?       Парень протирает стаканы, а девушка задумчиво подходит со спины, присвистывая, а через пару секунд аккуратно спрашивает: —Так..– Начинает Эдна.– Зачем кому-то вроде тебя работать здесь? Неужели твоя семья обанкротилась? Ты ведь хотел стать врачом.       Это правда. Сколько его знала, всё время одна мечта. И больше он ни о чем не думал. Никогда не подумывал об отступлении или другой области. Главное угодить отцу.       Конрад задаёт вопросы без лишнего стеснения, наклоняя голову и опираясь на барку локтем. Рубен же немного зажимается и отводит взгляд, обдумывая ответ, а потом разражается тирадой. —Видишь ли, человек должен познать труд заработка в любом случае. Я решил набраться опыта в разных сферах, прежде чем стать врачом. – Задирает нос и кладёт руку на подбородок, с важным видом философа.        Бровь Эдны подозрительно поднимается и она угукает. —Тебя отчислили? —Меня отчислили.– Грустно подводит итог Марсель.       Она хохочет, тыкая пальцем в краснеющего Рубена. Он же обиженно насупился: —Можно подумать ты – гений! —Я конечно не гений, но ты просто бедняжка.       Дело близилось к вечеру. Грязная посуда образовала гору. Конрад замучилась вымывать чашки, а Марсель отходил от скандала с пожилым мужичком, который зачем-то взял латте с арбузным сиропом и вернулся жаловаться. Смотря на него, Эдна ухмылялась, восполняя энергию, и возвращалась к работе. Открестившись от ворчливого старикана, Рубен с досадой выдыхает, переключая внимание на маячащего у прилавка ребенка.       Это была низенькая, худая девочка. Она переминались с ноги на ногу, теребя тонкие косички. Уголки её рта были опущены, детские щеки надуты, а брови находились в положении домика. Малышка грустно разглядывала мороженое за стеклом прилавка. Через несколько минут жалобно вздохнула и заказала эспрессо без сахара с собой. Рубен качает головой.       Он спрашивает, уверена ли она. Девочка отвечает, что это не ей, снова бросая взгляд на пломбир. Сердце предательски сжалось. Марсель не глядя подаёт ей кофе и вытаскивает мороженое. Малышка удивлённо смотрит на него, хлопая большими глазками, заставляя парня отвернуться. —Бери, за мой счёт.       Девчушка загорается, она почти подпрыгивает, а косички взлетают. Ребенок благодарно улыбается и забирает протянутое угощение, маленькими шажками выходя из кофейни. Из воздуха, рядом образуется Эдна, вытирая руки о фартук. —Я закончила! Учи меня делать кофе.       Она тоже провожает дитя взглядом, а Рубен достаёт жёлтую тетрадь из под прилавка, вручая ей. —На, учи составы.       Парень точно вымотался. Сутулился, мина у Рубена была кислая, а под глазами синяки. Выглядит неважно, в общем-то. Со скучающим видом, парень взирал в окно.       Судя по форме, черно-белой и скучной, она учится при монастырской школе. Где настоятельница– старая как мир женщина, что ненавидит детей, а может и всех людей вовсе. Там, высоко на холме, до смерти красиво. Можно сидеть у обрыва, наслаждаясь божественным небом. Чистым, как душа Иисуса. Оно всегда было разным: облачным, чисто-голубым, могло отдавать розовым или даже зелёным. Рубен знал, он жил и учился там несколько лет. На вершине умиротворенно и прекрасно, но одновременно одиноко и душно, а небосвод в отражении огромного креста на груди матери-настоятельницы больше походил на грязное месиво.        Там жили только ненужные дети, кому не было места ближе к смертным. Рубен всё ещё помнил, как мотался по поручениям злобной карги.       За дверью раздавался противный, писклявый голос. Старший бариста глянул в сторону ужасного звука. Его усталость напомнила о себе, стоило напыщенному карлику и его дружку показаться в зоне видимости. Санитар, похоже, сейчас на перерыве и с особым наслаждением будет выносить ему мозг. И так с тех пор, как треклятый кофейный автомат в больнице сломался.       Парень обратил внимание на Эдну. Её длинные волосы спадали с плеч изящными локонами. Она внимательно изучала тетрадь. Рубен хлопнул её по спине, как никогда бы себе не позволил, если бы не их взаимная предвзятость, и кивнул на двух людей, уже направляющихся к стойке. —Думаю, ты достаточно разобралась. Обслужи господ, я на пять минут.– Он быстро удаляется, скинув двух оболтусов на Конрад, не давая шанса возразить.       Невысокий мужчина средних лет в очках поздоровался с ней, сразу обращая внимание на сладости. Где-то внизу девушка разобрала колючий голос. Она наклонила голову, встречая ехидный взгляд маленького чудика, в слишком большой для него одежде. —Эй, а куда этот неуч намылился? Перепоступление не сегодня же.– Он был раздражён несостоявшейся перепалкой. Его лысеющий друг делает заказ: —Девушка, дайте вон те пряники, будьте добры.- Это заставляет короткого закатить глаза и поторопиться. —Милочка, мне большой американо без молока, с одной ложкой сахара.– Парень складывает руки на груди. —Папаша, а вы ему разрешаете?– Фиолетоволосая указывает на возмущённого человека, обращаясь к тому, что повыше. Детям вообще такое можно? Законом не запрещено, вроде.       Тот заржал, взявшись за живот, а парнишка закипел. — Не твоё дело, женщина, я почти отработал смену в психушке, дай мне чёртов кофе!       Его голос скрипел, а сам санитар хлопнул ножкой. Эдна осматривает его ещё раз, теперь замечая лёгкие морщины на лбу и щетину. —Оу. Не сильно расстраивайся, приятель, мы растём до двадцати пяти, мало ли. —Мне тридцать три. —Пардон.       Она молча отдаёт пряники и американо, не забывая пожелать хорошего дня, а Рубен выдохнул, возвращаясь на рабочее место. —Мудень-лилипут. —Справедливо. Подчинённые папочки?– Смотря мужчинам в след, спрашивает Конрад.       Парень положительно кивает. Он знает Шизеля давно. Питая внутреннюю неприязнь к фамилии "Марсель", он выбрал для её выражения самого неудачливого из них.

***

      В кабинете пахнет дорогим одеколоном, табаком и бумагой. Работа с документами – не лучшее времяпровождение. Постоянные несостыковки или опечатки из-за непрофессионализма других людей – ужасная морока.       Открытое окно пропускало летний воздух. На улице тихо, а в самом здании периодически кто-то громко кричал или смеялся, но это дело обычное и даже почти не воспринималось за людское присутствие.        Мужчина поглядывал на часы, скоро шесть, а отошедшие горе подчинённые и не думают возвращаться с перерыва. Он покуривал трубку, снова возвращаясь к бумажкам. Наконец, стук в дверь. —Войдите.– Отвечает тяжёлый хриплый голос.       Охранники наконец вернулись и пришли показаться, на всякий случай. Пузырь извинялся за опоздание, а Шизель поставил перед ним стаканчик кофе. Марсель взял подношение в руки, замечая буквы. Он повернул пластиковый сосуд, удивлённо вскидывая брови. —"Для сахарной детки"?        Шизель дёргается под его острым взором, хлопая ресницами. До него не сразу доходят слова доктора, но когда доходят– он кривится и почти пищит: —Что, простите?       Горацио вздыхает, поворачивая надпись к подчинённому. Второй охранник чуть не упал. Он вовремя закрыл рот и бросил: —Я к себе.– Вышел из кабинета, там уже чуть не получив приступ от смеха.       Фрэнсис младший краснеет, бурчит извинения и что-то про глупую девчонку, а потом выбегает следом. Господин Марсель не хотел знать.

***

       Маттис был потушен, выжат, вымотан, но как же довольно он улыбался, возвращаясь во втором часу домой. Хорошо поработал.       Была красивая звёздная ночь. Тихо-тихо, никаких тебе пьянок или шумной молодежи. Конрад идёт неспешно, вдыхая остывший воздух. Он останавливается у дома, прикрывая глаза и позволяя потокам обдувать лицо. Вздыхает и возвращает очи в открытое положение. Мужчина украдкой смотрит на чужой дом. Из трубы идёт дым, а в окне второго этажа можно разглядеть статный силуэт.       Он отрывает взгляд от чужой обители, отворяя калитку. Когда Маттис ставит портфель и проходит в зал, он замечает спящую Эдну и включенный телик. Дочь свесила ноги с подлокотника, обнимая подушку. Конрад хихикает и мягко улыбается, качая головой. Мужчина поднимается наверх, возвращаясь с пледом и укрывает Эдну, пригладив волосы.       На столике был бардак. Там стояло несколько чашек и тарелка из-под супа. Этот вид заставляет Маттиса поворчать что-то про инфантильность и начать наводить порядок. Он зевает, закончив и еле как поднялся в свою комнату, сразу падая на кровать, засыпая в рабочей одежде.