2. Сладострастие

Языки стылого пламени все больше обволакивали тускло освещенную опочивальню, пока на дне взгляда наследника тихой поступью блеснул животный азарт.Грянул дождливый вечер, а мысли все никак не оставляла заполученная пленница, эти глаза, сверкающие подобно двум темным алмазам, скрывающим в себе натуру манкой и таинственной жрицы любви, да вот как ни мучай истерзанную душу, она все равно не станет ею..Шехзаде уже давно не мог признаться самому себе в пагубном влечении, несомненно Осман был грешен помесью страсти и ненависти к женщине, возносившей молитвы за его скорейшую кончину, но случайная встреча, будь то в беломраморных коридорах, иль же при совершаемом променаде, возносила темпераментного юношу к вратам пылкой, но столь искренней влюбленности, все еще заточенной в собственных амбициях. С раскатом гучного грома скрипнули половицы, в дверном проеме застыл евнух, учтиво склонивший голову и без лишних церемоний перешедший к сути — Шехзаде, меня прислал Повелитель, он приказал вам завтра явиться на его террасу.Было велено сообщить о том, что в это время вынесут решение касательно вашей недавней беседы — завуалировано намекая на предстоящее наказание за стычку с младшим братцем, кастрат выпрямился, с нескрываемой улыбкой проговаривая следующее — та плебейка, что была куплена у Аяза Аги..По вашему распоряжению её немедля подготовили и привели, могу сообщить страже чтобы впускали? — Пусть войдёт — бегло облокотившись на спинку бархатного дивана, тот вальяжно расселся, давая добро Чего и следовало ожидать, «дорожайший» папинька слов на ветер не бросает, ежели пообещал покарать за неповиновение, то так и сделает, очередное коварство Кёсем Султан получило заслуженные овации, мысли о ней скоренько навеяла хорошенькая Хатун, что на каменных ногах продвигалась в самый центр покоев.Она не выглядела напугано, ошарашено и обеспокоено, стоило отдать должное, пребывая во дворце первый день, и лишаясь возможности пройти обучение с пониманием всех традиций было равносильно сумбурному бреду, но на удивление, та держалась стойко.Что не сделаешь, чтобы удовлетворить придурь члена правящей династии, даже если на кону будет стоять человеческая жизнь. Мягкие губы тронула едва уловимая усмешка, молодая кровь запульсировала по венам, а обрамленные перстнями пальцы взмыли ввысь, подзывая устроиться подле него.Нетронутый развратным действом стан приблизился к Шехзаде, луноликая девушка нервозно заерзала, будто бы предвкушая что предстоящая ночь не будет заветной усладой, с трепетным воссоединением двух тел.Жажда Османа была столь сильна, оттого новоприбывшая наложница резким движением вжалась в хлипкое быльце, без возможности прикрыть нагие части туловища, где самоуверенно царствовали сильные руки.Не последовало чувственного поцелуя, многозначительных фраз, только животное желание и самодовольная физиономия при взятии хрупкой девушки.Дополнительную волну жара накатывала фантазия, что вместо пленницы на мягкой обивке ему доводится иметь другую, гордую, тщеславную и зрелую.Что уж говорить, если Кёсем могла одним случайным соприкосновением взбудоражить сознание своего пасынка, все еще отказывающегося принимать свое вожделение, даже раздумывая о том, как мачеха будет извиваться под ним.Каждый вздох, каждый стон и приглушенный всхлип вызывал целый пожар, навалившись на спину юной девы и глядя под определенным ракурсом, ее покрасневшее личико все больше походило на лик главной Хасеки.Злорадна была та ночь, когда для чужеземки происходил настоящий акт насилия, монарший принц не срамился доставлять уйму болезненных ощущений, да и казалось, ему это приносит массу удовольствия.Участь была бы облегчена запечатлением в недрах памяти, но издевка доли и тут преуспела, ибо для него она всегда будет жалкой пародией величественной Султанши Свет утра воровато ступает в комнату, заливая серенькими лучами ковер с густым ворсом на полу и изукрашенную золотом мебель, отражаясь в высоких напольных плитах. Белые лепестки пионов и гортензий стали змеиться, когда Осман лениво потянулся в кровати, устремив взгляд на приковатную тумбочку с вазой, заполненной цветами, все еще морщась от внезапного пробуждения.В блеске луны ночная гостья покинула злополучную комнатушку, ставшую для нее местом тотального непонимания ситуации и господских повадкок, чему Шехзаде отнюдь не препятствовал, решив что для холопки непозволительная роскошь встречать сновидения на шелковых простынях, глазея на позолоченные канделябры.Но и самому долго нежиться в постели не довелось, любимейшее семейство собиралось трапезничать на свежем воздухе, где предстоит получить публичное осуждение со всех сторон, психологические экзекуции отцом проводились частенько, только вот беда, распространялись они исключительно на первенца Падишаха.Облаченный в шелковые одежды, привычного темного цвета, он неспешно собирался выходить, как застал на пороге обеспокоенную Валиде — Я иду с тобой — мигом отрезала Махфирузе, даже не дав возможности отвергнуть утвержденный расклад событий — Мату-у-у-ушка — досажено протянул парень, будучи явно не в восторге от заявленного.Без колебаний двинувшись вперед, тот раздражено закатил глаза, когда осознал что женщина настроена серьезно и плетется вслед за ним — Прошу вас, не обостряйте ситуацию, Повелитель в очередной раз заставит принести извинения Мехмеду, я откажусь и мне запретят выходить в Дворцовый парк на протяжении недели, все тривиально и привычно, не понимаю вашего порыва — Кёсем сново станет поддакивать, тем самым подливая масла в огонь, мне изрядно досаждает что моего ребенка унижает рабыня, где это слыхано? — Все пустое, отец никогда не отнимет даруемое, потому вы только лишний раз побеспокоите свои нервы Ответа не последовало, родительница Османа в некотором роде была согласна с изложенным, она обладает бессилием младенца, желает прекратить муки чада, но лишь в очередной раз убеждается что их тандем значительно проигрывает сладкоречивым подтруниваниям соперницы.Ох, как бы желалось переместиться в прошлое, и перерезать горло неопытной Анастасие Хатун, дабы впоследствии приходилось иметь дело с бестолковыми дурнушками, манящими бывшего возлюбленного исключительно красотой, а не целеустремленностью и высоким интеллектом.Да, верни время вспять, и всего можно было избежать, сие бремя будет на плечах первой фаворитки до конца ее дней, но сейчас же доводится расхлебывать последствия, кои видятся собственными глазами.Явившись на террасу, за сервированным стол сидело двое: Шехзаде Мехмед и Айше Султан, погодки, так славно обменивающиеся незаурядными фразами о предстоящих поездках в лес, на охоту и пиршества, дожидаясь остальных, и совершенно не будучи готовыми к приходу незваных гостей. — Осман, Махфирузе Султан, доброго вам утра!Что же вы стоите, присаживайтесь, матушка с отцом скоро подойдут — будучи чуть ли не единственной из рожденных Султаном Ахмедом, кто вполне положительно относился к второстепенной семейной чете, Айше получила легкий удар по колену от раздраженного молодого человека, каков был совершенно не рад делить трапезу с «посторонними» — Благодарю, вы весьма любезны Айше Султан, но я вынуждена дождаться Повелителя в коридоре, тут уж больно.. — на мгновение Махфирузе замолкла, дабы подобрать благое оправдание для того, чтобы не оставаться с лизоблюдкой на долгий период вместе, даже самая спокойная и уравновешенная госпожа будто имела на лбу напоминание: я дочь той, кто тебя погубит — прохладно после прошедшего ночного дождя, но была рада повидаться Главный наследник уже давно старался оградить маминьку от встреч с особо заносчивыми членами династии, но как ни старайся, от семерых неполнородных родственничков не скроешься — Чего пришел, или надеешься что отец позволит сесть с нами за стол?Забавно — засмеявшись, Мехмед неловко взглянул на сестру, пребывающую с абсолютно пассивным выражением лица, и явно не оценившую чувство юмора.В момент стихнув, второй Шехзаде разозлено нахмурил брови, находясь в явном раздражении — Говори что хотел, и выметайся, один твой вид портит весь аппетит — Мне нравится подобная уверенность, конечно же, когда рядом нет попечителей, ведь при них приходится скрывать что ты жалкий трус и пустослов.Хотя, может оно и к лучшему, ведь сейчас можешь разглагольствовать сколько хочешь, ибо когда прийдет мое время, твоя голова слетит с плеч очень быстро — замявшись на месте, Осман нацепил издевательскую ухмылку, довольствуясь своими преимуществами Последняя реплика не одобрилась настолько, что завтракающий буквально рассвирепел, становясь багряно-красным, и тут же срываясь с места к обидчику, тихому смирению настал конец — Повтори, повтори что сказал! — схватив сына Махфирузе за шиворот, наследник окончательно потерял контроль над собой, покуда глаза все больше тонули в крови — Говори, или голова с плеч слетит у тебя, и прямо сейчас! Юношеский максимализм частенько выливался в колкости, каждый мерился наиболее оригинальными ругательствами, но похоже Ахмед был прав, черта перейдена.Не стерпев физической попытки нанести оскорбление, Осман с силой оттолкнул брата, хватая за край рукава и атакуя в челюсть.Последующие события помнились плохо, повалившиеся на плитку беспризорники, шквал ударов и крики Айше, на которые сбежалась стража, Султан с Кёсем, и Махфирузе.Особо выделялось выражение лица перепуганной династийки, осознавшей что самому старшему брату смерть дышит в спину