37 (25/14). Багажник

      Петя материлась сложными витиеватыми выражениями на двух языках сразу. За двое суток нужно было перепланировать и провернуть новую операцию. "Новую", поскольку "старая" подразумевала более спокойную подготовку: арендовать машину на Ваш паспорт; подготовить в ней скрытый отсек на случай, если придётся провозить Оленя через КПП; добраться на этой машине до региона, где находится тюрьма... В общем, всё это пошло прахом. К чести Пети, она быстро пересобрала свои идеи, и в обед следующего дня Вы уже должны были оказаться в аэропорту местного сообщения.       Теоретически, утро стоило потратить на те самые прощания, но, когда Вы собрали все сумки, выяснилось, что прощаться-то и не с кем. Петя настояла на реализации протокола побега. Она признала поражение от рук Максима и отнеслась к его словам очень серьёзно. По её мнению, в опасности вся "ячейка", так что в Торонто вы летите все впятером. Вам не известно, как это утро проводят Петя и Лиза. Если первая, вероятно, сидит за компьютером, готовя последние детали операции, то вот Лиза скорее всего прощается. Ей приходится бросать привычную среду, родню и многих своих друзей. Вы ещё не виделись с ней с момента активации протокола, но вряд ли она счастлива... При стараниях рисковать как можно меньше, сейчас ей должно быть особо обидно жертвовать всем тем, что она так жаждала сохранить. Тем более, что лично она не совершала никаких ошибок... Кроме знакомства с Вами, разве что. Стоило бы встретиться с ней и с Петей и всё это серьёзно обсудить, но времени на это просто нет.       Октябрь же, напротив, ведёт себя немного странно. Он отказался прощаться с роднёй и друзьями, хотя очевидно дорожит ими. Сказал, что такие сантименты лишь подвергнут их ненужной опасности. А так, "одно гнилое яблоко - не клеймо для яблони", как он выразился. Отстранённость поможет его семье без последствий выкрутиться из предстоящего расследования. В его глазах видна лишь уверенность человека, решившегося на сумасшедший поступок.       В общих чертах план такой: добраться самолётом до региона тюрьмы; арендовать машину прямо там; встретить Оленя точно в момент, когда его освободят (Петя уже запустила свои бумажки); и по билетам, купленным, так сказать, "в обход" ограничений на перемещение Оленя, вылететь из ближайшего аэропорта за границу - в транзитный аэропорт. Там предполагалось дождаться Петю и Лизу, которые полетят, понятно, другим рейсом. А уже потом, выдохнув, лететь в Торонто всем вместе.       Путь до аэропорта, регистрация и посадка прошли без проблем. Октябрь сидит рядом с Вами, ведёт себя естественно. Нервозность, охватившая Вас сутра, постепенно спадает. На смену приходит приятное ощущение контроля. План выверен настолько, насколько это возможно в ваших условиях, и в нём, вообще-то, нет ничего сложного. Самое сложное, если уж быть честным, выпало на долю Пети. Вся эта операция - её шедевр. Вы с Октябрём просто исполнители.       - Я хочу, чтобы ты знала, - вдруг говорит Октябрь, повернувшись к Вам. - Я принял решение лететь с тобой в Торонто ещё до того, как Петя активировала протокол. Сейчас это уже не важно, но...       - Важно. Для меня важно.       Вы улыбаетесь друг другу.       Всего час в воздухе, и вы на месте. Едва успев вывести телефон из полётного режима, Вы получаете звонок от Пети, что само по себе ненормально - обычно она пишет. Пусть даже звонок и по её защищённому каналу.       - Скажи, что ты любишь меня, Рыжая Красотка...       - Я люблю тебя. Ты лучший!       В трубке раздаётся вздох.       - Спасибо. Мне было это нужно... Теперь слушай внимательно. У вас меньше времени, чем мы планировали. Пока вы летели, в базе появился приказ об аресте Бемби сразу по выходу из тюрьмы.       - Это очкарик?       - Нет, не похоже. Нет времени объяснять. В целом, это нормальная практика: снова брать людей прямо в воротах мест заключения по надуманной причине. Короче! Я накрутил им разнарядки до полного фарша. Грубо, но на лучшее нет времени. В итоге Бемби освободят на час раньше, но об этом знает только тюрьма. И мы. Твоя задача успеть. Делай что хочешь, превышай скорость, сбивай прохожих, но окажись у ворот вовремя! Иначе всё впустую. Слышишь меня? Штрафы спишутся, ты нежить, главное успей!       Городок, в котором Петя забронировала Вам машину, неуловимым образом похож на Квадратный. Он не такой, простите, квадратный, но общее ощущение тщательно скрываемой печали здесь точно такое же. Либо Вы сами себе это придумали...       Пока Вы оформляли забронированную для Вас машину, Октябрь арендовал себе ещё одну.       - Ты куда? - спрашиваете Вы, поскольку предполагалось, что он будет ждать Вас с Оленем в аэропорту.       Октябрь выглядит отрешённым. Смотрит куда-то за горизонт, стоя около своей стальной повозки в пару десятков лошадей. Вам вдруг кажется, что он вовсе не принадлежит этому миру. Сейчас выкурит сигаретку, сядет за руль и поедет вслед за солнцем по бескрайним просторам своей несчастной страны...       Он рывком выходит из задумчивости, руша и Вашу странную иллюзию.       - Разведаю дорогу от тюрьмы до аэропорта. По картам не понятно, есть ли там КПП или ещё какая нежданность, вроде ремонта дорог. Встретимся в аэропорту по плану. - Он смотрит Вам в глаза. - Удачи, Микки. Я люблю тебя.       Вы садитесь по машинам и, только стартовав, понимаете, что это, возможно, был первый раз, когда Октябрь открыто дал название своим чувствам... По законам жанра это осознание поселило в душе тревогу. Но Вы тут же выгоняете её. Лучше вдавить педаль газа в пол. Сбивать пешеходов, конечно, не стоит - Вы обещали Максиму, что никто не пострадает, но вот превышение скорости - не такой страшных грех в текущих условиях...       Дорога вьётся среди лесов, возделанных прогалин и холмов. Плотность автопотока невысокая. Из радиоприёмника звучит дарквейв и печальный постпанк. Складывается впечатление, что это Вы бросили всё и едите в неизвестном направлении по едва обжитым землям, затерянным в далёких лесах. Если честно, Вы бы так и ехали, не останавливаясь. Невесомо приятный, опьянённый скоростью момент хочется тянуть до бесконечности. Но причина, к сожалению, не в его приятности, не в хорошей музыке и не в безмятежности бегущей навстречу дороги. Причина в неотвратимой опасности, что ждёт Вас через считанные километры. Бежать нельзя. Есть куда, но нельзя. Вы не до конца понимаете почему, но чувствуете, что в этом часе сжата целая вселенная. Вам предстоит сделать то, важность чего Вы, кажется, не осознаёте.       Либо Вы просто перенервничали, и музыка настраивает на патетический лад...       Безошибочно выбрав поворот, Вы приближаетесь к тюрьме. Ничего общего с тем безобидным "промышленным объектом", который вы видели на окраине Квадратного. Территория этой тюрьмы огромна. Мрачные стены в три ряда, кажется, тянутся бесконечно, теряясь среди деревьев. Через каждые сто метров - вышка, оборудованная прожекторами, и, скорее всего, каким-нибудь оружием. Во всяком случае, выглядят они угрожающе. Дорога вдруг перестаёт быть таковой, превращаясь в месиво грязи и луж. Видимо, начало апреля тут выдалось дождливым. Машина, не шибко предназначенная для таких испытаний, поскрипывает на ухабах. Вы сворачиваете с подъездного пути на кольцевую колею, тянущуюся вдоль стен. Через пару сотен метров грязи и кочек Вы наконец видите ворота. Они высятся над стенами так, будто были построены с опережением графика. Архитектор, страдающий гигантизмом, ещё не успел возвести новые стены, что были бы под стать воротам, а старые выглядят как нелюбимая падчерица при яркой мачехе.       Вы сверяетесь с часами. Успели! Можно выдохнуть. Паркуете машину так, чтобы удобно было сразу же уехать. Если слово "парковать" вообще уместно на этом пустыре... Никаких полицейских машин поблизости не видно. Ворота кажутся мёртвыми. Только дозорные на вышках напоминают, что место не заброшено.       Проходит десять минут с того момента, как Олень должен был быть освобождён. Вы начинаете нервничать. Вдруг, маленькая дверца в створке ворот открывается, и из неё выходит человек в сером потёртом пальто с не менее потёртой кожаной (кожзам, скорее всего) сумкой. Бритый наголо. Его провожает человек в форме - наверно, охранник. Кивает на прощание и даже, кажется, улыбается. Затем закрывает дверь, оставляя человека одного посреди лесного нигде. Вы думаете, что стоит, наверно, выйти из машины и привлечь внимание, но человек в пальто сам уверенной походкой направляется к Вам. Чуть наклоняется, чтобы заглянуть через лобовое стекло, и, будто узнав, улыбается. На таком расстоянии Вы и сами узнаёте Оленя по фотографии. Хотя, сделать это нелегко... Он садится в машину на пассажирское сиденье.       Бритая голова с едва подросшими волосами, щетина на лице, щёки впали, а скулы заострились. Всё это придаёт ему неестественно болезный вид. Если уж кто-то из вас двоих сейчас и тянет на нежить, то это он. Но это однозначно Олень. Вы это понимаете так же, как узнали тогда его голос на записи. Это не молодой, но и не старый мужчина. Впрочем, чувство возраста может быть обмануто его состоянием. Если откормить и дать волосам отрасти, он, скорее всего, даже станет приятным. Но есть и ещё что-то. Он улыбается очень знакомо. Есть в глазах то, что Вы когда-то уже видели. Всё это непонятным образом тянет Вас к нему, хоть ум и твердит, что это всё ещё незнакомец отталкивающей внешности.       Олень смотри на Вас пристально и улыбается.       - Я так рад видеть тебя, солнце моё! - вдруг выдаёт он.       Оторопь берёт Вас до потери речи. Олень видит это и тут же осекается, придавая лицу выраженную нейтральность.       - Простите, - молвит он уже бесстрастно. - Видимо, я не должен был так говорить...       Вы приходите в себя и с некоторым нажимом говорите:       - Однако, Вам всё же придётся объяснить эти слова.       Он растеряно мотает головой.       - Скорее Вы сами всё поймёте, но нужно время... Которого, к слову, у нас, кажется, нет. Не могли мы уже двинуться? Мне неудобно просить Вас вести машину, но я не уверен, что смогу нормально делать это сам в текущем состоянии.       Осознав, что он прав, Вы заводите двигатель и скоро выбираетесь на нормальную дорогу. Затем выезжаете на шоссе и набираете скорость.       В салоне висит напряжённое молчание. Вы не знаете с чего начать. Вопросов очень много, но среди них есть такие, которые, непонятно, уместно ли вообще задавать.       Вы с Оленем одновременно замечаете полицейскую машину вдалеке. Едет вам навстречу.       - Я прошу прощения, но кажется, мне следует сделать так, - говорит Олень и складывается в три погибели, пряча голову аж под бардачок.       Полицейские проезжают мимо. Через некоторое время Вы сообщаете об этом попутчику.       - Думаете, это за мной? - спрашивает он, принимая нормальную позу.       - Скорее всего. Разминулись минут на десять. Нам повезло... А почему Вы думаете, что это за Вами?       - Это логично, - уклончиво отвечает Олень. Затем меняет тему: - Мне кажется, мы не с того начали. Сперва я должен Вас искренне поблагодарить за то, что Вы делаете!       - Не только я. Наш хакер - главный виновник торжества.       - Несомненно... Перед ней я тоже в долгу по гроб жизни...       Вы позволяете себе украдкой глянуть на попутчика. Он улыбается своим мыслям. От Вас не укрылось, что он в курсе половой принадлежности "хакера".       - И есть ещё Октябрь. Он это всё вообще начал.       - Октябрь? - с искренним изумлением переспрашивает Олень.       - Долгая история. Просто прозвище, которое он получил на работе.       - А... ну да, конечно...       - А я Микки.       - Ах, да, мы же толком не представились! Рад знакомству. Я... Надо же выбрать месяц, да?... Пусть будет Декабрь.       - Потому что он самый холодный? - зачем-то спрашиваете Вы, будто выбор месяца Вас поразил больше, чем сам факт такого имени.       - Потому что самые длинные ночи... - очень серьёзно отвечает новоиспечённый Декабрь.       Вы снова бросаете на него короткий взгляд, боясь надолго отвлекаться от дороги. Ваш попутчик смотрит прямо перед собой и как-то весь растёкся по креслу.       - Я, кажется, слишком устал, чтобы ясно мыслить... Вы должны меня простить, уважаемая Микки. Сейчас больше всего мне хочется отрезать свою жизнь до текущего момента и начать жить её как будто с нуля, начиная с этой самой секунды... В каком-то смысле Декабрь действительно только что родился. Если позволите мне такую аналогию.       - Очень странный выбор имени.       - Вы так думаете? А мне кажется, очень правильный.       Чуть помолчав, Вы неловко молвите:       - Вы слишком много знаете... Это странно.       - Совсем нет. Напротив. Но, как я и сказал, Вы скоро сами всё поймёте. Вернее, вспомните. Если нужна будет помощь, я подскажу, но не спешите. Спешить тут нельзя... К слову... Примерно за десять километров перед аэропортом начинаются камеры слежения, причём под таким углом, чтобы считывать наличие людей в салоне. Мне следует спрятаться получше. К тому же, нам нужно снять номера с машины. Скорее всего, Ваш манёвр уже раскрыт, и машину, возможно, ищут. Так что, притормозите, как будет возможность.       - Про камеры-то Вы откуда знаете?       - Разведал... - снова уклончиво отвечает Декабрь.       - У нас есть другая машина. Октябрь арендовал. Можно пересесть в неё. Подозреваю, машина без номеров привлечёт столько же ненужного внимания.       - Октябрь арендовал?... Ну хорошо, как скажете. Идея славная.       Вы звоните Октябрю. Он уже в аэропорту. Договариваетесь встретиться по дороге на полпути.       В назначенном месте есть съезд с шоссе. Грунтовая дорога ведёт куда-то через лес - прекрасное место для пряток. Октябрь уже на месте. Ждёт, прислонившись к машине. Вы останавливаетесь и выходите. Два месяца и два человека - Октябрь и Декабрь смотрят друг на друга, буравя взглядом. Не проронив ни слова, Декабрь идёт к машине Октября и открывает багажник.       - Вы куда? - спрашиваете Вы.       - Знаете способ получше, не попасть в объектив камер? Я не так невидим, как Вы. Придётся ехать контрабандой. Как будите готовы выезжать - скажите. Я пока постараюсь надышаться впрок...       Вы подходите в Октябрю:       - Всё хорошо?       Он кивает с некоторой потерянностью.       - Пока всё по плану. Значит хорошо.       - Что думаешь про него? - спрашиваете вполголоса, кивая в сторону Декабря.       Октябрь пожимает плечами.       - Мы здесь, чтобы спасти его. Что я должен думать?       - Вы даже не поздоровались.       Октябрь поджимает губы в сомнениях:       - Подозреваю, наше с ним общение не будет сильно отличаться от такового с Апрелем...       - Почему это так?       - Не знаю. Не имею ни малейшего представления.       Вы прислоняетесь к машине рядом с ним и кладёте голову на его плечо.       - Мою машину придётся бросить здесь.       - Да, а мою в аэропорту. Пошлём потом анонимку в службу аренды, напишем, где искать пропажу.       - Может мистеру контрабанде просто лечь на заднее сиденье, накроем его чехлом, сойдёт за ветошь? Не хочу себе представлять поездку в багажнике.       - Сложно сказать, насколько совершенен алгоритм камер. Если они распознают человека, будет как минимум штраф за не пристёгнутого пассажира. Со штрафом меня из страны не выпустят, а пока будем разбираться, поймают... Не уверен, что риск оправдан.       - Так ещё камеры в аэропорту. Как он их обходить собрался?       - Не знаю. Может рассчитывает на скорость. Мы едим впритык к концу регистрации. Могут, конечно, успеть снять с рейса, но есть шанс, что не успеют. Я так понимаю, Петя должна была это учесть...       - Я боюсь за неё с Лизой...       - Зря. Уверен, что они куда в меньшей опасности, чем мы. Без Максима их не раскроют, а он только завтра вечером передаст свои находки... Если держит слово, конечно...       Сумерки окутывают лес. Начало стремительно темнеть.       - Пора.       - Да.       Декабрь забирается в багажник и ободряюще улыбается Вам, когда Вы закрываете его там.       Вы за рулём, Октябрь рядом.       Путь до аэропорта снова проходит без разговоров. Тихонько играет радио. Тот же хтонический дарквейв. Октябрь молчит. Совсем стемнело. Мимо проносятся столбы с осветительными лампами. На каждом висит по камере, и Вы будто кожей чувствуете, что за Вами наблюдают. Вдруг у камер есть какой-нибудь новомодный сканер, который распознает тело человека в багажнике, и вас возьмут под белые рученьки прямо на входе в аэропорт?...       Вот и терминал.       Вы съезжаете с дороги загодя, резонно рассудив, что доставать человека из багажника прямо на территории аэропорта - плохая идея. Декабрь перебирается в салон, и вы уже нагло подъезжаете к терминалу.       Надо отдать должное, Декабрь ведёт себя уверенно. Никаких нервов, не капли волнений. Вы успешно проходите досмотр на входе.       - Так, всё должно пройти хорошо, - уверенно говорит он Вам на ухо, когда вы подходите к стойке регистрации. - Главное, ничему не удивляйся и делай вид, что ничего не понимаешь.       - Паспорта и билеты, пожалуйста, - говорит улыбчивая девушка в форме сотрудника аэропорта.       Вы с Декабрём передаёте ей свои документы. Октябрь проходит регистрацию за соседней стойкой.       Ваша девушка что-то набирает на компьютере. По лицу видно, что ей не нравятся показания на экране. Она снова что-то набирает.       - Это очень странно, - наконец растерянно говорит она. - Я не вижу вас в базе. Ни того, ни другого...       - С нашими билетами что-то не так? - учтиво спрашивает Декабрь без тени тревоги.       - Нет, нет, билеты в полном порядке, просто... Впервые такое вижу.       - Возможно сбой сети. В последнее время часто бывает. - Манера речи Декабря настолько убедительно повседневна, что даже Вы начали сомневаться, что он только что вышел из тюрьмы. - Регистрация заканчивается, а я очень хочу кофе. Если наши билеты в порядке, не могли бы Вы...       - Да, да, конечно! Простите за задержку. - Она делает на билетах нужные пометки и возвращает вам документы. - Приятного полёта.       - Спасибо, - вы с Декабрём синхронно улыбаетесь, будто и впрямь не в курсе, что не так с вашими записями.       Далее паспортный контроль. Пожалуй, самое нервное место. Октябрь уже прошёл. Декабрь пропускает Вас первой. Сотрудник в форме полиции несколько раз проводит сканером по Вашему паспорту. Затем спрашивает деловым тоном:       - Прилетели в декабре, правильно?       Внутренне Вы вздрагиваете (кажется, только внутренне) при упоминании месяца, но потом понимаете, что это всего лишь формальность. Месяц, не человек...       - Да, - кратко отвечаете Вы, чтобы не выдать своё волнение в длинной фразе.       Этого сотруднику оказывается достаточно. Он делает все нужные пометки, возвращает паспорт и молча даёт сигнал, чтобы входил следующий.       Вы присоединяетесь к Октябрю и вдвоём задерживаете дыхание. Момент истины.       Полицейский что-то спрашивает у Декабря. Тот с улыбкой отвечает. Его выдержке, правда, можно завидовать. Неожиданно быстро он получает свой паспорт обратно и с безмятежным выражением лица присоединяется к вам.       - Всё. Больше от нас ничего не зависит... Я хочу кофе.       Он устремляется к автомату с кофейными напитками.       - Как ему это удаётся? - вполголоса спрашиваете у Октября.       - Быть настолько невозмутимым? Очень просто. Он устал нервничать. Кажется, на всю жизнь устал...       Несмотря на расслабленное состояние самого Декабря, Вы нервничаете вплоть до тех пор, пока самолёт не отрывается от земли. А затем просто вырубаетесь от усталости.       Декабрь будит Вас перед самой посадкой. В иллюминатор светит солнце и вы, очевидно, уже в полной безопасности. Граница далеко. Закончилось самое остросюжетное приключение в Вашей жизни, и, честно говоря, повторять такой геймплей не хочется. Хочется состариться в тишине и покое с барабанными палочками в руках, а не вот-это-вот-всё.       Вы сходите с самолёта и гнездитесь в транзитной зоне. До прибытия Пети с Лизой ещё несколько часов. Декабрь добывает вам еды и Вы с огромным аппетитом завтракаете. Или обедаете... или всё вместе, поскольку голодны, как волк. Вы даже умудряетесь забыть, что у Вас сонмы вопросов к Декабрю. Зато сам он буквально цветёт! Даже черты его лица, кажется, перестали напоминать высушенного зомби. Вы с некоторым запозданием понимаете, что вот он-то острее всех ощущает обретённую свободу и чувство безопасности, которым не обладал долгие, долгие годы.       Наконец-то прибывает самолёт из Квадратного. Вы с замиранием сердца всматриваетесь во втекающий поток пассажиров...       Вон они!       Буквально бежите навстречу Пете с Лизой, а они бегут к Вам. Сцена объятий достойна Голливуда. Без иронии, никогда не были так счастливы видеть человека...       У обеих глаза на мокром месте, но они рады.       - Как всё прошло?! - трясёт Вас Петя.       - Как будто ты не знаешь. Небось, через камеры за нами наблюдал.       - Не смешно. Был в сети до последнего, чтобы подхватить ситуацию, если понадобится, но риски, на которые я вчера шёл, были такими, что у дверей уже мог стоять спецназ, пока я там кнопочки нажимаю... - Петя вздыхает, на секунду вернувшись к вчерашним страстям. - Пере%$ался, что п&$%ец.       Лиза просто рыдает, то ли от счастья, то ли от пережитого стресса.       Декабрь подходит к вашей счастливой компании и учтиво обращается к Пете:       - Обязан своей жизнью и здоровьем! Не найду слов на двух языках, чтобы выразить свою признательность. - Он сгибается в степенном поклоне. - Вам обеим, на самом деле. Микки, ты молодец! Ты была великолепна вчера, прости, что не сказал сразу. Тебе я тоже обязан по гроб этой жизни.       Второй поклон адресован Вам. Затем Декабрь снова поворачивается к Пете с Лизой и, вздохнув, добавляет:       - И по вам двоим я тоже очень скучал... Как же хорошо увидеть вас снова.       Лиза слишком занята борьбой со слезами, чтобы удивляться, а Петя медленно поворачивается к Вам и говорит, указывая пальцем на Декабря:       - Очень странный чёрт...       - Привыкай, - усмехаетесь Вы. - В нём этого много.       Декабрь снова притаскивает еду из кафетерия. Теперь уже на всех. Вы нагло обедаете прямо на лавках, не утруждаясь походом в сам кафетерий.       - Как ты провёл нас через аэропорт? - спрашиваете Вы Петю за едой. - Это же ты был? Не могли мы так просто взять и пройти все камеры и паспортный контроль.       Петя гордо по-мальчишески улыбается с набитым ртом. Прожевав, говорит:       - Очень просто, на самом деле. Твой Пулемётчик подсказал способ. Бемби теперь тоже цифровая нежить.       - У тебя хватило прав "убить" меня? - спрашивает Декабрь с ноткой уважения.       - У меня - нет, у УБ хватило, - Петя хитро улыбается. - У них так много прав, что достаточно подделать пару бумажек, и их собственные операторы, не задавая никаких вопросов, переводят человека в статус мертвеца за считанные часы. Как раз, пока вы ехали до аэропорта... Скромничать не буду: это лучшее, что я когда-либо делал! С таким венцом не стыдно сходить со сцены.       Вы обращаетесь к Лизе. Она, наконец, перестала рыдать. Голод победил.       - Лиз... прости меня, если сможешь. Кажется, это я втянула тебя во всю эту историю... Если бы не набилась тебе в подруги, ты смогла бы остаться дома.       Девушка, жуя, принимается активно мотать головой, её красивые синие волосы волной повторяют это движение.       - Ну нееет, Микки! - говорит она наконец. - Как ты можешь быть виновата? Я подруга Пети, и я хорошо понимала, во что ввязываюсь, с самого начала... В конце концов, я увижу Торонто! В другой жизни я могла об этом только мечтать.       Торонто... Ещё несколько часов, и Вы полетите домой.       И впрямь, будто другую жизнь прожили.