38 (25/17). Завиток

#дек-ветка

      Второй перелёт прошёл уже расслабленно. Петя и Лиза вели себя как подростки на школьной поездке: болтали, смеялись, обсуждали всякую чушь, будто специально дистанцируясь от пережитого. Декабрь с заметными усилиями сдерживал свои непонятные откровения, потому перестал вгонять собеседниц в ступор и влился в общую компанию без особых проблем. Вы чувствуете усталость. Такую, что не снимается ни сном, ни выходными. Такую, что Вам нужен отпуск. Причём месяца на два. В остальном настроение тоже хорошее. Как твердит древняя мудрость из старой компьютерной игры: "Хорош тот налёт, из которого ты вернулся".       Автобус делает последний поворот, заезжая на стоянку станции. Вы с нетерпением предвкушаете конец этого длинного путешествия. Водитель открывает дверь и с улыбкой оглядывает всех вас, безмолвно предлагая выбраться, наконец, на свободу.       Вы на автостанции междугороднего сообщения, и перед Вами лежит цель вашего путешествия.       Торонто!       Наконец-то!       Вы знаете, что окраина города выглядит не слишком презентабельно, но Ваших попутчиков это, похоже, совсем не заботит. Все трое смотрят на невысокие разнообразные домишки, как на курортные кущи. Даже глаза блестят. Вам это, надо сказать, льстит. Впрочем, причина блеска не в архитектурном разнообразии, конечно, а в том, что они видят перед собой прекрасной новый мир, полный новых испытаний, но лишённый старых страхов, казавшихся неизбежными.       Размяв кости после длительного сидения в автобусе, вы, не спеша, двинулись по дороге пешком.       - Приютите Петю с Лизой, пока мы ищем им жильё? - спрашивает Вас Декабрь вполголоса. Девушки ушли чуть вперёд.       - Само собой. А ты куда заселишься?       Он пожимает плечами:       - Проверю одну из своих старых хат. Если готические сестрицы уже выели мозг тому чудаку, то можно будет заселиться в его комнату. После моих прошлых "жилищных условий", запущенная тёмная комнатка с готическим роком за стенкой покажется мне раем.       - Ты уже бывал в Торонто?       Декабрь горько усмехается Вам:       - Нет.       Дождавшись предсказуемой хмурости в Вашем взгляде, продолжает:       - Брось, Микки. Я по глазам вижу, что ты уже начинаешь понимать. Ты со вчерашнего утра не упоминала Октября.       Вы, конечно, "знаете", что Октябрь просто уехал вперёд и ждёт Вас дома, но решаете не поднимать сейчас эту тему. Декабря это, похоже, задевает.       Теперь, когда вся тряска пути позади, настало время во всём разобраться.       - По нашей текущей версии вы трое с Октябрём и Апрелем делите воспоминания... Это объяснило бы твою осведомлённость во всём, чего ты знать не можешь.       - А как это объясняет тот факт, что ты ни разу не видела хотя бы двоих из нас вместе?       - Чушь! Буквально позавчера, когда меняли машины, вы с Октябрём виделись! Октябрь и с Апрелем пересекался.       - При этом мы по-дружески болтали, хлопали друг друга по плечу и рассказывали что-то новое?       - Ну... нет...       - Значит я не далёк от истины. Так, как это объясняется твоей текущей теорией?       - Нашей. Не моей. Всё началось с того сна, который увидел Октябрь. В нём он был Апрелем и, видимо, тобой. Тогда он и высказал мысль, что каким-то образом делит воспоминания с вами двоими. Собственно, только благодаря сну мы про тебя и узнали. Если бы не Октябрь, ты бы всё ещё сидел.       - Сон... - задумчиво молвит Декабрь. - Как забавно переплетаются факты... Но ты не ответила на мой вопрос. Как текущая теория объясняет то, что мы с Октябрём не можем поговорить?       - Никак... Твой издевательский тон подразумевает, что эта теория не верна?       - Да. Не верна. Отбрось её и продолжай вспоминать. Есть другое объяснение.       - Ну... На самом деле всё началось не со сновидений. Всё началось с того винтажного таймера, который подарил мне Апрель. Это было, кстати, как бы "сейчас". В это же время - в апреле этого года. То есть... оно было бы сейчас, если бы было. Но этого не было... Слушай, это всё очень сложно...       - Рассказывай, рассказывай, - подбадривает Вас Декабрь с улыбкой. - Настала твоя очередь рассказывать о том, чего ты знать не можешь. Тем более, что таймер - хорошее воспоминание, ты на верном пути.       Вздохнув и собравшись с мыслями, Вы начинаете рассказ. О том, как познакомились с Октябрём в видеопрокате, как прожили с ним полгода, сколько всего интересного случилось, как он добивался Вас, и как в результате переехал к Вам жить. Затем рассказ перешёл к Апрелю и последней с ним встрече; к подаренному кулинарному таймеру, который крутился не в ту сторону; к тому, как Вы крутанули его, снова очутившись в том ноябре, когда познакомились с Октябрём. Рассказали, что Октябрь в этот раз внезапно пропал.       - Что же это было по-твоему? Прыжки во времени? - с вызовом спрашиваете Вы, впервые вслух проговорив то, что казалось Вам сном, дурью, ложными воспоминаниями - чем угодно, но не реальностью. Вы даже Октябрю ещё не рассказывали об этом.       Декабрь, слушавший Вас до сих пор со всей серьёзностью, горько усмехается:       - Нет, конечно. Путешествия во времени невозможны.       - Рада, что хоть что-то остаётся предсказуемым.       - Но ты продолжай. Что случилось дальше?       Вы рассказываете про поездку в Квадратный; про поиск Октября и про осознание тех фантомных воспоминаний, которые, в общем-то, только что пересказали; про встречу с Лизой и Петей; про ваши совместные усилия по спасению жертв системы. Затем Вы подробно пересказываете сон Октября и как, собственно, освободили Вашего нынешнего собеседника.       Рассказ предсказуемо затянулся. Петя с Лизой заметили это и не спешили вторгаться в ваш тандем. В какой-то момент они просто пропали в небольшом торговом центре, а вы с Декабрём уселись в кафешке на первом этаже.       Когда Вы закончили, Декабрь пребывал в задумчивости, что забавно контрастировало с розовым пирожным, которое он при это поглощал. (По тому, сколько и чего он ел, складывалось впечатление, будто он решил побыстрее набрать все потерянные в тюрьме калории.) Глотнув кофе, он кивает и с печалью в голосе обращается к Вам:       - Я одновременно восхищён всем, что ты сделала, и напуган тем, как ты это сделала...       - А я, вообще-то, надеялась на объяснение. Если вы втроём не делите воспоминания, то как Октябрь узнал о тебе? Как вообще вышло так, что мы "помним" всё это - то, чего не было?       - Потому, что оно есть. Не "было", а "есть"... А про то, что мы делим воспоминания: ошибка не в том, что это воспоминания. Их действительно можно так назвать... - Декабрь прерывается на полуслове, делая вид, что ему нужно доесть пирожное.       - Ты только запутываешь. Скажи прямо, зачем юлишь?       Он поднимает на Вас глаза, полные не высказанной мольбы.       - Потому что нельзя говорить об этом прямо. Слишком быстрое столкновение с фактами может навредить. И главная ирония в том, что это ты мне об этом говорила! Ты запретила мне вываливать всё на не подготовленного человека. Ты просто забыла. Тебе надо, всего-навсего, вспомнить!       - Я?! Я тебя знаю-то два дня!       - Неправда. Совсем неправда... - Декабрь будто даже расстроился.       Вам становится его жаль, и Вы отводите взгляд. Вдруг он прав, и это Ваша вина, что не можете вспомнить? Как Октябрь бы себя чувствовал, если бы незнакомая женщина приехала к нему в Квадратный и начала бы убеждать, что он её на самом деле знает, просто не может вспомнить...       - У меня ещё есть идея, - помолчав, говорит Декабрь. - Давай попробуем её, и, если не получится, я обещаю всё рассказать прямо. В конце концов, я уже столько всего повидал, что ветка, в которой ты съезжаешь с катушек, будет всего навсего дополнением к коллекции...       - Ветка?       Декабрь мотает головой и задаёт встречный вопрос:       - Как ты думаешь, где сейчас Октябрь?       - Раз уж ты спросил: дома, уехал вперёд с вещами. Ждёт нас.       - Хорошо. Когда придём, и мы с ним снова встретимся, крикни громко "вот и он!". Хорошо?       Вы киваете, хотя зудит сказать, что выглядеть это будет как цирковое представление. Впрочем, Тарье тоже положена развлекуха после всего, что она сделала.       - А сейчас, - продолжает он, обернувшись к дверям, ведущим в торговый центр. - Мне нужно кое-что купить. Подождёшь меня? Это важно.       Вы снова киваете, и он удаляется.       Довольно быстро к Вам присоединяются девчата. Складывается даже впечатление, что они давно уже здесь - наблюдали за вами из-за угла. Обе очень довольны, накупили каких-то побрякушек, шмоток и кое-чего по хозяйству - в общем, настроились начинать новую жизнь.       Пока вы гоняете чаи, возвращается Декабрь. Тоже выглядит довольным. Очевидно, купил, что искал. Наконец, выдвигаетесь домой, будто и не спешили вовсе там оказаться.       Дверь открывает Тарья с застывшей гримасой порицания. Будто в детстве матушка застала вас возвращающимися домой сильно за полночь. Однако, когда Вы без слов смотрите на неё в упор с улыбкой, маска недовольства начинает трещать по швам, с потрохами выдавая радость встречи. В конце концов, она сама делает шаг к Вам и заключает в тугих объятьях.       - Где ж ты моталась всё это время, дура набитая?... - говорит она тихонько, явно сдерживая слёзы.       Ей это удаётся. Когда она отпускает Вас, на лице не остаётся ни намёка на сантименты, кроме, разве что, небольшого покраснения.       Вы представляете своих гостей, не преминув назвать Декабря именно этим его именем. Тарья окидывает его оценивающим взглядом.       - Похож, - нейтрально констатирует она. - Это за ним ты летала в такую даль? Получше не нашлось? - источает она скепсис. Декабрь широко улыбается и, кажется, даже посмеивается. Тарья картинно выглядывает из-за него на скромно стоящих позади девчат: - Я беру вон этих, они лучше.       Тарья, как всегда, запросто разбивает неловкость своими грубыми шутками. Петя с Лизой тоже улыбаются, и вся честная компания заваливается в дом.       - Не будет шуток про имя в честь месяца? - язвите Вы Тарье.       Та пожимает плечами:       - Хоть горшком зовись, только в печь не лезь... Хотя этому загар не повредит.       Вы чувствуете смутную тревогу. Разувшись и оглядевшись, Вы не замечаете Октября. Думали, было, спросить у Тарьи, где он, но что-то останавливает Вас.       Тарья тем временем, уперев руки в бока, по-деловому наблюдает за вашей толпой.       - Выглядите так, будто вас всех нужно год откармливать. Чаю, что ль, заварить для начала? Есть хороший с травами.       - Нет! - неестественно резко отвечает Декабрь. Затем понимает, что ведёт себя неадекватно, и старается скрыть смущение улыбкой. - Для трав, пожалуй, рановато.       Тарья смотрит на него, потом на Вас. Пожимает плечами и идёт на кухню:       - Без трав, так без трав. Нервный какой...       На Ваш вопросительный взгляд он отвечает:       - Прости... я просто устал. Год буду только отсыпаться, а там посмотрим...       Петя с Лизой ведут себя как кошки на новом месте, Декабрь же напротив, по-хозяйски прогуливается по гостиной, со странной улыбкой осматривая предметы мебели. По Вашему приглашению девушки садятся на кушетку, и Вы замечаете, что нет пледа, которым пользовался Октябрь. Когда Декабрь на непозволительно долгий момент задерживается у двери в чулан, Вы вдруг понимаете, что в доме вообще нет вещей Октября - тех, что он привёз с собой, когда переехал. Даже дверь в чулан выглядит запылённой и неухоженной, как и положено двери в чулан. Вам требуется несколько секунд, чтобы осознать, что этих вещей здесь быть и не должно, ведь Октябрь только что прилетел. Все эти воспоминания очень путаны... Вы оглядываетесь к порогу, однако даже его обуви там нет.       Закончив осмотр, Декабрь подходит к Вам со своей загадочной улыбкой. Видя Ваше замешательство, тут же стирает её, становясь серьёзным.       Не веря, что сами говорите это, Вы тихонько молвите:       - Нет никакого Октября... Так ведь?       Декабрь кивает:       - В этой ветке нет. Есть только я... Прости.       - За что?       - За то, что тебе приходится проходить через это. Косвенно это и моя вина тоже.       Тарья вносит в гостиную поднос с кружками и закуской.       - Пойдём, - говорит Декабрь вполголоса. - Сейчас подходящий момент. Тарья, мы займём кухню, если ты не против.       Девушка тут же сжигает его взглядом за такую дерзость, но реагируя на Ваш успокаивающий кивок, пожимает плечами и подсаживается к Пете с Лизой.       Вы проходите на кухню. Декабрь сажает Вас за стол, достаёт из кармана какую-то коробочку и начинает её распаковывать.       - Профессор говорил, что тульпы - воображаемые собеседники - нормальная защитная реакция разума. Это значит, что ты успешно перевариваешь новую, сложную информацию, - заговорил Декабрь. - А лучший способ ускорить процесс вспоминания - это ассоциации. - С этими словами он ставит перед Вами на стол винтажный кулинарный таймер. Очень похожий на тот, что Вам подарил Апрель.       - Ну нет! - с усмешкой говорите Вы, пряча внезапный приступ страха. - Я больше крутить эту штуку не буду.       - Нет, нет! Это простой таймер. Никаких прыжков. Только чтобы проще было вспомнить.       Декабрь сам заводит таймер на шесть минут и ставит перед Вами:       - Если понадоблюсь, буду в гостиной. Зови.       Он уходит. Время будто замирает. Вы слышите только мерное тиканье таймера. Он действительно обычный: нумерация идёт по часовой стрелке, как и положено. Шесть минут... Кажется, именно на шестёрку Вы поворачивали ручку того, ненастоящего таймера... Шесть минут... Шесть месяцев...       Вы не слышите шагов, но её появление кажется естественным. Она входит на кухню и плавно садится перед Вами за стол. Вы хорошо её знаете. Рыжие волосы, веснушки, ладная фигура. Обычно она смотрит хмуро, исподлобья, "так, будто ненавидит всех вокруг", но сейчас она улыбается. Снисходительно и заботливо, как мать.       - Здравствуй, Микки. Давно не виделись.       - Кто ты? - растеряно спрашиваете Вы, хотя знаете ответ.       - Я Ким. Кимми, если хочешь. Но ты это и так знаешь.       - Ты - это я?       - Ты - это ты. Независимо от избранного имени. И Октябрь тоже. Это самое главное, что ты должна помнить.       - Где он? Неужели, всё это был сон?       - Несвоевременный вопрос. Тебя тревожит другое.       Подумав, Вы говорите:       - Почему его нет, если мы всё это сделали вдвоём?       - Почему ты не можешь поверить, что всё сделала сама? Ты арендовала две машины, спрятав одну в лесу - знала, что разумно будет пересесть в неё. Ты одна полетела за Декабрём. Ты одна штурмовала УБ. Вы с Лизой и Петей втроём искали доказательства вины Декабря и не нашли их. Ты сама устроилась на работу в депутатскую приёмную, чтобы провернуть всё это - никакого хака со сменой пола Пете делать не пришлось. Ты всё сделала сама.       - Чушь! А как же сон Октября? Как бы я узнала о Декабре, если бы не этот сон?       Ким снова снисходительно улыбается.       - Это не первая ветка, в которой ему снится такой сон. Он рассказывал тебе о нём не раз и не два. Ты сама помнишь историю Декабря.       - Опять эти ветки! Ветки, воспоминания... Так было это всё или нет?!       - Было, было, если ты так уж хочешь использовать это слово. Это не фантазии. Есть ветка, в которой Октябрь прилетает в Торонто, вы знакомитесь в видеопрокате и действительно проживаете вместе те пол года, которыми ты так дорожишь. Но есть и другая ветка. Назовём её "ноябрьской" для простоты. В ней тот же человек, которого ты зовёшь Октябрём, не выдерживает давления, не обращает внимания на ваши искры в видеопрокате и возвращается домой. Тебя действительно клинит на воспоминаниях от октябрьской ветки, и ты летишь за ним к чёрту на рога, находишь его, он тоже вспоминает про Октября, и всё, что делала ваша "ячейка сопротивления", действительно происходит. Но Ноябрь, после очередного смелого дела, просто возвращается с тобой в Торонто. Вот и всё. А есть третья - "декабрьская" ветка.       Ким делает выразительную паузу. Затем продолжает:       - Декабрь не летит в Торонто. Он занимается своим крестовым походом: пытается починить систему. А вот тебя, моя дорогая, клинит по полной программе. Ты без посторонней помощи вспоминаешь октябрьскую ветку, и, погружая Тарью в глубокий шок, сама отправляешься за Декабрём, руководствуясь одними только воспоминаниями. Ты так же встречаешь Лизу, знакомишься с Петей, вы так же образуете ячейку сопротивления, но в этот раз без Ноября. С тобой только воспоминания о нём, обращённые тобой же в тульпу. Ну а дальше, я уже сказала: ты всё делаешь сама, руководствуясь накопленными воспоминаниями из других веток. И глаза Декабря, когда он садится к тебе в машину - твоя лучшая награда. Жалко, что ты не успела достаточно разобраться в своих воспоминаниях к тому моменту.       - Декабрь... и есть Октябрь?       - И Ноябрь есть Октябрь. Это один и тот же человек. Так же, как Микки, Супермикки и Ким - одна и та же ты.       - И... Апрель тоже... - это уже не вопрос. Вы наконец-то начали вспоминать.       - И Апрель тоже.       - Что это за ветки такие? Как это всё началось?       Ким улыбается Вам. Ваш взгляд падает на таймер.       - А вот это, дорогая Микки, очень правильный вопрос.

#янв-ветка

      На дворе апрель. Самый скучный апрель на Вашей памяти. С тех пор, как Скотт окончательно сошёлся с Рамоной, дела на Вашем собственном личном фронте становились только хуже. Ну как хуже... Тяжело тонуть ниже дна. Был тот бармен с крепкой задницей - бывшая кинозвезда или что-то такое; был тот странноватый парень на складе тканей, которого Вы видели через окно, когда возвращались с работы; но ничего из этого не стрельнуло. Всё впустую, никаких искр. Да, всегда есть Тарья, но... она подруга. Ничего с этим не поделаешь, как бы она не жаждала иного.       В последнее время у Вас вошло в привычку тусить с подругами по универу, которые переехали в Торонто, чтобы продолжить обучение. Не то, чтобы это была прям "Ваша" компания, но пока они ведут себя не стервозно, почему бы и нет. Навивает приятные воспоминания о прошлом...       Сегодня Вы заглянули в главный корпус после занятий. Подруги задержались в аудитории, и Вы присоединяетесь к ним. План был пойти в кафешку, потому Вы просто ждёте, пока они наболтаются. Разговор "о мальчиках". Вас подкалывают по поводу Вашего одиночества, но Вы только парируете, источая сарказм, не вступая в беседу в полной мере. Не то, чтобы они говорили что-то осознанное, и никто из них не может похвастаться серьёзными отношениями. В какой-то момент из лаборантской выходит профессор и начинает наводить порядок на своём столе. Девчата с шутейками втягивают его в беседу, бессовестно приводя в пример Ваши неудачи в личной жизни. Кажется, градус стервозности только что повысился. Вы сидите с хмурой миной безразличия. Наконец, честная компания принимает решение выдвигаться-таки в кафешку. Девушки разбегаются "припудрить носы" так, что Вы внезапно остаётесь в аудитории наедине с профессором. Уже собираетесь встать и выйти в коридор, когда мужчина неожиданно подходит к Вам:       - Микки, правильно?       - Ким, - грубо отрезаете Вы, намекая на то, что глупо образованному человеку играть в угадывание имён. Да и откуда он его взял?       - О, простите! Не хотел Вас обидеть. Всё ещё немого путаюсь... - Он странно улыбается. - Не сочтите за навязчивость, но по разговору я понял, что Вы хотели бы что-то изменить в своём прошлом.       Достаточно смелый вывод, но в целом он прав. Ваши саркастические отмашки можно было прочесть неверно, подумав, что Вы хотели бы получить машину времени, вернуться и исправить свою жизнь. Это был, конечно, чистый сарказм. Странно, что человек профессорского ума не уловил его. Вообще, Вы знаете этого чувака. Не лично, но много раз его видели, с тех пор как затусили со студентками. До сих пор по нему складывалось впечатление образованного и вежливого мужчины. Он, соответственно, тоже видит Вас не впервые. Только имя умудрился не запомнить.       - Это был сарказм. Невозможно вернуться и исправить прошлое.       - Дословно Вы правы, но есть ещё кое-что, если Вам интересно. - Он возвращается к своему столу и достаёт что-то из под него, не прекращая говорить: - Вы не мой аспирант, потому, возможно, сочтёте моё поведение вызывающим, но я наблюдал за Вами, и, кажется, Вам было бы интересно поучаствовать в одном... скажем так, социальном эксперименте. А мне как раз для выборки нужен человек со стороны.       Профессор ставит перед Вами винтажный кулинарный таймер. Вы смотрите на аппарат, затем на профессора. Он чувствует, что Вы считаете его идиотом.       - Это машина времени, - говорите Вы ровным голосом.       - Нет, конечно, - усмехается он, считав в этот раз сарказм. - Путешествия во времени невозможны. Видите ли, пресловутый пространственно-временной континуум не представляет собой некое русло, вроде реки. Из него нельзя выйти или войти в произвольной точке. Течение времени непоколебимо. Решения, которые мы принимаем, мы принимаем не случайно, как принято думать, а по ряду конкретных причин или стечению обстоятельств, которые не могут просто взять и измениться по взмаху крыла бабочки. Потому всё происходит только так, как может, и никак иначе. До тех пор, пока мы обладаем теми знаниями, которыми мы обладаем...       Вы снова смотрите на таймер, и снова на профессора. В сущности, он ничего не сказал, и Вам нечего ответить.       Придя к тому же выводу, он продолжает:       - Гипотеза эксперимента заключается в том, что мы можем принимать иные решения, если будем знать их последствия. Время - это не русло реки. Время - это дерево. Оно может ветвиться. Мы не можем "прыгать" с ветки на ветку, не можем возвращаться или убегать вперёд, но... мы можем "вспомнить", что есть в других ветках. И это будет влиять на наши поступки.       У чувака съехала крыша. Вот потому Вы и не пошли в аспирантуру. Есть придурки типа Скотта, но с ними общаться проще, чем с придурками другого типа - такого, как этот яйцеголовый.       Профессор улыбается, видя Ваш скепсис.       - Давайте так, - говорит он, - эксперимент сугубо добровольный. Кроме того, я обязан предупредить, что есть некоторый риск для ментального здоровья. Противоречивость воспоминаний может оказать чрезмерную нагрузку на разум.       - То есть, - решаете Вы подытожить, - Вы не только предлагаете мне - человеку с улицы - сумасшедший эксперимент, так ещё и подвергаете моё здоровье опасности? У Вас точно есть учёная степень?       Профессор хмыкает:       - Вы вправе мне не верить. Дело в том, что я знаю, что Вы справитесь. Это основная причина, по которой я решил подойти к Вам. Эта вещь, - он указывает на теймер, - никакая не машина. В ней нет сложных механизмов, химических реакций или чего-то иного. Я не собираюсь вставлять ничего инородного в Ваш разум. Фокус в том, что нам уже известны все ветви нашей жизни. Они существуют вне зависимости от наших желаний и поступков. Но в нормальном состоянии мы их просто не помним - и это разумный механизм страховки нашего ментального здоровья. Эта маленькая штучка, всего навсего, пробуждает воспоминания, помогает вспомнить. Вот и всё. Вы можете вспомнить те ветви своей жизни, в которых не упустили шанс, кажущийся сейчас упущенным. Это очень хорошо помогает переосмыслить жизнь... - профессор вдруг становится задумчивым. - Задача эксперимента в том, чтобы понять, как сложится жизнь человека, если его воспоминания будут настолько расширенны. - Он снова переключает внимание на Вас и улыбается. - Я, как видите, всё ещё жив и здоров.       - Пробовали на себе?       - Это первое, что делает каждый сумасшедший учёный.       - То есть Вы признаёте, что сумасшедший.       Профессор смеётся.       - Решение за Вами. Я не настаиваю. Вы можете взять вспоминатор... простите... этот таймер с собой, и воспользоваться им только если захотите. Он прост в использовании. Достаточно повернуть ручку на показание, соответствующее Вашему представлению о временной точке в прошлом, в которой должно произойти ветвление. Это больше работа Вашего разума, чем аппарата. Мне удобней всего ассоциировать минуты таймера с месяцами моей жизни, но тут дело сугубо личное.       - Это всё-таки машина времени.       - Нет, - профессор сдержан, как на парах, когда студенты тупят. - Вы можете пока воспринимать это, как "прыжок во времени", если так удобней, но Вы быстро поймёте, в чём разница. Вы не создаёте и не стираете ветви. Нельзя изменить что-то в прошлом, а потом вернуться в "изменённый мир" настоящего. Нельзя ничего испортить - привести мир к катастрофе, но и спасти никого нельзя. Ветви уже существуют. Вы не можете их изменить. Всё, что Вы будете делать - путешествовать по ним в своих "чертогах разума". Вот и всё. Потому единственный, для кого это опасно - сам путешественник. Не забывайте, что наш разум неспроста блокирует эти воспоминания. И отсюда проистекает единственная моя просьба: не давайте этот таймер никому, в ком Вы не уверены так, как я сейчас в Вас. Помните про опасность.       Вы сидите дома, на кухне. Тарья чем-то занята в своей комнате. Вы поставили, прости Господи, "вспоминатор" на стол перед собой и смотрите не него, как на врага.       Зачем вообще взяли? Одно дело общаться с сумасшедшим и соглашаться со всем, что он говорит, чтоб не психанул, но совсем другое обдумывать все эти бредни самостоятельно. Так, будто это могут быть не бредни... Но, если быть честной с самой собой, Вас тревожит не то, что Вы поверили в машину времени, а то, что она Вам нужна. Разве Вы не довольны всеми принятыми решениями в своей жизни? Зачем возвращаться назад и что-то менять? С другой стороны, профессор же говорит, что Вы ничего и менять-то не будете. Только посмотрите... Одним глазком...

#мар-ветка

      Снова тягучий апрель. Вы уверенно идёте в главный корпус университета. Вы "никогда" не видели профессора, но "знаете" где он и кто он. Хотя, нет, пора бы уже рассуждать научным языком. В этой "ветке" Вы никогда его не видели, но это не мешает Вам помнить про него. И, что самое удивительное, не мешает ему помнить про Вас.       - Микки! Какая встреча! - говорит он, увидев Вас.       Занятия кончились, вы вдвоём в аудитории.       - Ким, - терпеливо поправляете Вы. - Откуда Вы взяли это имя?       - Из другой ветки, - честно признаёт он. - У меня всё ещё проблемы с локализацией имён и некоторых фактов. Но, раз Вы здесь, полагаю, я всё же решился предложить Вам вспоминатор.       - Да, но он не работает!       Профессор улыбается, хорошо чувствуя противоречие в этих словах.       - Опишите, что конкретно не так.       - Я пробовала несколько разных вариантов, пытаясь найти иные ветки, но эти придурки постоянно поступают одинаково! Скотт придурок при любом раскладе, Лукас слишком любит себя, а тот доходяга со склада тканей замкнут в своём комплексе неполноценности. - Про попытку с Тарьей Вы предпочли умолчать. - Ваш эксперимент бесполезен. Ветки едва отличаются друг от друга.       Вы не сразу обращаете внимание, но профессор тут же принимается конспектировать Ваши слова. Его прежняя улыбка "слегка сумасшедшего" учёного меняется на сосредоточенность серьёзного исследователя.       - Они поступают исходя из своих знаний, - объясняет он. - Их знания не меняются, а изменения в Ваших поступках, видимо, недостаточно драматичны, чтобы раскрыть их скрытые мотивации... Если они вообще есть.       - Вы мне предлагает попробовать радикальные изменения? Человека убить, например?       - Нет, нет, что Вы! В любом случае, если Вы не способны убить человека, во что я искренне верю, то и ветки с этими событиями не существует. Как я и сказал, Вы ничего не меняете. Вы просто исследуете возможности в рамках своих естественных поступков... Я предлагаю Вам перейти к следующему этапу эксперимента: попробуйте вручить вспоминатор кому-нибудь из Ваших любовных интересов. Кому-нибудь, кто, по Вашему мнению, выдержит ментальное испытание. Тогда Вы заметите, что Вам начнут открываться более сложные ветки, ведь теперь знания Вашего подопытного будут меняться.       - Подопытного? - Вы меряете профессора взглядом.       Он смущенно улыбается.       - Простите. Профессиональный сленг.       Кому вручить вспоминатор? Скотту? Опасно. С его воображением он натворит делов... Ну, или "наоткрывает веток". Не то, чтобы Вы хорошо понимали, как это должно работать. Лукасу? Что-то подсказывает Вам, что он не вытянет эту херню. Парень со склада... Замкнутый, несчастный трудоголик. Вам его отчасти просто жалко. С одной стороны, в тихом омуте черти водятся, с другой стороны, что-то есть в упорстве, с которым он лелеет свою депрессию. Может ли статься так, что он с этим же упорством решит её развеять? Вам почему-то кажется, что Вы знаете верный ответ.

#дек-ветка

      Таймер издал мелодичный, неожиданно приятный звон - шесть минут закончились.       Ким-тульпа пропала, поскольку в ней больше нет нужды. Вы сидите за столом и пялитесь в точку. Заглядывает Декабрь:       - Всё нормально?       Вы поднимаете глаза на него и, помолчав немного, пожимаете плечами.       - Да. Пожалуй что нормально...       Он понимающе поджимает губы. Уверенно ориентируясь на кухне, Декабрь заваривает кофе, ставит перед Вами парящую кружку и садится напротив. Туда, где шесть минут назад сидела Ким.       Он не торопит. Наконец Вы говорите:       - Ты помнишь ветку Апреля?       - Конечно.       - Как так вышло, что ты подарил мне вспоминатор, хотя изначально это я тебе его дарила?       Он молчит недолго, собираясь с мыслями.       - Воспоминания приходят в разных ветках в разное время. Это очень путает. Жить Апрелем было весело. С тобой в той ветке получилось глупо. Я дал слишком много свободы своим либидо и чувству правильности. Но Ханако тоже хорошая девушка... Приятные воспоминания... Вот только я далеко не сразу вспомнил, зачем изучал ту ветку. Как и в твоём рассказе, осознание пришло ко мне через сон. Я увидел свою судьбу - судьбу Декабря. И вспомнил... Рассказ, на само деле, длинный.       - Я не спешу. - Вы говорите эти слова с теплом и заботой.       Он кивает и продолжает:       - Для меня главной точкой ветвления, к которой я возвращался много раз, является поездка в Торонто. Вернее момент, когда я принимаю соответствующее решение. Вспомнив несколько веток в Торонто, вспомнив тебя такой, какой ты звала меня Октябрём, я вдруг понял, чего боюсь. Понял, что отравляло все эти прекрасные дни с тобой. Мне было стыдно, что я бросил свою страну и своих родных. Я понял, что теперь не могу не проверить те ветки, в которых я остаюсь. Я был уверен, что могу остаться... Так и оказалось. Но... Впрочем, ты уже знаешь, чем кончилась моя борьба. Сидя в тёмной камере, стараясь экранироваться от общения с тамошней публикой, я понял, что не смогу жить, если нет ветки, в которой меня спасают оттуда. Найти такую ветку - вот всё, чего мне тогда хотелось. Убежать от реальности, если хочешь. К счастью, к тому времени я был достаточно опытен в блужданиях по ветвям - мне уже не нужен был вспоминатор, потому я прямо оттуда начал раскручивать ветку Апреля. Я знал человека, который сможет мне помочь...       - Я?       - Конечно. Кто же ещё? Я уже знал, как воспоминания из других веток могут влиять на поступки. Дело за малым - вывести тебя на нужные воспоминания... Вернее, я думал, что дело за малым. Будучи Апрелем, когда всё вспомнил, я сбегал к нашему профессору и выпросил вспоминатор. Он подсказал, как настроить его так, чтобы ты начала ветвить с момента нашей встречи в видеопрокате. Затем я вручил его тебе. Сперва надеялся, что ты вспомнишь прямо там, но нет. Оставалось верить, что ты нащупаешь нужную ветку сама.       - Ты делал всё это, основываясь только на надежде, что я вспомню? Даже при том, что такой ветки могло и не существовать?       Декабрь смущённо улыбается и пожимает плечами.       - А что оставалось? Сказать тебе в глаза, что есть какой-то Декабрь неизвестно где, и что его надо спасать? Сама знаешь, как это опасно. Да и бессмысленно, если ты ничего не помнишь. Но это ещё не конец... Есть ветки, в которых ты действительно вспоминаешь про Октября и приезжаешь за мной, но не встречаешь Петю, и без её помощи у тебя ничего не выходит... Есть и другие ветки... Ветки, в которых ты не вспомнила и не приехала...       Вы опускаете глаза, не зная, уместно ли просить прощения за такое.       Он продолжает:       - Потому эта ветка, в которой мы сейчас, очень сложная. Её пришлось долго искать. Незадолго до ареста мне удалось добиться, чтобы Лизу перевели работать в магазин поблизости от той квартиры, в которую ты заселяешься в большинстве веток. Через неё ты вышла на Петю, воспользовалась своими воспоминаниями и глюком с цифровой нежитью, и вот... мы здесь... Благодарю тебя, Микки. Не уверен, что ты до конца понимаешь, что сделала для меня. Это словами не передать, о таком только молчат и мечтают.       Вы встаёте, огибаете стол и обнимаете его. Он прижимается к Вам так, как только Октябрь прижимался. Впрочем... это он и есть.       Вы слышите сдавленный всхлип. Нехотя отстранившись от Вас, он вытирает слёзы. Дав ему пару минут, Вы спрашиваете:       - Профессор говорил, что ветки не появляются и не исчезают... Значит, всё ещё есть те ветки, в которых ты так и остался... ну... в тюрьме...       - Да, конечно. От этого никуда не уйти.       - И ты будешь с этим жить?       Он снова пожимает плечами:       - Такова цена. Это именно то, о чём предупреждал профессор. Те воспоминания, о которых лучше было бы не знать. Делать вид, что таких веток нет. По правде говоря, я планирую научиться "забывать". Как бы глупо это ни звучало, такой навык может внезапно оказаться нам полезным. К тому же, - он наконец улыбается, - существование этой нашей ветки - бальзам на сердце. Он скрасит мои ночные кошмары, даже если мне не удастся забыть всю эту тюремную историю... За это я тебе бесконечно благодарен.       Вы замолкаете ненадолго. Пьёте кофе, Декабрь жуёт добытую из кучи закусок шоколадку.       - Как ты думаешь, - говорите Вы. - Какая ветка настоящая?       - Что ты имеешь в виду?       - Ну... Какую ветку мы на самом деле живём, или что-то такое... Ту, с которой начали первое ветвление?       Декабрь кивает и понимающе улыбается. Кажется, он тоже думал о чём-то подобном.       - Все ветки настоящие. В этом вся соль, от которой очень даже можно сойти с ума. Нет никакой настоящей ветки. Нет ветки, которую "мы живём", поскольку такая формулировка означала бы, что остальные ветки - иллюзия, а это не так. Мы живём во всех ветках сразу. И... это прекрасно, несмотря на всё, что мне довелось вспомнить... Пожалуй, я должен благодарить тебя в первую очередь за вспоминатор - это самый главный подарок, который ты мне сделала.       - Ну хорошо... Какая ветка тогда тебе больше нравится?       Декабрь хитро улыбается.       - Ты планируешь записать мои отношения с Ханако в ветке Апреля как измену?       - Заметь, ты сам об этом заговорил, - возвращаете Вы улыбку.       - У меня нет любимой ветки, Микки. И не уверен, что она может быть. Мне нравится чувствовать жизнь такой, какая она есть - многогранной. Та ветка, где я возвращаюсь из Торонто, а ты едешь за мной, гонимая воспоминаниями - не менее романтична, чем та, где мы живём в Торонто, потихоньку превращаясь в полноценную семью. Как я могу вырвать что-то такое из своего сердца? И Ханако тоже. Прости, если тебя это задевает, но она и вправду такая девушка, в которую я мог влюбиться. В которую я влюбился.       - Только потому что не смог влюбиться в меня.       - Только потому что не смог влюбиться в тебя, - с улыбкой соглашается он.       Вы киваете, допивая кофе. Кажется, мир снова обретает смысл.

#окт-ветка

      Апрель подходит к концу. Установилась уверенно тёплая погода. Вы достаточно подружились со своими воспоминаниями, чтобы больше не сваливать ветки Октября и Апреля в одну. Ханако немного жаль. Насколько Вы знаете, в этой ветке она всё ещё одинока, хотя явно имела виды на Оку-чана. Ну, тут уж ничего не поделаешь. Вы не станете делиться своей добычей.       В тот же день, в который Апрель дарил Вам вспоминатор, Вы прогуливаетесь по памятному парку на холме. Не знаете зачем, просто подчиняясь тем же фантомным воспоминаниям, что вели Вас по ветке Ноября. Хотя, нет, всё Вы прекрасно знаете. Вы пришли сюда, чтобы удостовериться, что не сходите с ума. Вы гуляете по парку около часа, делая вид, что Вам просто нравится природа и виды на Торонто. Когда становится окончательно ясно, что Апрель не явится, потому что его нет, Вы вздыхаете с облегчением.       И идёте домой.       - Куда ты дел решётку для слива?! - слышите Вы Тарью, едва открыв дверь.       - Никуда я её не девал. Ты сама её чистить собиралась, забыла? - отвечает Ваш любимый голос.       Вы осматриваете гостиную. На кушетке лежит плед Октября. Рядом с дверью в чулан - его чемодан, который попросту не влез во внутрь. Сама дверь вычищена и приведена в порядок - первое, что он сделал, когда переехал. Рядом с Вашей обувью на полке в прихожей стоят его ботинки. Кстати, стоит их уже помыть и спрятать. Вряд ли теперь похолодает.       Расслышав стук двери, Октябрь выходит в гостиную и улыбается Вам. Он выглядит как обычно, как Вы привыкли. После всего, что пришлось вспомнить, кажется, будто вы не виделись вечность, хотя прошла всего пара часов.       - Всё хорошо? - спрашивает он, заметив странный блеск в Ваших глаза.       - Всё просто прекрасно! Даже не представляешь, насколько. Что на обед?       - Тарья зачем-то пожарила лапшу...       - Это японская кухня!!! - доносится из коридора. - Что б ты понимал в кулинарии, чурбан!       Улыбаясь, он разворачивается и идёт на кухню, чтобы накрыть на стол, пока Вы переодеваетесь.       - Оку-чан! - окликаете его в дверях.       Он останавливается, не поворачиваясь к Вам.       - Ты же... ты же не поедешь обратно? В свою страну... Останешься с нами?       Он кладёт руку на дверной косяк и сжимает его.       - Нет, Микки, солнце моё. Не поеду, конечно. Я... помню достаточно, чтобы не проверять снова.       Он оборачивается к Вам, внезапно побледнев. Вы видите в его глазах то же выражение, что было у Декабря. Через несколько секунд наваждение проходит, и он снова становится собой. Вы бросаете ветровку под ноги, подходите и сжимаете его в объятиях так, будто он и вправду собрался от Вас убегать.       - Меня зовут Кимберли. Можно Ким. И мы никуда тебя не отпустим... Никогда.       Он обнимает Вас в ответ.       - Хорошо. Я согласен.