Быть [Дима Масленников]

Быть. Существовать, выживать, надеяться, верить, — всё, что побуждало делать вдох. Казалось, что сходить с ума, при этом находясь в здравом уме, невозможно, однако, тело, наполненное эмоциями и противоречивым бичеванием, доказывало иное. Возможно, это и называлось любовью, но Ева предпочитала использовать иной термин - тяга.  — Как ты?  Самый нелепый вопрос, который может произнести человек, - это поинтересоваться состоянием разбитого сердца. Впрочем, если он и является причиной полученных осколков, то подобное уже и не звучит столь кощунски. — Улетаю завтра, — на выдохе отвечает девушка, заправляя прядь темных кучерявых волос. — Я рада за тебя! Дима всматривался в красивое женское лицо, стараясь вразумить в мгновение замерший мир. Некогда радостная новость о помолвке сомкнулась крупным канатом на шее. Казалось, что густые волосы Евы сплелись в увесистую косу и накинулись на мужскую шею. Определенно, заслужено. — Хуевый разговор какой-то получается… — с грустной ухмылкой выпаливает Масленников, ощущая терпкую влагу, обволакивающую оболочку глаз. — Ты видос смотрела?  — Не, не смотрела! — усмехается Ева и вытягивает из кармана пачку сигарет. — Я же не садистка, Дим, хотя… — смеется. Мир вновь замирает.  Масленников, честное слово, застывает на краю пропасти и с вызовом пялится вниз. Возможно, где-то там виднеется светлое будущее с той, к которой тянуло десятилетие. Однако, тянуло ли? Ведь на протяжении еще больше времени была та, которая не давала шансов ни на единый первый поцелуй, не подпускала к себе близко, а верно находилась в статусе друга.  — Ты же знаешь, что не избавишься от меня? — Я планирую отдалиться, Дмитрий Масленников, не по нраву мне быть подружкой вашей семьи… Извини! — с улыбкой отвечает девушка и поджигает сигарету.  — Ева, я… Всё, что происходило с Димой после обнародования отношений, было схоже с огромным комом осуждения, непонимания и радости. Впрочем, последняя эмоция у подписчиков главенствовала, однако, многие все-таки припоминали какие-то несостыковки, писали о холодности невесты, а некоторые даже умудрялись сравнить их отношения с родительскими. Пирожок. Ева - иная. Не та, что будет горделиво кричать о собственном недовольстве, видя чужое искреннее счастье, но и не та, что наступит себе каблуком на глотку и будет давить и давить, пока не хрустнет.  — Ты счастлив?  Вопрос ударяется об черепную коробку, а затем оседает на извилинах. Дима выдыхает, задумываясь об ответе. Черт, да она всегда знает, как поставить в тупик и вынудить бесконечно размышлять. Впрочем, сейчас Масленников был уверен в одном: он счастлив сидеть с ней, пялиться в небо, заполненное звездами, и не думать, что вот сейчас в сотый раз вибрирует смартфон в его кармане, сообщая об очередной опубликованной статье или комментарии популярной личности. Прошло пару недель, а буйство до сих пор не утихает. Люди романтизируют даже то, что с психологической точкой зрения, не получает никакой адекватной оценки. Безумство, не иначе. — А че для тебя счастье?  — Главное, что оно значит для тебя… — пожимает плечами Ева и тушит бычок об подошву фирменных кроссовок. — Для меня счастье в свободе. Свободе мыслей, конечно же, штамп в паспорте здесь совершенно не причем. Ты решаешь соединить жизнь с партнером не для официальности, а для того, чтобы приумножать собственную свободу, создаваемую внутри семьи. Как бы глупо не звучало, но границы в отношениях всегда нарушаются, и здраво меняться, подобно бесформенному живому существу… А у вас есть эта здравость?  — Я знаю, на что ты намекаешь… — с грустной усмешкой отвечает Масленников, припоминая свой недавний внутренний анализ. — Я знаю, что не здраво бегать за девушкой десять лет, периодами строить отношения и признаваться в любви, а затем горделиво заявлять, что это вовсе и не любовь в перерывах была, а так, хуйня какая-то… — И всё же, ты заявил об этом! — припоминает Ева и не скрывает язвительной ухмылки. — Твои подписчики прислали мне отрывки, к счастью, на большее меня не хватило. Добрая часть, которой девушке удалось увидеть, было пропитано неискренностью и ложью. Возможно, если бы она так хорошо не знала Диму, то призналась, что выглядит все супер романтично и красиво, но реальность была такова, что после коротких вырезок Еве захотелось снять лапшу с ушей и вымыть глаза. — Ты побуждаешь меня испытывать стыд! — капитулирует Масленников, и девушка улыбается. — А что если это не любовь вовсе?  — Ты рихнулся? — перебивает Ева, и брови на её лице устремляются ввысь. — Сперва ты катался на эмоциональных качелях, невзначай подкидывался на нестабильности взаимоотношений, затем наконец-то вынудил её обратить на себя внимания, год просуществовал в стабильном состоянии «вместе», заявил о любви на весь мир, а сейчас задумался о значении любви? Конечно, Еве не хотелось быть столь громогласной, но эмоции, что вынуждали прокатываться на глубоких волнах нетерпимости, били через край, и, если честно, она просто сорвалась. Непонимание того, что происходит приводило лишь к одной эмоции — нечестности. Перед ней, перед самим собой. А он ведь друг ее, как он может так поступать? Дима и сам не понимал, почему вертится в этом лабиринте непонимания, но все же блуждал по нему, словно снимал очередной выпуск для своего канала. Клава — его реальность. Та, которую он сам воссоздал, возвел себе в пример и жил в убеждении, что она — его достигнутая цель. И все же он терялся в собственной невидимой догадке, где он гнался за чем-то далеким ради достижения, но никак не на поводу искренних чувств. И вот, когда остался крайний шаг пред алтарем, накрыло неприятное осознание, что всё, что сейчас творится, лишь его выдумка. — Ты знала, что я был в тебя влюблен? — Когда? В перерывах между отношениями или побеге за истинной любовью? Извини, но мне нужно уточнение. — Всегда, — и это был воистину правдивый ответ, как бы разум не отрицал, но даже сейчас, пока нечто чудесное и кудрявое сидит рядом, он вновь ощущает это непревзойденное чувство окрыленности. — Мне было чертовски важно получить твой ответ на моё желание сделать ей предложение, но ты проигнорировала… Да ты блять даже не прочла! — Серьезно? Ты хотел переложить ответственность своих решений на меня? Пирожок же изменился, так чего ты вновь млеешь перед истинными чувствами? Нравится достигатерство или действительно испытываешь влюбленность? Наиглупейшее сравнение человека с выпечкой с различной начинкой, намертво осело в голове, и действовало так раздражающе, словно это произнесла не возлюбленная друга, а какая-то злыдня с развлекательного телеканала. Возможно, Ева бы простила ей эту оплошность, если бы увидела истинную любовь и заинтересованность, а вместо этого — пустота. Такая необъятная, но при этом удобная, да преданная. — Да нихуя я не хотел! — срывается на крик Дима, светлыми глазами елозя по расслабленному телу девушки. — Я просто запутался… — Запутался в последствиях своего решения? Выбор то ты уже сделал. — А ты мне выбор давала, Ева? Скажи мне, хоть единожды ты дала намек на возможность наших отношений? Хоть раз коснулась невзначай моей руки с подтекстом на отношения? Ты блять даже не замечала, как я вскипал от навязчивого желания дотронуться тебя, вдохнуть твой запах! Ты была моим наваждением.  — А ты хоть раз спросил меня об этом? Прямо! Пробовал? Конечно, он не пробовал. Ведь за бесконечной беготней, стремлением к максимальной вовлеченности в чужую жизнь, он забывал поинтересоваться очевидным. Впрочем, Ева бы ни разу шанс не предоставила, просто потому что знала, что пока он ту цель не достигнет и не ощутит себя нелепым, не сможет выстроить что-то здравое. Единственное, что действительно раздражало Еву - приукрашивания и заимствование фактов. Хотя, благодаря этому, она убедилась, что сила интернета в распространении нечестности и отсутствии истинной правдивости. Возможно, можно списать на медийную профессию, однако, в сухом остатке это оставалось всего лишь ложью.  — Ты ко мне ездил восемьсот километров, Дим, да и не в Париже, вовсе, а в пригороде Италии по отвратительной дороге. — Я не знаю, зачем упомянул этот факт… — тихо произносит Масленников и сжимает пальцами переносицу. — Боже, часть того видоса - просто спектакль… Блять!  Честное слово, Дима даже и не думал, что воссоздание каких-то мелочей для красочности будет ничем иным, как откровенным пиздежем. Впрочем, еще более его начинал смущать факт спокойствия невесты, которая вместо того, чтобы остановить возлюбленного, поддерживала вранье, да так убедительно, что посты собрали миллионы лайков, а альбом множество прослушиваний. Какая-то пиар компания на истинных чувствах, разве нет? Или же это попросту построение карьеры на развалинах того образа, павшего под натиском десяти лет ожиданий? — Свадьбы не будет. — Мне без разницы, Дима, мой выбор оставить тебя. Насовсем. Монумент возвышающийся рядом с мужским телом был украшен красивой живой фотографией. Ева на ней была чертовски красивой. Она была живой. Теплой. Манящей. Необходимой. Нужной. Она была.

Еремеева Ева Евгеньевна 

20.03.1995 — 19.02.2025