Часть 15

      — Ну вот и все решили, парень. Теперь ты тут будешь жить. Конечно, до Академии далековато, но ты же шиноби, да и Орочимару тебя тренировал, так что проблем не будет, да? — с этими словами Джирайя потрепал Сакую по голове, подняв дыбом и так лохматые волосы. — Как тебе?       — Нормально, — сухо проговорил Сакуя в ответ.       Он, сжимая в кулаке выданные ключи, стоял в коридоре и осматривал выделенную квартиру-гостинку в старом здании, которое, вероятно, было сделано на века. Что не мешало ему обветшать и изнутри, и снаружи. Впрочем, крышу вроде как перекрыли относительно недавно, фасад покрасили, водопровод, электричество — все есть. Стены же были крепкие, и вообще здание поставил сам Хаширама, поодаль от центра Конохи, для каких-то своих клановых нужд. Парень, их сюда провожавший, еще проговорился, что, возможно, это знание было временным вариантом для проживания, пока центр строили, а потом Коноха разрослась из маленькой деревеньки в большую, захватила это здание в свою территорию, превратив в отдаленное от центра, но и не совсем уж окраину. Сносить временное пристанище не стали, и поэтому оно вписалось как вписалось.       И использовалось для проживания сирот, которые шли путем шиноби. Вообще, квартиру предоставляли до пятнадцати лет, далее заселяли следующего сироту, который поступил в Академию. Предполагалось, что к пятнадцати годам чунин или даже генин вполне способен заработать себе на жилье. В конце концов, помимо миссий многие шиноби еще и «халтурку» имели, особенно те, кому мало платили. Ну или кому нужно было больше денег.       Гражданские не против взять себе работников из числа шиноби низшего ранга в перерывах между миссиями. А можно было еще и бизнес открыть, никто в принципе не препятствовал в этом, просто всегда был риск, что с миссии ты не вернешься, а если наследника нет, то все твои старания окажутся бессмысленными.       Все равно сирот в последние годы было не так много, как во время войны. Хотя и вырастать дети-шиноби в то время особо не успевали, особенно бесклановые, в основном те же сироты, шедшие в шиноби от безысходности. Замкнутый круг, о котором рассказывала мама, говоря, что Коноха под конец войны просто заваливала телами детей и подростков фронт.       В любом случае это здание с квартирами было именно для бесклановых. Для клановых сирот — клановые кварталы.       Хотя и у бесклановых зачастую бывали родственники, которые брали к себе на воспитание детей. Но шиноби слишком рано становились самостоятельными.       Это подобие общаги было своеобразным местом, невольно обозначающим твой статус. Бесклановый сирота, не имеющий родственников, связей, денег и перспектив. А еще Сакуя прекрасно знал, как относятся к чужим, и потому иллюзий не строил. В стране Травы чужаков и пришлых не любили, а он был именно что чужаком. Пришедшим неизвестно откуда с самим Легендарным саннином, который притащил его и… бросил, не взяв в ученики.       Так все выглядело для большинства людей, в то время как сам Джирайя протащил его через кабинет Хокаге, радостно заявляя, что Орочимару нашел себе ученика, но, так как сейчас занят, оставил его под присмотром своего друга.       Сакуя, которого он тащил у себя под мышкой и который мог только смотреть, как перед глазами мелькает земля, какие-то крыши и, собственно, очень интересный пол в кабинете Хокаге, права голоса не имел. И оправдаться ему не дали, да и он понял, что попытки объяснить недоразумение могли бы привести к не самым хорошим последствиям, учитывая обстоятельства его появления у Орочимару…       — Я думаю, тебя заберут через две недели! Уверен, Орочимару не бросит своего ученика надолго, парень.       — Да, — кивнул Сакуя на автомате. — Конечно.       Джирайя ушел, похлопав напоследок его ободряюще по плечу, и о нем напоминали лишь пакеты, сваленные в прихожей.       Сакуя смотрел какое-то время на эти пакеты, сжимая в руках ключи, после чего скинул с плеча рюкзак. Разулся, тут же почувствовав голыми ступнями пыль и сор. И, скривившись, завернул в подсобку, где поймал падающую из-за двери швабру и ведро, дно которого изучил на просвет на наличие пробоин. Их не оказалось.       Был поздний вечер, когда Джирайя-сама закончил с оформлением его документов и краткой экскурсией по Конохе с закупкой всего необходимого. Конечно, саннин оценил его свитки и даже не стал задавать вопросов, что он в них притащил, услышав, что Сакуя собирался на случай долгого путешествия.       Похвалил его, но все равно они завернули в магазин, купили ему одежду, продуктов, средства личной гигиены, принадлежности в Академию и что-то там по мелочи.       Расплатился Джирайя-сама сам. Хотя и повздыхал над своим кошельком, но попытки Сакуи вяло подать признаки жизни и оплатить все покупки его не впечатлили, и вообще, кажется, он не поверил, что у него есть хоть какие-то деньги, и принял слабые протесты за скромность.       Сакуя не стал просвещать легендарного шиноби Конохи, что при желании мог бы купить даже квартиру, потому что мама и Саске-сенсей деньги делили пополам. Плюс Харуно давно уже были не из бедных, а даже перешли в ранг состоятельных, но сопровождающему не обязательно было знать, кого именно он решил пожалеть.       Протерев стол на кухне, он сгрузил туда пакеты. Достал из них моющие средства, набрал воды, включил свет… и, пытаясь игнорировать наблюдателей за пределами квартиры и посторонние запахи, что то и дело возникали возле его входной двери, принялся за уборку.       Соседи заселение нового жителя в их маленький мирок без внимания не оставили.       Но пока не лезли.       Покупки он разобрал к полуночи, когда пол под босыми ногами был натерт до скрипа. За шкафами на кухне нашлись чужие кунаи, а квартира оказалась исследована вдоль и поперек, простукана от пола до потолка на наличие ненужных пустот.       В безопасности Сакуя себя не чувствовал совершенно. И пусть никто в его квартиру не ломился и, кажется, не собирался, он уже готовился к неизбежным проблемам. Затишье временное. Завтра с утра к нему придет чунин, который сопроводит его в Академию, где проверят способности и распределят в класс…       Наблюдатель, не особо скрывающийся за окном, и постоянно доносящиеся из-за двери шорохи и чужие запахи напрягали. Но отдохнуть необходимо. Новое постельное белье и другую одежду надо постирать в прачечной, в подвале этого здания. Работала она, разумеется, круглосуточно и…       Он дождался трех часов ночи, успев помедитировать сидя на полу посреди комнаты, сделав краткую передышку. После чего собрал свои вещи в одну сумку, захватил выбранное средство для стирки, без резкого запаха, и, открыв дверь, вышел в коридор.       Было тихо. И пусто.       Казалось, было тихо и пусто, но Сакуя прекрасно чуял чужой запах и уловил движение на потолке. Пришлось сделать вид, что ничего не заметил, и отправиться вниз, не спеша спускаясь по лестнице. Он чувствовал, как за ним следят, как более опытные генины, старшие вероятно, проявляют свой интерес. Но никто не напал, по крайней мере пока он спускался по ступеням.       Никто не воспользовался возможностью напасть, хотя лестница для него, загруженного вещами, — не самое удобное место для боя.       Чтобы добраться до прачечной, нужно было сначала попасть на первый этаж, пройти по коридору и еще раз спуститься вниз по лестнице, ведущей уже в полуподвальное просторное помещение. Никто его не потревожил и, что удивительно, не встретил внизу.       В прачечной горел свет. И работала одна стиральная машинка. Техника довольно новая, значит, все же сирот совсем не бросали, невольно отметил Сакуя.       В воздухе витал запах средств для стирки, пахло какой-то отдушкой, резкой, с имитацией лаванды. Сакуя поморщился от искусственного запаха — чувствительный нос тут же зачесался.       Закинув сумку на стол, стоящий посреди помещения, и выбрав свободную стиральную машинку, он вытащил некоторое количество вещей. Положил, захлопнул дверцу, отсыпал нужное количество стирального порошка и, как только он нажал на пуск, почувствовал чужое присутствие за спиной.       — Я тебя здесь не видел, — раздался голос, отразившийся от стен небольшим эхом.       Сакуя, наклонив голову, покосился сначала на ботинки, которые виднелись позади и чуть сбоку, подмечая их размер, затем оценил падающую от лампочки под потолком тень.       Не слишком высок, но значительно выше него.       Он специально выбрал эту машину, чтобы падающая тень искажалась как можно меньше, давая ему более четкую характеристику противника.       Голос говорившего подсказал примерный возраст и рост.       — Меня заселили сегодня, — спокойно проговорил Сакуя, не оборачиваясь. — Поэтому вы видите меня впервые.       — О, ну тогда, раз ты новичок, тебе можно простить твое незнание. Эта стиральная машинка для тех, кто уже генин.       И именно поэтому они ждали, когда он ей воспользуется?       Ничего не меняется.       — В следующий раз буду иметь в виду, — тихо ответил Сакуя, но…       — Извиняйся.       Значит, сначала в ход идет психологическое давление, физическое принуждение, видимо, следовало в случае отказа подчиняться.       Ладно. Он был слишком вежлив.       — Не буду, — просто ответил Сакуя.       Повторить свой приказ генин уже не успел, так как Сакуя резко ударил пяткой по пальцам на ногах подростка, вынудив его взвыть и попытаться схватить травмированную ногу, подтягивая ее к груди.       Идиот.       Одна нога — неустойчивость, но он еще и склонился ниже. Локтем в лицо, схватить за ткань футболки в районе плеча, дернуть на себя и в сторону, делая подсечку, опрокидывая на пол, почти не используя силу, только вес противника. И пока ошалевший от быстрых и точных ударов незнакомец падает вниз, выхватить из его подсумка тренировочный кунай, замахиваясь.       — Нет! — крик другого наблюдающего, что решил вмешаться, остановил затупленное острие у глазницы оппонента, тот съежился и зажмурился, шмыгая разбитым носом.       Тренировочным оружием тоже можно убить. И Сакуя это прекрасно знает. Шея, ухо, висок, глаз, да даже нос… Рот. Под подбородком. Затылок, основание черепа и…       — Эй, парень… — опасливо сглотнул генин и тут же замолчал, увидев его взгляд.       — Отпусти его! — ворвавшаяся в прачечную девчонка лет четырнадцати не кричала, а говорила командным тоном.       Сакуе этот тон совершенно не понравился, но он не позволил себе глупости отвлечься от того, кто замер под его рукой, ни на миг. Никакого преимущества. Хотя если бы он серьезно был настроен на убийство, то, скорее всего, этот парень, решивший его проверить, лежал бы с кунаем, воткнутым по самую рукоять, в глазнице, еще и провернутым по часовой стрелке на определенное количество градусов, и острием, направленным под нужным углом. Второй короткий удар по кольцу на рукоятке основанием ладони — и даже не придется для надежности вскрывать глотку или ломать шею. С глоткой проще, а шею ему пока что ломать тяжеловато.       Сакуя вовремя останавливает себя от мысленного перечисления способов убийства, но все же уточняет:       — А если нет?       — Драки на территории этого дома запрещены! Есть лишь первое и последнее предупреждение, новенький! — голос теряет эту командную, раздражающую высоту, становится нервным. Каким-то… напуганным.       Но не Сакуей, а кем-то или чем-то… Интересно.       Он моргнул, отвел кунай в сторону, поднял голову и уставился на говорившую.       — Что будет после второго? — спрашивает он, не торопясь отпускать свою жертву.       — Второго нет. Первое и есть последнее. За ним — выселение!       Какая она… беспокойная.       — А если не отпущу?       — Завтра отправишься на улицу! Отпусти его немедленно! — кажется, она все еще хотела казаться грозной, но Сакуе почему-то было крайне смешно.       Девчонка ничего не делала, а только бессмысленно говорила ему о каких-то там предупреждениях, которых Сакуя совершенно не боялся. В конце концов, он восемь месяцев путешествовал с Саске-сенсеем, до этого с мамой, которая часто оставляла его разбивать лагерь и не только.       Жизнь под открытым небом не пугала. Неудобно, конечно, но не катастрофично.       Хотя, если так подумать, эти двое его тоже не пугали. Он просто… почему они еще ничего не сделали? Карин бы уже давно…       Но Карин здесь не было.       Да и сам Сакуя не хотел здесь находиться. Но приходится. И в силу обстоятельств он не может вести себя так, как вел дома. И уж тем более не может позволить кому-то догадаться, что он не тот, за кого его принимают.       — Я отпущу его, — наконец проговорил Сакуя, но все же добавил. — Когда он извинится.       — С хера ли? — дернулся было парень и попытался оскалиться. — Да тебе не жить!       — Правда? — скучающе протянул он.       Но ответа не услышал.       Машинка, поставленная на долгую стирку, внезапно оповестила всех, что закончила выполнять свою работу. И стоило ей закончить, как в коридоре наверху, недалеко от лестницы, ведущей в полуподвальное помещение, раздались шаркающие шаги.       Девчонка занервничала. Парень шумно втянул воздух через разбитый нос, видимо, забыл о боли и попытался было дернуться, но Сакуя угрожающе вернул кунай на место.       — Извиняйся, — приказала она нервно.       Парень открыл рот, чтобы выпалить извинения, но Сакуя одним быстрым движением заткнул его ладонью. Тот протестующе замычал, но было уже поздно.       А Сакуе интересно…       Ступенька. Еще одна и еще. Показались чужие ноги, и в прачечную зашел помятый, заспанный парень, видимо, уже выпускник на грани выселения. Он остановился на последней ступеньке, осмотрел композицию из мелких шиноби темными глазами и, зевая, очень миролюбиво, кажется нарочно искажая слова, проговорил:       — Доуброй ноучи, — после чего открыл дверцу стиральной машины, вытащил за одну штанину единственные штаны, закинул их на плечо и ленивой шаркающей походкой почти вымелся прочь, но остановился на ступеньке, напоследок оповестив будничным тоном присутствующих. — Новенькому первое предупреждение, вам — последнее. За ночь приготовить манатки, утром с чемоданом на выход.       — Но! — девчонка замерла на месте. — Староста, мы же!..       — Доуброй ноучи, — еще один зевок, и… темные глаза уставились на Сакую. Он смотрел на него долгие несколько секунд, после чего, усмехнувшись, кивнул на зажатый в руке кунай. — Неплохо, малой. Жду у входа в семь утра. Не опаздывай.       И он ушел той же шаркающей походкой, поскрипев напоследок лестницей.       Сакуя резким перекатом по полу ушел в сторону, разрывая дистанцию, тут же поднимаясь на ноги, все еще держа тренировочный кунай в руке.       Нервная девчонка мрачно посмотрела на товарища, помогла ему встать, и они, бросив на Сакую опасливые и какие-то странные взгляды, ушли, оставив с тренировочным кунаем в руке.       Выдохнув, Сакуя обратил внимание на доставшееся ему в бою «оружие», на автомате проверяя его баланс, прокрутив на пальце. Потребовалась секунда, чтобы понять, в какую сторону перевес у некачественного тренировочного куная, а после он, развернувшись, метнул его в приоткрытое окно. То превосходно пропустило кунай, который пролетел между рам и, судя по звуку, ударился об стоящее недалеко дерево.       Но, естественно, наблюдатель, в которого он целился, увернулся.       Острый слух уловил тихий смешок, и навязчивое, напрягающее присутствие пропало.       Сакуя выдохнул, уперся спиной в стол, стоящий посреди прачечной, и уставился на работающую стиральную машинку.       Было тихо. Ничьего присутствия он не ощущал. А потому…       — Ебучая Коноха, — проговорил Сакуя со вздохом.

***

      — Меня зовут Такуя Утияма, я кто-то вроде местного надзирателя, который следит здесь за всем.       — Ты не генин.       — Да, я получил чунина в этом году, — Такуя зевнул. — Но так как я еще не нашел себе замену, а до пятнадцати мне два месяца, я по-прежнему живу здесь и отвечаю за всех этих неудачников, которым в жизни не повезло так же, как и мне.       — Самокритично.       — Да нет, скорее чистая правда. Впрочем, ты же парень умный, видимо, уже понял, куда попал?       Сакуя коротко кивнул, неспешно шагая рядом с подростком, который по идее должен сопроводить его сегодня в Академию, а после забрать. Уже на следующий день Сакуя будет ходить туда самостоятельно и без присмотра.       — Каким правилам я должен следовать?       Такуя Утияма усмехнулся, глянув на него сверху вниз.       — В здании и на прилегающей к нему территории драться запрещено. Но то, что за ней, нас не касается. За воровство бьют, за порчу имущества бьют, за сральник и разведение тараканов бьют, за то, что не нравишься и не вписываешься в рамки, бьют все, не только наши.       — А когда не бьют?       — А ты как думаешь? Когда ты пизды раздаешь, разумеется. Но с этим, видимо, у тебя проблем не возникнет. Хотя всей Конохе уже известно, что Джирайя-сама привел тебя и бросил, не взяв даже в ученики…       Задумчиво вышагивая рядом с Такуей, наследник клана Харуно тяжело вздохнул, краем глаза отслеживая дорогу и запоминая, что и где находится.       — Комендантский час?       — К счастью, Хокаге отменил его три года назад, — снова зевок. — Но не думай, что тебя от внимания жаждущих познакомиться спасет позднее явление домой. Впрочем, ты парень неглупый, так что… А вот и Академия.       Сакуя замер, рассматривая здание, в котором ему предстояло учиться. Нет, ничего против учебы он не имел, просто сейчас она его заботила в последнюю очередь.       Ему нужно было как-то сбежать из этой деревни и вернуться домой. А до этого момента сохранить тайну своей личности.       Любую из тех, которые ему принадлежали по праву рождения или как-то еще.       Отправить письмо не выйдет, призыва у него нет, и потому все, что ему остается, — это только ждать, когда глава Клана Харуно выяснит местоположение своего наследника и через даймё подаст запрос и обвинение в Коноху, которая, получается, украла… ну, не геном, но члена клана, которому благоволит даймё. Наследника этого клана.       Когда Такуя слегка толкает его в спину в сторону Академии, Сакуя понимает одно.       За ним после занятий никто не вернется.       А еще он умудрился собрать все внимание на себе. И действительно, редко кто приходит поступать в Академию посреди обучения и проходит тест на выявление уровня знаний.       «Его привел Джирайя-сама!» — шепотки, которые он прекрасно слышит, раздражают. Невыспавшийся Сакуя, почти неделю перебивавшийся медитацией и коротким сном с кунаем наготове, еще более насторожен и осторожен.       Сакуя пытается держать себя в руках. Первые признаки паники он давит усилием воли, убеждая себя, что справится с тестом, что сможет его пройти и не выдать то, что не стоит показывать.       Внезапно он обнаруживает себя посреди толпы детей, которые учатся в Академии и вовлечены в эту систему с первого дня. А Сакуя… мало того что подход в стране Травы к обучению будущих шиноби сильно отличается, так и сам он выпал из системы и не знает, что преподают детям девяти лет.       Не слишком слабый, чтобы объяснить интерес, который якобы к нему проявляет легендарный Белый Змей Конохи. Не слишком сильный, чтобы не привлечь больше внимания, чем нужно.       Сакуе Харуно нельзя быть слишком сильным, чтобы выпуститься из Академии и получить повязку генина. Он не должен давать присягу чужой деревни и вообще!       Он должен быть чуть лучше, чем другие, но все же хуже, чем более старшие. Ему нужно не привлекать к себе внимания, потому что иначе он не сможет придумать план побега из Деревни Скрытого Листа…       Или сможет?..       — Какой ему там тест проводить? — недовольно ворчит чунин, к которому его направили. — Отправьте его к ровесникам. Пусть месяц отучится, а там посмотрим, если что — переведем на класс старше. Если ему это вообще будет нужно..       Сакуя думает, что ему повезло.       Очень сильно повезло, так как ему дают шанс изучить уровень и подстроиться.

***

      Сакуя никогда не отличался многословностью или, если точнее, болтливостью. Не сказать, что он совсем уж молчун, но ему просто не было нужды много говорить. За него чаще всего болтала Карин, мама понимала без слов, а преподаватели и временные наставники обычно не слишком-то спрашивали, после того как им не удавалось подловить его на чем-то сложном.       Потом как-то так сложилось, что он попал к Саске-сенсею, который тоже не был особо разговорчив. Пояснял кратко, отдавал приказы ясно, требовал подчинения, и если уж они и разговаривали, то скорее с целью съязвить и уколоть друг друга.       Но в основном Саске-сенсею не приходилось что-то повторять или пояснять по нескольку раз. Достаточно было одного, чтобы Сакуя не задавал вопросов и делал то, что от него требовалось.       Разговоры прекрасно заменяли книги. Сверстников он не особо любил, считая их глупыми. Книги были гораздо интереснее людей, его окружающих.       Сакуя Харуно никогда особо не стремился к налаживанию всякого рода взаимоотношений с окружающими, так как ему вполне хватало клана и Узумаки-Харуно, живущих в соседнем доме.       Сначала ему удалось убедить себя, что он со всем справится, но, честно говоря, Сакуя даже представить себе не мог, насколько же оказалось невыносимо учиться в Академии шиноби Деревни Скрытого Листа. Слишком много детей, шума, бессмысленных попыток вывести его на разговор.       Излишнее к нему внимание от учителей, которые задавали идиотские вопросы, сначала с интересом относясь к его присутствию среди других детей, а после, разочаровавшись, пренебрежительно. Навязчивое желание самих детей сначала узнать его поближе, при этом не особо предлагая дружбу, а после отчуждение и попытки сделать гадости, которые Сакуя просто не понимал.       Зачем? Что им всем от него нужно? Для чего эта настойчивость?       На третий день пребывания в Академии он перестал не то что отвечать на вопросы — он вообще перестал разговаривать и садился на самую дальнюю парту, протаскивая на уроки книги, а на переменах пытаясь отгородиться ими от чужих взглядов и попыток достать его.       Через неделю он решил уйти с последнего урока, не выдержав навязчивого внимания детей, которых хотелось просто побить, чтобы они не лезли со своими идиотскими предложениями. После уроков толпа нежданных и нежеланных одноклассников заимела привычку таскаться за ним, вынуждая скрываться.       Он, конечно, использовал это, ускоренным темпом и без всяких подозрений изучая Коноху, продвигаясь все дальше, запоминая каждый переулок, так же замечая время от времени за собой ленивую слежку, но как же это все выматывало!       На девятый день пребывания в Конохе его попытались отловить, загнав в переулок. Он сбежал, а точнее — без труда забрался на крышу по водостоку и спокойно лежал на черепице, слушая, как возмущалась толпа одноклассников, не понимая, куда он делся.       Глупые…       Через две недели он начал прогуливать регулярно. Каждый раз по-разному. То на первый урок не придет, то с последнего уйдет.       На третью неделю его попытался поймать Ирука-сенсей, Сакуя как раз собирался прогулять бесполезный урок географии, на котором ему было нечего делать, а книгу, естественно, никто почитать не давал.       — А ну стой! — приказал ему преподаватель, но Сакуя останавливаться не собирался. Целый час своей жизни и своего времени он мог потратить на что-то приятное, а не на пустой бубнеж преподавателя, который назвал его бесклановым безродным сиротой, бестолковым, не знающим даже, кто его родители.       Сказал, что он не станет шиноби.       Родина у Сакуи была. И это не Коноха.       Мать у Сакуи была. И она жила не в Конохе.       Клан у него был. И он сейчас даже не мог надеть свою одежду с моном, которая хранилась в печатях.       И шиноби он уже давно являлся и все то, что ему пытались тут преподавать, знал. И даже успел перечитать все эти учебники за первую неделю на два года вперед, а после бросить, так как нет никакого смысла продолжать — ничего нового он там не узнает. А еще многое, что преподавала эта Академия, не вязалось с реальностью. Уж он-то знал…       Сакуя прямо сейчас мог бы пойти и сдать экзамен на генина. Но проблема в том, что ему нельзя было этого делать.       Но и находиться в Академии оказалось невыносимо, а потому он совмещал приятное с полезным. Получал «неудовлетворительно» и имел большой список прогулов. Первый по прогулам за месяц.       Сакуя «Ямасита» тихо ненавидел все происходящее и использовал любую возможность, изучая Коноху и ее окрестности, чтобы в нужный момент сбежать из этого места. Где взрослые, знающие благодаря Джирайе-сама, что он ученик Орочимару-сама, решали его либо испытывать, ёкай знает для чего и ради чего, либо относиться предвзято из-за репутации Белого Змея Конохи.       Не самой лучшей.       Столкновение с Ирукой закончилось тем, что Сакуя, вместо того чтобы, как всегда, спуститься с помощью хождения по поверхностям вниз, сунул книгу в подсумок и вывалился из окна третьего этажа, падая на ветки раскидистого дерева. Правда, он совсем не учел, что его ленивый надзиратель будет сидеть в листве этого же дерева. Точнее, спать, и в результате падали они оба.       — Ебанись, да не в…       — Не при детях! — рявкнул из окна Умино Ирука, кажется, на автомате.       И Сакуя приземлился на безответственного чунина, просто скатился с него, как с мягкой подушки, и тут же ловко повернулся на пятке, уворачиваясь от ловких рук классного руководителя старших ребят. Дальше больше — его попытался схватить еще и «наблюдатель», но от него уйти было еще проще.       Раз, два, три. Увернуться. Можно и без рук, резкий поворот, чуть согнуть ноги, рывок в сторону и вниз, перекат, опора на руки и быстрый подлый удар ногой по щиколотке, на которую был распределен весь вес в момент, когда чунин занес другую ногу для шага.       Земля на академическом полигоне, куда он вывалился из окна, влажная после дождя.       И чунин влетел в Ируку-сенсея, сбивая его в символически разделяющий полигоны старших и младших классов забор из кустов, из-за чего Ирука-сенсей, прибитый немалым весом, впечатался в лавку за этими же кустами, издав болезненное мычание.       — Простите, Ирука-сан!..       Но слушать, наблюдать и ждать исхода Сакуя не собирался. На другой стороне полигона тренировался старший класс, который стал невольным свидетелем неудачных догонялок и валяния во влажной земле.       Сакуя, измазанный грязью да еще и стряхнувший на себя половину дерева, что не успело высохнуть после дождя, был мокрый, но решительный.       — Поймать! — внезапно прозвучал приказ чунина, отвечающего за физическую подготовку, и старший, года на два кажется, класс принялся этот приказ выполнять, стремясь перехватить его и не дать перемахнуть через забор. Резкий поворот, пропустить мимо себя первого ученика, подножка второму, попытка не потерять скорость и избежать торможения, когда его попытался поймать третий.       Светловолосая девочка возмущенно пискнула, когда Сакуя схватил ее за тонкое запястье и дернул на себя, тут же отталкивая в сторону, роняя на землю.       — Саске! Лови его!       — Наруто!       — Шикамару, не дай ему!..       — А ну стой! — мальчик с красными татуировками на щеках и щенком на голове. Быстрый.       Сакуя едва успевает увернуться.       Забор в виде сетки в высоту метра два, и Сакуя все это время делает вид, что стремится добраться до дерева, примыкающего к ограждению, и перелезть, использовав его как опору. Блондин и показавшийся на мгновение знакомый брюнет думают точно так же и бросаются на перехват, а Сакуя, проскочив мимо заторможенного, на вид очень сонного парня, падает на влажную землю и ныряет под забором, зацепившись футболкой за край. Худой, ловкий и быстрый, он проскакивает с ловкостью кошки, правда окончательно измазавшись в грязи.       Он пролезет, а те, что постарше, уже нет.       Мальчик с хвостом на голове и темными глазами смотрит на него с каким-то ленивым одобрением, в то время как Сакуя уже вскакивает на ноги.       — Мог застрять! — долетает ему уже в спину.       Сакуя не разворачивается и ныряет в переулок, ведущий на самую людную улицу Конохи, тут же затерявшись среди толпы.       Его бы и не стали ловить, если бы не Ирука-сенсей.       Потому что Сакуя Ямасита нахрен никому здесь не нужен. Ни как человек, ни как шиноби.       Правда, он совсем не понимает, отчего его на следующий день переводят в класс, где учатся те дети, что пытались его поймать, но подозревает в этом Ируку-сенсея, который зачем-то представляет его классу, полному наследников кланов шиноби.       Тут всего трое бесклановых, как ему рассказывали. И это если с Сакуей считать.       — С этого дня с вами в классе будет учиться Сакуя Ямасита. Сакуя-кун, представься.       Но Сакуя не представился. Он просто внезапно уставился на девочку с розовыми волосами и невероятно яркими зелеными глазами. У нее длинные волосы, хрупкое телосложение, глуповатое выражение лица.       Вот только с первого взгляда она кажется ему копией его матери. Он быстро пробегает по ней глазами, никак не реагируя на предложение рассказать что-то о себе, и молча направляется к отдаленной свободной парте, не спуская глаз со странной одноклассницы.       Бесклановой?       Он задерживается на всех уроках, не сбежав ни с одного, чтобы после того, как они закончатся, ускользнуть от разговора с Ирукой-сенсеем и, выходя из Академии, схватить ее за руку в толпе одноклассников. Тогда, когда она что-то весело рассказывает светловолосой, но совершенно не интересующей его наследнице клана Яманака. Ино вроде бы, хотя какая разница?       — Ты из клана Харуно? — схватив за запястье, Сакуя немало испугал ее.       Все они пытались с ним познакомиться и уже узнали, что он не разговаривает ни с кем. Да и в Академии быстро расходятся слухи, и он в этих слухах занимает далеко не самое прекрасное место и играет не самую лучшую роль.       План Сакуи по созданию репутации работает и на него, и против.       — Эй, отпусти ее! — тут же вступаются за свою одноклассницу другие.       Сакуя отпускает, но не уходит, смотря на нее хмуро и требовательно.       — Ты из клана Харуно? — повторяет он свой вопрос.       — Эй, ты что к Сакуре-чан пристал, а? Иди отсюда! — выдвигается вперед блондин, по которому Сакуя безразлично скользит взглядом.       — Отвали, — коротко говорит он и снова обращает все свое внимание на… Сакуру?       Если она сейчас скажет, что она Харуно, он, скорее всего, действительно очень сильно удивится.       Розоволосая девочка, отошедшая от испуга, набирается храбрости и смотрит на Сакую презрительным взглядом, отходя на два шага назад.       — Меня зовут Сакура Харуно. И чтоб ты знал, клана Харуно не существует. Нет такого клана шиноби, — шипит она раздраженно. — Хотя откуда бы тебе, неучу, который не ходит на уроки, это знать?       Сакуя смотрит в презрительные, злые зеленые глаза, пока в голове звенит ее голос.       «Клана Харуно не существует».       И это кажется ему дурным сном. Правда, недолгим, так как образ матери, похожий, но абсолютно другой, матери, чьи глаза голубые, а не зеленые, матери, что знает все на свете, отзывается где-то внутри воспоминанием.       «Кто бы ни говорил тебе, как бы ни убеждал, что бы ни случилось, ты всегда будешь моим сыном, моим наследником. Ты Сакуя Харуно, из маленького, но гордого клана Харуно, всегда им был и всегда им будешь».       Она уходит, оставляя его стоять и молча смотреть вслед. Дети, переговариваясь и шепчась, разбиваются на группы и расходятся.       Он следует их примеру и, сунув руки в карманы, задумчиво бредет по дороге, размышляя над словами девочки.       — Не существовал, — в какой-то момент говорит он себе под нос негромко.       Он был спокоен и равнодушен, больше не тревожась ни о чем.       Клан шиноби Харуно действительно не существовал. Но откуда ей, девчонке, рожденной далеко от родины клана, это знать? Она ведь, наверное, даже не знала, как звали ее родственников, которые погибли в Третью Мировую Войну Шиноби, став жертвами бойни между Скрытым Листом и Скрытым Камнем, хотя жили в маленькой и никому не интересной стране Травы, что превратилась в поле боя двух великих деревень.       Вряд ли она разбиралась в истории или политике и знала, что до того, как были созданы Скрытые Деревни, границы стран были другими. Она, скорее всего, никогда не слышала о Торговом клане Харуно, чьи корабли ходили до дальних берегов страны Ветра, до страны Демонов, когда еще Коноха не была основана. Ей никто не рассказывал о Великом Торговом Пути Харуно, который в эпоху воюющих кланов был востребованным и очень уважаемым, их услугами пользовались и Сенджу, и Учиха, с такой же охотой беря плату за охрану караванов.       Она понятия не имела, чье имя и цвет волос ей достались. Ее это никогда не интересовало и не заботило. Эта девочка никогда не была за пределами деревни, чтобы увидеть все своими глазами. Все, что ее интересует, — это какой-то Саске из клана Учиха.       На следующий день он смотрел на нее с равнодушием, и ему было совсем ее не жаль. Широко распахнутые зеленые глаза глядели со смущением и какой-то обидой.       Сакуе было все равно.       Какая ирония, он безродный щенок, брошенный собственный кланом, не знающий отца, не ведающий даже имени матери, утратившей разум, защищает и любит клан, что дал ему кров, знания, еду, дом, любовь и мать, больше, чем та, что, вероятно, являлась прямой наследницей.       — Я н-никогда об этом не слышала, — проговорила девочка наконец. По ее лицу пятнами расползалось смущение. — Я спросила у отца, и он сказал…       — Теперь услышала.       Сакуя развернулся, чтобы уйти, а Сакура Харуно, кажется осознав, что он больше не собирается с ней говорить, возмущенно вскрикнула.       — Откуда ты это все знаешь? Эй! — она попыталась схватить его, но Сакуя увернулся, отступил в сторону, не желая, чтобы его касались.       Он бросил раздраженный взгляд и коротко ответил:       — Сакура Харуно, глава клана Харуно, около десяти лет назад спасла мне жизнь. Если бы не она, я бы даже не родился, — проговорил он. — И это человек, которого я безмерно уважаю и восхищаюсь.       — Но… все из клана Харуно погибли!       Сакуя не ответил и сбежал с урока, не дожидаясь, пока Сакура Харуно из Конохи придет доставать его вопросами.       Если ей так надо, то она может узнать все сама. В конце концов, страна Травы — союзник Конохи. Время сейчас мирное. А гражданским лицам попасть в соседнюю страну сложно, но вполне можно. Как и сменить постоянное место жительства.       Но в страну Травы он бы переезжать не советовал.

***

      Месяц проходит слишком быстро. И в один из дней Сакуе не удается сбежать из Академии вовремя и его ловит Ирука-сенсей. В этот раз он ловит его грамотно, поджидает уже под окном, чтобы преградить все пути к отступлению, и Сакуя, наконец добравшийся до выигранной у Джирайи-сама книги, о которой столько всего слышал, ощущает острое чувство досады, когда ему мешают воплотить план по спокойному прочтению и неспешному наслаждению страницами истории, приятно ложащейся и в строчки, и на голос, если читать вслух.       Эту книгу чунин, а по факту младший наставник в Академии, и замечает, весьма удивленно хмыкнув.       — Очень интересная и довольно сложная для восприятия книга. Не каждый осилит, ее философия проста, но заставляет задуматься. Я, конечно, заметил, что ты любишь читать, Сакуя-кун, но не думал, что ты читаешь настолько серьезную литературу.       — Я читаю разную литературу, — спокойно говорит Сакуя, пряча книгу. — Что вам от меня надо?       Ирука-сенсей смотрит на него по-доброму, как-то даже заботливо, и это скорее напрягает, чем действительно помогает расслабиться.       — Я хотел бы с тобой просто поговорить. Ты любишь рамен? Я знаю лучшую лавку в Конохе, где продают восхитительный ремен. Не против поужинать вместе?       — А если против?       — Тогда я настаиваю, — проговорил молодой преподаватель с уродливым шрамом на лице. — Все же говорить о твоем будущем стоит не на пустой желудок. К тому же это лучшее место, чтобы передать тебе подарок от Джирайи-сама.       — Джирайя-сама? — Сакуя заинтересованно повернулся к Ируке-сенсею, прекратив пялиться в сторону, не цепляясь взглядом ни за один предмет. — С чего бы ему дарить мне подарки?       Самый главный подарок Сакуя уже получил. Коноху, будь она проклята, так еще со всеми обитателями, которые почему-то жить ему не дают, даже если он уверен, что живет здесь временно.       — А разве ты не знаешь? Он думает оформить на тебя опеку, Сакуя-кун.       Сакуя замер, ошарашенный свалившейся новостью.       — Зачем? — медленно проговорил он вопрос почти шепотом.       — Насколько я знаю, он разговаривал об этом с Хокаге. Ведь твой учитель, Орочимару-сама, — понизив голос, проговорил Умино, — так и не вышел на связь, хотя прошел уже месяц.       Сакуя думает, что мир сошел с ума.