Часть 23

Тихий шепот телевизора на фоне, плотно сжатые между собой шторы. В полумраке было холодно. Сильные руки проминали простыни по обе стороны от женского лица, тяжелое дыхание заканчивалось в области тонкой шеи. Влажные поцелуи цепляются за молочную кожу, спускаясь ближе к выпирающим ключицам. Разгоряченные пальцы поддевают ткань футболки, мелкими шажками проходя по ребрам. Чацкая закрывает глаза, поддаваясь дрожи от чужих прикосновений к своей груди. Дыхание частое, глаза зажмурены. Кроме тепла от рук на собственном теле она больше ничего не чувствует. Поцелуи тянутся слишком долго, щетина на чужих щеках неприятно колет, и эта нескончаемая нежность лишь недоедает. В мыслях из ниоткуда возникает  абстрактная картина. Та же спальня, тот же приглушенный свет, тот же запах холодного дождя. Глаза открываются, встречаясь с наглой ухмылкой, сквозь которую виднеются заточенные белые клыки. Заостренные скулы, по которым хотелось провести подушечками пальцев; пухлые обветренные губы, которые царапают румяные щеки; и болотные тёмные азартные глаза. Шатенка запрокидывает голову, опускаясь в мягкие подушки, волосы небрежно путаются на белых наволочках. Ее пальцы проходятся по торсу, который рисуется с черными татуировками. Срывается тихий женский стон, больше похожий на вздох.  Ресницы распахиваются, карие глаза встречаются с такими же темными зрачками. Мужские брови хмурятся, когда его горячие руки с трудом разводят худые ноги. Шатенка неосознанно сопротивляется, впиваясь в плечи сильнее, чем обычно. Чувствует мокрые поцелуи, обводящие её родинки по плоскому животу, тут же хватается за чужие волосы, которые отросли уже достаточно, чтобы пропускать их между пальцев.  Ракитин спускается ниже, облизывает тонкую кожу по пути и жадно впивается в бедра, оставляя едва заметные покрасневшие пятна. Девушка жмет кулаком простынь, а другой ладонью проводит по волосам, с жалкой злостью хватаясь за пряди сильнее. Он не возражает, думает, что это часть игры, его это заводит. Тихий рык, и руки парня безжалостно тянутся к кружевной ткани женских трусов.  — подожди… — Чацкая глубоко вдыхает, задерживая дыхание на пару секунд. Выдох. Нужно всего лишь успокоиться и чуть повременить. — давай в другой раз? — на ней нет лица. Брови жалобно изгибаются, морщинка меж ними хмурит лоб. Пальцы все ещё перебирают пряди, словно это могло бы прервать напряжение.  Егор приподнимается с локтей, усаживаясь на край кровати. Руки отводит в сторону, как от огня, боясь теперь уже лишний раз дотронуться до девушки. Он знает в чем дело, но играет сожаление. Знает, для того, чтобы остаться идеальным, чтобы не быть назойливым, он обязан узнать то, как она себя чувствует. — что-то не так? — говорит тихо, словно боится её спугнуть. Она никогда не будет с ним честным, и он это понимал. Она говорила с ним обо всё, но никогда не рассказывала тайны. Ракитин был не глупым, все понимал и догадывался. Терпеливо ждал и молчал, каждый раз кивая.   — нет, нет, нет! — говорит на порядок выше, торопливо взмахивая руками. Хочет оправдаться, убедить, что всё в порядке. — я просто не совсем в настроении, — отводит взгляд, выдавая ложь. Егор всё чувствует, но снова говорит лишь о том, что он готов дать ей перекурить и отдохнуть.  Парень встаёт, незамысловато ходя по комнате. Достает плед, включает лампу, зажигает ванильные палочки. Косо поглядывает на шатенку, что прижавшись к подушкам, свела колени. Она отвлеклась на телевизор, вслушиваясь в тихую середину фильма, чтобы только лишь отвлечься, додумывая сюжет.  — это из-за Глеба? — Егор стоит не двигаясь. Откладывает зажигалку, замирает, теперь уже отслеживая пустую реакцию Чацкой.  — что? — приоткрывает пухлые губы, часто моргая. Все происходящее  напрягало своей абсурдностью. — я прав? — продолжает атаковать, развернувшись спиной к комоду. Облокачивается на него руками, заводя ногу за ногу. Смотрит снисходительно и так строго, словно сейчас он точно обдумывает, заслужил ли он к себе такого отношения.  — конечно нет, — нелепо нервно смеётся, попадая под ситуацию. Однако, упоминание того белобрысого очень опрометчиво приходится к стати. Чацкая не может о нем не думать, представляя его вместо Егора. Воображает как он мог бы дарить ей те же букеты, те же комплименты, ту же стабильность чувств и действий. — может не будем про него? — он не должен был точкой соприкосновения их отношений. И это понимали и он, и она. Девушка отыгрывает на лицо неприязнь, кривя рот в ухмылке.  — Саш, хватит, — он пугает её своей настойчивостью. Но Ракитин лишь лишний раз потирает переносицу, устало закатывая глаза. В голове рождается мысль, ревнивая и одновременно злая. — просто познакомь нас ещё раз, — глаза шатенки становятся круглее, брови приподнимаются. Она усаживается поудобнее, раскидывая ноги в позе лотоса. — ну а что? — парень остается на месте, стараясь подключить активную жестикуляцию. Хочет быть правдоподобным, будто в его словах нет подтекста. Егор принимал тот факт, что Голубин по всей видимости не последний человек в их будущей семье, потому старался быть умнее. Необходимо лишь делать видимость бескорыстности. — мы в последнее время только морды друг другу бьём, — и он конечно этому безусловно рад. Но ещё сильнее его дразнит тот факт, что Чацкая всё ещё с ним. Да, пусть с переменным успехом, пусть с дурными мыслями, но она не уходит. Глеб не настолько хороший вариант для её измены с ним, так он считал. Потому был в восторге от лишней возможности покрасоваться перед Голубиным с самой Сашей.  — это бред, Егор, — она старается смотреть в глаза, чтобы придать своему отказу уверенности. Конечно это бред, ведь она не уверена сможет ли усидеть на месте при виде несносного блондина. — ему не нужны твои любезности, — она оказывается рядом, подтягиваясь на носках, когда обнимает мужчину за шею — а нам его разрешение, — целует в щеку, поглаживая затылок. Дурная идея званого ужина должна была умереть. — мы же не будем отчитываться, — притягивает за талию, ловя свое отражение в карих глазах. Ракитин уверен, что ему нужен этот вечер, он должен поставить все точки на «и» заместо самой Саши. — просто констатируем факт, — хитро улыбается. Его оскал немного пугает, но он сжимает пальцы на пояснице и настойчиво говорит лишь об одном. — позвони, пригласи.  Чацкая сомневается. Чувствует подвох, так неуверенно сверкая зубами в улыбке. Щурится, наклоняет голову в бок.  — ты уверен? Я не хочу, чтобы вы снова разругались и…. — да, — не дает договорить, прижимая её тело к своей груди. Подхватывает под ягодицы, не позволяя девушки среагировать. Она все ещё держится за шею, стараясь не подавать своего страха. Глеб должен был оставаться непричастным к их отношениям, он не должен был быть вовлечен в её внутреннюю борьбу и те метания, которые она так усердно старается скрыть. — звони, — парень аккуратно укладывает Сашу на спину, остается рядом, нависая сверху. Оставляет поцелуй в уголке губ, на щеке, около виска. Подаёт мобильник с тумбы и небрежно вручает его прямиком в её татуированные руки. — и выбери место посолиднее, чтобы этот придурок оставил там всю зарплату, — хрипло смеётся, когда замечает её кривую ухмылку. Быстро соображает, что слышать их разговор он был не в силах, потому отстраняется.  — я тебя люблю, — Чацкая резко притягивает брюнета обратно, пальцами снова поглаживая его густые волосы. Руки за его спиной, она загибает пальцы, когда ещё раз нежно касается его шеи и чертит дорожку языком до губ. Игриво кусает, не позволяя Ракитину украсть её воздух. Дразнит и отталкивает, переключаясь на плывущие строчки контактов.  Голубин не ответил. Саша даже закатила глаза, не удивляясь такому привычному образу блондина. Подумала про себя, что телефон ему действительно был нужен видимо только для просмотра порно, цокнула и принялась писать пригласительное. Без смайликов, без «спасибо» и «пожалуйста», она была уверена, что Глеб даже не обратит внимание на отсутствие запятой после обращения. Он будет не в восторге от Ракитина и от их семейной пары, но Саша была уверена в голодном любопытстве блондина, что точно уж не сможет долго молчать. Чацкая знала, он похмурится, подкурит сигарету, где бы он не был, зажмет её между пухлых губ, и напишет что-то вроде: «Я буду». Дисплей подсвечивается где-то через пару часов, когда Егор вытащил разнежившуюся в постели шатенку на кухню. Он готовил, она рассказывала про всё подряд, лишь бы не молчать. Сообщение мелькает на мобильном, что на секунду вибрирует на столе. Мужчина оборачивается, кивая в знак вопроса, Саша зачитывает содержание ответа, которое очень скромно намекает на присутствие приглашенного. То самое «Я буду».  Погода пасмурная. За Москвой так подавно сгущались тучи и учащались порывы ветра. По крыше деревянной беседки стучат капли мороси, по столу катится бумажный стаканчик, тут же горит потухающий костер, обложенный камнями. Голубин держит сигарету между губ, втягивая табак как можно дольше, пока не начинает кашлять. Облокачивается на спинку кресла, убирает телефон в карман спортивных штанов, щурясь от весеннего ветра. Тело напряжено, сам он весь вытягивается по струнке, окидывая свою нынешнюю компанию оценивающим взглядом. Пару парней замечают его перемену настроения, отвлекаются от бутылок пива, спрашивая в чем дело. Он отмахивается, приминая бычок в закуренной пепельнице. — мне отъехать нужно, — натягивает капюшон, чувствуя как мокрые пряди волос начинают липнуть ко лбу. Он смотрит себе под ноги, отчищая подошву дорогих кроссовок от грязной травы с примесью земли.  — Глебас, ты че? — возражает бородатый, шурша ветровкой, когда усаживается на темном кресле. — дела, — пожимает плечами, пряча руки в карманах худи. Мрачно опускает голову, пожимая руки всем присутствующим. Двигается по кругу костра, пока не выходит на выложенную тропинку в сторону пару черных джипов. Дожидается сигнала, фары мигают. Садится за руль, в момент зябко передергиваясь от ветра. Глеб снова отвлекается на мобильный, что предварительно откинул на пассажирское. Пришел адрес ресторана. Дорогого, всё как и любил вычурный Ракитин. От одного лишь представления, что она с ним, скрипят зубы. Голубин не ревновал, а скорее просто скучал. По настоящему тосковал по взбаламученной Чацкой, которая так элегантно могла стать интересной для него в считанные секунды. Он слишком поздно понял, что хотел быть с ней, что без её напыщенной радости и постоянной наивности, ему просто скучно.   Вечер обещался быть нервным. Саша не могла перестать дергать рукава атласной кремовой рубашки, постоянно поправляя собственную осанку, чтобы декольте выглядело лучше. Брюнет рядом держал за руку вплоть до входа в ресторан; открыл дверь, тут же придержал её, дотрагиваясь до укороченного пиджака девушки. Услужливо пригласил сесть за стол, следом проминая диван собственным весом.  Чацкая нервничала, потряхивая ногой на тонком черном каблуке. Она бы принялась грызть ногти, если бы только это место могло такое позволить, но сейчас щиплет себя за ляшку в кружевных чулках. Разглядывает меню, не отвлекаясь на Егора, когда тот кладет свою руку ей на ногу, дабы хоть как то успокоить, но как только он наклоняется, чтобы прошептать ей успокаивающие словечки, к их столу целенаправленно подходят двое в сопровождении выглаженного официанта.   Саша боится поднять глаза, стараясь перевести дух. Встаёт с дивана, нервно перебирая края облегающей юбки. Ракитин же уже во всю тянет руку Голубину. Впервые за месяц она встречается с ним взглядами, ведь даже сейчас он хитро поглядывает, снова полумесяцем растягивая губы.  Глеб не изменился. Разве что стал в глазах Чацкой ещё симпатичнее. У него отрасли волосы, он стал их прятать в мелкий пучок на затылке, оставляя пару прядей у лица, которые были слишком коротки. Губы такие же пухлые, искусанные. Кожа бледная, вырисовывает его тёмные зеленые глаза. Пиджак поверх белой рубашки и отчетливые скулы создают его неизменно строгий образ. Сверкающие часы на левой руке, такой же браслет тут же, и все ещё свежий дубовый одеколон.  Саша мило улыбается, едва ли поднимая руку в знак приветствия. Он игнорирует, представляя свою новую пассию. — София, — она тянет руку с перстнем сначала Ракитину, потом делает шаг, касается и шатенки. Чацкая подмечает, что они совсем с ней не похожи, но все ещё ведет себя достойно, прижимаясь чуть ближе к парню рядом из за неприятной тревоги внутри.    На удивление ужин начался спокойно, Егор постоянно заполнял тишину своими успехами в бизнесе, София, сидящая напротив него, внимательно слушала, в основном молчала, но была уверена в себе как никогда, это чувствовалось. Глеб же был не прочь поспорить, однако взгляд приковывал к декольте на рубашке девушки, смотря прямо ровно перед собой. Чацкая старалась не показывать вида, что её это смущает, но сталкиваться с Голубиным было невыносимо.  Блондин непринужденно режет стейк кровавой прожарки, держится с Соней на расстоянии, и под столом продвигает ногу к противоположному дивану. Невозмутимый вид, его активное слушание, когда Ракитин снова пытается о чем-то рассказать, поглаживая бедро шатенки. Она улыбается, едва натягивая уголки губ, но в моменте сжимает вилку, не переставая считать листья салата в тарелки.  Начищенные мужские туфли аккуратно давят на носы каблуков, тем самым раздвигая женские ноги в разные стороны. Голубин внимателен, замечает каждую появившуюся морщинку на лице девушки. Она укоризненно поднимает глаза, смотрит исподлобья. — Саш, подай салфетку, пожалуйста, — улыбается, протягивая руку в сторону салфетницы, до которой он мог бы спокойно дотянуться. В ответ Чацкая лишь кивает, соприкасаясь с горячими пальцами парня, что будто бы специально задерживает свое касание на пару секунд дольше положенного.  Он осторожно за ней следит, все ещё не забывая уделять внимание Соне, которая так быстро согласилась на некоторую авантюру. Сейчас Голубин подлил ей вина в бокал, услышав тихую благодарность, вставленную между диалогом с Ракитиным. Егорова, та самая ведьма, которая таковой представилась, довольно быстро сообразила, что намечается и к чему готовится Глеб. Она заботливо завязала ему галстук, сидя с ним на заднем в такси.  Блондин сам того не понимал, чувствовала некую привязанность к той незнакомке, что когда-то случайно пришла к нему на, так называемое, свидание. Какая-то тяга, без чувств и желания, просто банальное ощущение понимания, когда она дает советы и делит его переживания. Потому она сейчас здесь, старательно забалтывает Егора, не зацикливаясь на том, как сладко Голубин мурчит при виде Чацкой. — я отойду на пару минут, — Саша шепчет на ухо брюнету, предупреждая о своём уходе. Тот не противится, подаёт руку, когда пропускает её из угла дивана, и целует в щеку, улыбается.  Глеб проводит её взглядом, неприятно кривясь, когда Ракитин нахваливает их отношения. Хочется выдумать повод для того, чтобы сбежать из этого стола, догнать её, поговорить в конце концов. Но чтобы он сейчас не сделал, выглядело бы глупо, слишком неправдоподобно. — тебе звонят, — Соня кивает в сторону его телефона, что перевернут тыльной стороной вверх. Женский голос вырывает из некого астрала задумчивости, и Голубин смотрит на дисплей, взяв мобильный в руку. Егорова слегка улыбается, также пропуская парня, что чуть ли не вприпрыжку скрывается в столиках зала.  Сбрасывает звонок, доходя до мраморной уборной. Стучит в одну из закрытых дверей, но тут же оборачивается, когда последующая открывается. Чацкая выглядывает, вытягивает руку, хватаясь за мужской пиджак, резко втягивая парня в довольно просторное помещение с широкой раковиной и огромным зеркалом. Щелчок замка. Она не ждёт, а он едва успевает понять, что происходит. Быстро включается, когда Саша с жадностью хватается за его затылок, так сладко впиваясь в чужие губы. Парень не успевает запастись достаточным количеством воздуха для длительного поцелуя, потому оставляет быстрый влажный след. Держит её шею, сдавливая пальцы чуть сильнее, второй рукой направляет её талию в сторону широкой раковины. Татуированные пальцы тянут приталенный пиджак вниз, он тут же падает на зеленый мрамор.  Шатенка проводит рукой по блондинистым волосам, делая его пучок неидеальным. Тонкие ноготочки цепляются за ворот рубашки, когда под спиной оказывается твердая стенка. Девушка спешно растегивает пуговицу, не переставая цеплять своим языком чужой. Слюни мешаются, влажно смачивая губы, что снова и снова переплетаются между собой. Сбившиеся дыхание становится отчетливее, когда мужская ладонь ложится на ягодицу, так злобно ее сжимая.  — я скучал, — цедит сквозь зубы, отвлекаясь от её сладкого поцелуя на мгновение. Носом проводит по её щеке, и возвращается к накрашенными губам, томно их кусая, перекручивает скользкие языки.  — может быть я тоже, — также обрывисто отвечает, скидывая теперь уже его пиджак туда же на пол с характерным глухим стуком, ведь в кармане лежал телефон. Держит его руки, замечая как напрягаются мышцы под натянутой тканью, расправляет рубашку из брюк, быстро справляясь с бляшкой ремня.  Голубин мычит, соглашаясь с её действиями, так грубо разворачивая хрупкое тело спиной к себе. Волосы небрежно перекидывает на правое плечо, поднимает подбородок, кусая шею мокрыми пятнами. Чацкая дразнит, прижимаясь ближе, чтобы чувствовать его своими округлыми ягодицами. Бесстыдно трется, выгибаясь в пояснице. Брюки не выдерживают, руки тянутся к ширинки, хватаясь за уже набухший член. Она облизывает ладонь, не переставая отвечать на его жадные поцелуи, сама же неудобно хватается за головку, полноценно двигаясь вверх и вниз. Мужской стон, тихий, почти неуловимый, звучит над ухом, в которое Глеб целует, закусывая мочку. Его ладонь на её груди, уже поверх раскрытого декольте, где остался лишь один кружевной бюстгальтер. Он отводит ткань в сторону, прокручивая сосок пальцами, мочит ореол губами, играясь языком вокруг чувствительной точки. Чацкой не терпится, она небрежно задирает юбку, спускает тонкую полоску трусов, аккуратно проводя пульсирующим членом по липкому влагалищу. Выгибается сильнее, слыша, как Голубин рычит от нетерпения. Он цепляет её ногу, приподнимая, держит, впиваясь руками в тонкую кожу. Грубо давит на спину девушки, заставляя ту прочувствовать весь холод мрамора у себя на груди. Щека твердо встречается с раковиной, на ней остается красный след, губы приоткрываются, звучит протяжные выдох, когда Глеб полностью входит, делая сильный толчок. Выделения смачивают член, парень нагибается, цепляясь за лифчик шатенки. Оттягивает его, снова и снова входя с нещадной силой. Его бедра хлопками бьются об её задницу, бюстгальтер тут же отлетает обратно на спину, девушка шипит.  — так вы теперь вместе и ты намерено меня игнорируешь? — блондин грубо сдерживает скулы Чацкой, встречаясь с ней взглядами через зеркало. Она старается улыбнуться, но он держит щеки сильнее, открывая ее рот. Давит пальцами на язык, шумно выдыхая в темные волосы.  — а ты намеренно меня ищешь? — она не успевает договорить, вытягивая гласные в стоны. И он тут же отвечает. Не словами, а действиями, когда вдалбливает её в этот злосчастный мрамор, доходя до её пика. Саша замирает, чувствуя как сквозь его толчки течет жидкость, настигая её вместе с оргазмом.  Ноги в моменте начинают дрожать, а на внутренней части бедра ощущается теплый язык Голубина, что не позволяет испачкать кружевные чулки. Парень разворачивает Чацкую, чтобы та теперь смотрела на него сверху вниз, сам поднимается, снова оказываясь сверху, что теперь поясница шатенки больно скользит по твердой поверхности. Он наклоняется, целуя, не замечая её рук на плечах, что царапали раскрасневшуюся кожу.  — поехали ко мне? — упрашивает, теперь уже медленно вталкивая член. — это неправильно, — старается увести взгляд, но преданно заглядывает ему в зеленые глаза. Он ухмыляется, сжимает тонкую талию и ускоряется, громко дыша. — а это? — делает грубый толчок, дотрагиваясь головкой члена до ее клитора. Саша принимается обхватывать его руками, интенсивно двигаясь. Парень вздыхает, неровно дышит, и спускает в раковину, оставляя пятна эякуляции.     Голубин отряхивает женский пиджак, хлопая по лопаткам. Смотрится в зеркало, не совсем замечая в приглушенном свете как его волосы растрепались. Делает новый небрежный пучок, разглядывая шатенку, что подправляла тушь на глазах, убирая тёмные пятна.  — ты же его не любишь, — сверху вниз сверлит пустыми глазами, когда она завязывает галстук. Еще один приобретенный навык от Ракитина и его вечных сделок.  Голубин медленно моргает, стараясь показать оскал, но в этот раз он лишь грустно улыбается. Касается её щеки, проводит по подбородку. Боится отпускать, не хочет принимать тот факт, что он готов был быть игрушкой Чацкой.  — тебя тоже.  Заканчивает с внешним видом Глеба, стряхивает последние пылинки с его плечей. По-дружески оставляет пару хлопков. Выдыхает и пропадает в коридоре. Она снова готова играть роль любящей девушки и надежды на светлое будущее.