Часть 22

Звук капели и солнечные лучи, что освещают половину лица. Чацкая открывает глаза, тут же щурясь, закрывает кистью яркий свет, наконец таки полностью разглядываю комнату. Приподнимается на локте, осматривается и проводит пальцами по пустой стороне кровати с темными простынями. Запах цитрусовых ароматизированных палочек перебивает свежий воздух с открытого окна. Выходя босой в коридор, девушка вздрагивает, тут же улавливаю ещё один аромат свежеиспеченной выпечки. Облокачивается на косяк, заглядывает на светлую кухню, замечая мужской силуэт.  Он не слышит, но чувствует, что теперь уже не один. Оборачивается, расплываясь в теплой улыбке. Утренние объятия согревают холодеющее тело шатенки, которая тут же получает неловкий поцелуй в щеку, морщась от покалывания щетины. Она пытается смеяться, цепляясь за его темные едва отросшие волосы. Минута расставания, Ракитин скрывается на летнем балконе, появляясь на кухне теперь уже с огромным букетом тюльпанов. Нежные розово-белые цветы падают в руки Саши, которая тут же благодарит, все ещё стараясь не думать о том, что Егор альтернативный вариант чего-то лучшего.  — с 8 марта, милая, — он воодушевлен больше, чем сама Чацкая, которая без ума была от весны, от душистых цветов и лучей солнца, но никак не от бытовой жизни, что началась так скоро. — но это ещё не всё, — как всегда интригует, заставляя девушку наигранно удивиться и в который раз начать гадать, какой из бриллиантов перепадет на сегодняшний праздник. — закрой глаза, — оставляя Сашу один на один с тюльпанами и тишиной, кажется, что время замирает, пока на тонкие плечи не ложатся мужские руки. — открывай, — девушка поддается, делая так, как просят. Взгляд сразу же падает на два бумажных прямоугольника, сильно похожих на авиабилеты.  Чацкая не верит, вчитываясь в каждую буковку по новой. Париж. Город влюбленных, круассаны, латте, и смешные береты. И к этому же немаленькая круглая сумма. Откладывая тяжелые стебли тюльпанов, шатенка не спеша оборачивается к Ракитину, чувствуя как глаза заполняются слезами. Она не заслужила этих билетов, его любви, его внимания и даже его объятий, которые сейчас сжимают её хрупкое тело. Машинально целует, держится за щетинистые скулы двумя руками и тихо благодарит, выдыхая горячий воздух в чужие губы. Карие глаза заплывают пленкой, которая моментально лопается под натиском эмоций. Саша стала слишком сентиментальна, сама не понимая, что с ней случилось, но сдерживать эмоции было сложно до безумия. Чацкая плачет, облизывая губы, когда Егор снова и снова целует, чувствуя привкус соленых слез.  Дата отъезда в начале июня, что само под собой предполагало их отношения. Ракитин сам того не понимая, или умышленно, показывал свои намерения. Намерения быть вместе через неделю, через пару месяцев и скорее всего и пару лет.  Чацкая задумывается, все ещё не отпуская мужскую шею, теряя  из под ног холодный кафель. Он приподнимает её так, будто она ничего не весит, заставляя обхватить ногами его торс, и в очередной раз целовать. Это лучшая благодарность, которую он хотел бы получать от девушки круглосуточно. Но в голове Саши запущена логическая цепь доводов, что позволяет ей ещё раз убедиться в том, что пора было заканчивать бестолковую связь с Голубиным, оставаться с ним друзьями и ни в коем случае не подпускать ближе. Пусть это будет сложно, в какие то моменты даже невозможно, но любить Егора это лучший исход, который может обеспечить не только лишь крепкую семью. Чацкая перестанет оборачиваться на прошлое, забудет чужие обиды и наконец-то попробует вдохнуть полной грудью. Да, пускай сейчас она безнравственная женщина, которая все же любит свою жизнь, но стать идеальной женой было не такой великой проблемой. Было решено, выдуманное желание стать счастливой должно было сбыться.  Солнце спряталось в зимнем вечере, но теплый ветер все еще напоминал о скорой цветущей весне. Снег остаточно хрустел на высоких крышах, а под ногами мешалась черная грязь. Мужчины, что скоро бежали с работы, в суете носили букеты и яркие пакеты с подарками. Среди парочки молодых парней затесался Голубин, что ускорял шаг, перебегая дороги с парковки к тротуару. Левой рукой обхватывает крытый букет, все ещё перебирая пальцами ключи от машины, в правой связку розовых шаров и фирменный пакет с серебряным браслетом.  Звонок домофона прошел мимо, последующий тоже остался без ответа. Топчась на месте, Голубин считал прохожих и каждый раз надеялся, что сейчас ему точно повезет, кто-то откроет дверь, он попадет в тепло. Чувствуя как холодеют щеки, парень осторожно достал телефон, пару минут мучаясь с блокировкой по лицу. Бесконечные гудки не обнадеживали, раздражая Глеба до скрежета зубов, пока из подъезда не вышла пожилая женщина с собакой. Ответив ей на приветствие с очаровательной улыбкой, блондин взлетел по лестнице, едва ли умещаясь в лифт с жильцами.  Очередное ожидание испытывало терпение Голубина, когда на звонки и стуки в дверь, в ответ оставалась лишь тишина. Парень оперся об стены, оставляя грузик с шариками на грязном бетоне. Безрезультатный звонок по телефону ещё раз заставил цокнуть языком и закатить глаза. С получаса Глеб топтался на месте, перебираясь от одной двери чужой квартиры к другой, все ещё удерживая весомый букет.  — Ромео, ты к кому? — раздраженный парень готов был огрызнуться, оборачиваясь на грубый голос. Мужчина с хмурыми чертами лица копался в карманах пальто в поиске ключей.  — Вы здесь живете? — ухватившись за единственную подсказку, Голубин решил тактично проигнорировать собственное прозвище. Подошел ближе к мужику, всматриваясь в лицо. Из под прямоугольных очков виднелись маленькие глазки, а поверх лысеющих висков был надет черный кожаный козырек.  — я здесь сдаю, — достав одинокий ключик, стал открывать нужную Глебу дверь. Парень все еще видел профиль его широкого носа.  — у Вас девушка снимает? — аккуратно расспрашивает, озадаченно оглядывая лестничную клетку. В голове никак не укладывалось почему Чацкой не было дома. Брови нахмурились, татуированные руки сильнее сжали крытые цветочные стебли.  — Шура, да. Снимала, — мужчина задумывается, а Голубин невольно улыбается, он помнил, как Чацкая на одном из совместных пьяных вечеров ненавистно отзывалась об этой форме своего имени. Но следом за этим в голове быстро повис вопрос, который парень не успевает задать. — жалко съехала, карман то пустеет, — мужик не сожалеет, а только лишь раздраженно причитает. Уже останавливается в подъезде, явно готовый к диалогу. — то есть съехала? — глупо уточняет, хмурясь ещё сильнее. — вещи собрала, да и уехала, — с таким же недовольным видом отвечает, но чуть ухмыляется, смеясь над переживаниями Голубина. Он казался нелепым. — куда уж, не в курсе. — давно?  — а ты ухажер ее что ли? — дед щурится, теперь уже рассматривая Глеба лучше. Вряд ли блондин бы угадал то, какое он произвел первое впечатление, но по хитрой улыбки растянутой на старой коже, парень осмелился сделать вывод, что не все так плохо, как могло быть для человека старой закалки.    — можно и так сказать, — старается держать себя в руках, вытягивая как можно больше информации из невинного старика.  — ну так, это самое, — щелкает пальцами, стараясь вспомнить слова. —  позавчера, кажись, быстро как-то все разрешилось, — убирает руки в карманы, не сводя глаз с Голубина, который старался сложить два плюс два в голове. — думал, может случилось чего, а оно как, сказала там брат-сват приехал, хрен его, кароче, не живет уже тут! — машет руками, мол, не самая интересная тема, и наконец обращается к Глебу с вопросом, что он собственно хотел.  Парень отнекивается, не собираясь теперь уже дальше вести диалог. Мечется в сомнениях, но все же вдруг решается, что делать здесь нынче больше нечего.  — Вам. За помощь, — вручает букет мужику, шары даже не трогает, быстро скрываясь на темной лестнице. Успел лишь заметить как дедушка сконфузился и то, как он был удивлен весу собранных цветов, которые так неожиданно оказались у него в руках. У Голубина строились догадки. Много глупых и в какой то степени нереальных, а также очень сомнительных, из-за которых вдруг становилось не по себе. Было не так много вариантов с кем сейчас могла оставаться Чацкая, а ещё не так много вариантов куда мог податься сам Глеб. Одному находиться с чугунной головой было слишком невыносимо, нужна была компания, хотя бы брат и его нескончаемый разговоры.  На дорогах развелась каша из тающего снега, стало подмораживать. Ветер завывал с большей силой, температура опустилась до нуля. От уличного холода пришлось закрывать форточку в квартире и избегать сквозняков.  Взбудораженный парень прислонил телефон к уху, серьезным приказным тоном разговаривая то ли с директором, то ли с одним из администраторов. Чацкая прильнула к широкой спине шатена, целуя массивные плечи. Егор обернулся, переложил трубку в другую руку и между делом оставил незначительный влажный след в уголках губ девушки. Она мягко улыбнулась и любопытно разглядывала ту искреннюю влюбленность, что читалась в голубых глазах.  — что случилось? — протягивая слова мурлыкающим тоном, Саша упала на спину, соприкасаясь со скользкими атласными простынями. Хватается за теплые большие ладони и тянет их на себя, чтобы только не оставаться сейчас одной.  Чацкая догадалась в чем дело, стоило только Ракитину взять трубку. Его бары, которые становились широко развитой сетью, то и дело докучали постоянными проблемами. Приходилось терпеть, но исключительно сегодня, Чацкая этого хотела меньше всего. Оставаться со своими мыслями, слушать свой голос, а затем то и дело с ним спорить, было невыносимо. Потому стоило срочно придумать вечерний досуг, который займет не только время, но и забьет голову лишними эмоциями. Ракитин быстро подтвердил догадки, как только они снова остались наедине без лишних ушей. Парень накрыл своим весом тонкое тело Саши, проминая простыни под собственными кулаками. Шатенка тихо засмеялась, пока не встретилась с неизменяющимся невинным взглядом.  — все таки хочешь уйти? — девушка коснулась кончика носа, обводя ноготком очертания скул.   — не хочу…но ты знаешь… — выдыхает в шею, оставляет поцелуй. — знаю… — медленно отталкивает мужскую грудь, выпутываясь из под своеобразного захвата. Ракитин не сопротивляется, поднимая одну из рук, будто шлагбаум. Немного погодя, Чацкая, облокотившись на спинку кровати, аккуратно задала вопрос. — тогда…я съезжу к Юле?  — к черту на куличики? — девушка закатила глаза. Она знала как Егор относится к семье Чинаски (с недавних пор он был в ссоре с Депо) потому и осторожничала. Однако Саша просто напросто не сможет спокойно сидеть на месте, казалось будто сейчас не стоило оставаться одной, мысли отравляли. — он же там тоже будет? — парень вдруг резко становится серьезным, вглядываясь в карие глаза. Причина тревоги Ракитина очевидно совершенно другая, нежели его плохие взаимоотношения с Кулик. — ревнуешь? — и Чацкая знала ответ. На хитрый взгляд парня, шатенка тут же отмахнулась, успокаивая его.  В глубине души Саша надеялась на то, что не встретит Голубина у Чинаски. Минимизировать общение и исключить флирт было сейчас в приоритете. К тому же теперь решено, нужно было привыкнуть к Егору. Метаться меж двух огней самый мерзкий вариант, который мог существовать, и с недавних пор, Саша это осознала и приняла. Все ещё сторонились интимной близости с Ракитиным, привыкая лишь к мелким поцелуям, сама же настраивалась на что-то большее кроме робких касаний, зная, что рано или поздно от неё будут просить большего.  — перевел тебе деньги, посмотри, — мужской голос выводит из мыслей. Шатен заходит в спальню, застегивая бляшку ремня на брюках. Ловит непонимающий взгляд Чацкой, после чего следуют объяснения. — купи подарки Юле и девчнонкам, — Саша проверяет счет. Пополнение в тридцать тысяч от Егора Олеговича Р.. Девушка округляет глаза, отнекиваясь, но получает лишь поцелуй в лоб, а затем звонкое: «не провожай и не пропадай».  Выполняя установку, шатенка следом собралась, стараясь придать внешности праздничный вид. Кольцо от Ракитина, та самая хрустальная бабочка; клатч, в который едва влезал телефон и ключи от квартиры; серый пиджак поверх рубашки; и атласный голубой платок, что завязан бантиком вокруг шеи. Выпуская волосы и накидывая сверху куртку, девушка наконец переступает порог. Чинаски уже как пару неделю заставила всю семью перебраться в город, пока на участке загородного дома убирали завалившиеся старое деревцо. Однако, от смены места жительства, суетливая обстановка в семье Кулик вовсе не изменилась. Юля любила принимать гостей, поэтому сегодня у неё снова накрыт стол, во его главе муж не спеша рассказывает очередную забавную историю, девочки смеются с кривляний Артёма, а два брата схожих на лицо внимательно следят за рассказчиком, не упуская момента завести спор.  Звонок в дверь. В моменте каждый друг с другом переглянулся, открывать решился Кулик, шаркая тапками по ламинату. Посмотрев в глазок, парень встретился с темнотой, тут же напрягаясь всем телом. Хотел было проигнорировать странный вызов, как сразу же послышался яростный стук. Юля ещё раз спросила кто это, на что Депо раздраженно выкрутил замки.  Хмурые брови уползли вверх по лбу, когда на пороге встретился со знакомой девушкой. Чацкая улыбнулась, буквально впихнула торт в руки Тёмы, и с тем завела незамысловатую беседу. Её певчий голос был слышен на кухне, на что теперь уже не мог не отреагировать Голубин старший. Вдруг оживившись, блондин выпрямил спину, чувствуя предвкушение новой долгожданной встречи. И она явилась такой, которую он и хотел её видеть. Возможно, даже лучше, потому что в первые минуты, Чацкая казалась красива настолько, что сложно было сосредоточиться на чем то другом. Розоватые щеки и пухлые губы, которые поблескивали на свету. Голубая лента вокруг горла, что кажется подчеркивала бледную кожу лица. Блондин отвлекся лишь на чересчур засуетившегося брата, что теперь уже  хотел придвинуть стул для Саши. Холодным взглядом наблюдая за движениями Германа, старший не смел было больше игнорировать скрытые улыбки.  — я сам, —  небрежно отодвинул младшего, теперь уже самостоятельно обхаживая Чацкую. Она раздаривала подарки, пару раз смеялась и очень много улыбалась. Глеб чувствовал холодность, с которой к нему теперь обращались. И он, очевидно, никак не могу понять с чем это связано. Блондин больше говорил, чтобы ловить на себе её взгляд; упрекал брата в болтовстве, получая больше внимания; а главное не мог справиться с мыслями и накручивал себя, что Саша окончательно решилась на игру в недотрогу.  Случайно касаясь её руки, парень чувствовал то, как она смущалась. Но тем не менее, когда остался с ней один на один,  выйдя перед этим на балкон, он смог задать некорректный вопрос. — где ты сегодня ночевала? — забирает свою зажигалку из холодных пальцев, ещё раз замечая хрустальную бабочку, которую кажется раньше и не видел. Чацкая не удивляется вопросу, потому что этот вопрос от Глеба. Она лишь делает затяжку, вдыхая дым и будто бы чувствуя как выедаются и без того ее больные легкие.   — это так важно? — хочет услышать ответ именно от него, прекрасно понимая, что Голубин намеренно топит лед. Только теперь уже казалось было слишком поздно. И сложность положения Саши заключалась лишь в том, чтобы сейчас же не сдаться.  — если я спрашиваю, то… — у Егора, — перебивает, отвлекаясь от пристальных зелёных глаз. Его внимательность Чацкой так сильно льстила, что начинала раздражать. Отводя гордый взгляд, шатенка мысленно хвалит себя за такую выдержку, наслаждаясь багровыми щеками Голубина и его раздувшимися ноздрями.  — и как ты объяснила произошедшее в феврале? — намекает на ту тайную ночь перед его отъездом на концерты. Чацкую берет дрожь, но внутри сочится тепло, воспоминания проносятся вихрем, возвращая в объятия блондина. Его пшеничные волосы, чистое лицо, дрожащие веки и согревающие руки на талии - все это разбивается об его ледяной взгляд, сейчас пронизывающий до костей. Волосы заправлены за уши, он словно прятал их; губы оскорблено сомкнуты; очертание татуировок на пальцах стали острее. Саша вспоминала их последнюю встречу неоднократно, но сейчас сумела сделать вид, что забыла какого было тогда.  — не объясняла, — облокачивается на бетон балкона, выглядывая в окно. Ветер охлаждает щеки, не позволяя выдавать стыдливый румянец. Каштановые волосы переплетаются, закрывая часть лица, Саша умело сопротивляется, чтобы только не взглянуть на парня подле себя. — но если тебя это успокоит… — оборачивается, не выдерживая. Глядит в глаза, улыбается, знает, что в глубине души сейчас Голубин её проклинает. Она буквально чувствует, что сегодня кульминационный день, когда блондин начинает смотреть на неё по другому. — было неплохо. Молчание повисает на пару минут. Глеб ухмыляется, самодовольно, но не так задорно, как он любил это делать. Убирает руки в карманы толстовки, замечая как впервые так сильно тушуется перед Чацкой. Старается подобрать слова, но снова и снова вопрос срывается и превращается в нелепый бред.  — вы теперь, типо, встречаетесь? — использует слово паразит, как подросток, в мыслях осуждая себя за то, что вообще сейчас начал говорить.   — типо.  Чацкая уходит, чтобы только поскорее не выдать глупостей, не рассказать, что на самом деле она сама во всём не уверена, и если Голубин прямо сейчас скажет, что хочет быть на месте Ракитина, она позволит этому случится.  В спешке собирает вещи, надеясь на то, что Глеб не поволочиться следом за ней в квартиру, а останется подышать свежим воздухом. Извиняется перед Юлей, шутит с Куликом, и пишет короткий ответ на сообщение Егора. «Скоро буду».